R.I.P. to my youth

Скажу «Пока» своим моментам юности, утонувшим в чужих (твоих когда-то) глазах, в скуке четырех стен вокруг меня, в бесконечной петле одинаковых дней: учеба, дом, сон, учеба и по кругу, прерываясь на редкие прогулки с тобой по знакомым улицам. По улицам, которые настолько въелись в память, что во снах могу в точности воссоздать их вид, пройтись по ним вслепую, ни разу не наступив на трещину на асфальте. Потому что все чаще смотрел именно вниз, смущаясь тебя – вдруг себя выдам. Не зря я так делал, как выяснилось, хах. А теперь сижу с образованием, идеальными оценками, идеальным образом парня, будущего мужа и отца. Когда под кожей и в голове все забито, как тело татуировками, нашими прогулками, тупыми шутками, взглядами, пропитано тем запахом старого дома и чернил, что я так часто проливал, пока пытался научиться каллиграфии «ради прикола». Искусно и методично вывожу иероглифы, корейский алфавит, лишь бы занять чем-то обычно трясущиеся руки. Они не дрогают лишь в моменты письма. Тогда мысли заняты запахом чернил, а не твоим взглядом. Но потом снова в голове штурм из воспоминаний. Петля школьных дней заменилась на скучную работу, попытки выглядеть «нормальным», а не разбитым вдребезги лет так 10 назад. До сих пор не склеил ни кусочка. Все также звенят при ходьбе побитые части прошлой жизни. Я пытался выкинуть, но, кажется, только разодрал ладони, пока вытаскивал осколок за осколком. Знаешь, я облажался в тот момент, когда рассказал обо всем тебе. Думал, что ты не оттолкнешь хотя бы, как сделали другие. Друзья ведь не бросают? Лучшие друзья точно… «Намджун, ты шутишь?» — мне хотелось позорно упасть на колени посреди улицы рядом с твоим домом. Я уже знал, что будет после таких слов. Только не ты, пожалуйста..? «Юнги, я просто…» — протягивал руку, чтобы схватиться за рукав, будто бы он спасет от падения в бездну. Уже на краю стоял. Но ты ударил по ней и брезгливо сморщился. Я готов был молить меня не оставлять. Жалкий. Оставил меня за порогом, быстро шагнув за дверь. Вместе с хлопком и повернутыми ключами в замке что-то хлопнуло резко внутри. Это была дверь во все наши веселые дни. Ты закрыл ее на замок перед моим носом, закрыл ее в моей голове, оставив лишь просвет снизу, в который я пытался заглянуть первые пару лет, просыпаясь по ночам от кошмаров. Но больше некому было написать в три с чем-то утра, чтобы успокоиться. А потом дверь открылась, оказалось, что в моей памяти она не была закрыта вовсе, мне лишь так чудилось. И вместо кошмаров я стал видеть сны с тобой. Нет, не те, в которых мы счастливо и идеально живем вместе, в которых ты любишь меня. Нет, вовсе нет. Простые сны с не менее простыми школьными буднями двух еще лучших друзей. Не больше. Я больше и позволить не мог. Знал, что не захочу просыпаться. Теперь сны появляются раз в пару недель, уволился с работы, найдя призвание в текстах и книгах. Каллиграфично подписываю несколько своих книг из тиража каждый раз. Там всего одна надпись: «Знаешь, если бы в каждой трещине на асфальте выросли цветы, то мы бы ходили по яркой поляне». Пишу, надеясь, что однажды эта незамысловатая обложка попадет в нужные руки. Некогда родные – больно ударившие после. «12.04.2000 — день, когда мы впервые вместе шли домой. День, когда в глубине пепельной дороги я заметил белую макушку клевера, а ты пошутил про поляну цветов, не увидев возможной реальности».