"Нам нужно вспомнить, Эдди"

Эдди пластом лежит на кровати, все еще слыша в ушах звон стекла и запоздалый вой сирены. Всё ещё ощущая сквозь навалившуюся каменную усталость тела, волнами, ту эйфорию, когда снова стали едины. Когда летели сквозь ночной город, чувствуя ветер общими нервами, оставляя возможную погоню далеко позади. Он до конца не уверен, кто из них разбил то стекло, но помнит, как чёрные щупы отчаянно метнулись навстречу - как его несбыточная мечта многих и многих ночей вдруг обернулась явью. Ему все ещё сложно поверить, это был безумный день, и, может быть, это просто один из тех долгих, сумбурных снов, которые никто никогда бы не заподозрил у безупречно исполнительного правительственного агента из отряда по борьбе с симбиотической угрозой - снов, где чёрная плоть окутывала его тело второй кожей, где он слышал своего второго в мыслях, где не было бесконечно одинокого и расколотого Эдди Брока, а были они - Веном. Может это снова один из таких снов, после которых легче было бы не просыпаться? Вероятно в ответ на проскользнувшее холодное опасение, чернота материализуется, незаметно проникает сквозь поры наружу, ползёт струйками по лихорадочно горячей коже. Эдди выдыхает сквозь зубы, не скрывая облегчение и новый прилив невероятного счастья, прокатывающийся от макушки до пяток, но вздрагивает рефлекторно. К этому чувству, физическому ощущению симбиота на себе, пожалуй, нужно привыкнуть, снова. "Рядом, Эдди. Не нужно привыкать," - Веном звучит как будто даже обиженно. - "Мы привыкли ещё давно, знаем друг друга так долго, нужно просто вспомнить." "Ты прав, дорогой. Нам нужно вспомнить," - собственный голос в пустоте тёмной комнаты звучит не то, чтобы очень непривычно.. Иногда он продолжал говорить с пустотой так, как будто все ещё было, кому его слушать. Ладно, часто. От этой привычки было сложно избавиться. Но теперь, и теперь ему точно не кажется, вместо пустоты и тишины к нему приходит ответ: образами, эмоцией, шевелением теплой черноты на животе и плечах - Веном явно не против новых ласковых слов, он согласен, доволен и разделяет это чувство, горящее в груди и на кончиках пальцев своего человека, и хочет слушать и чувствовать ещё. "Мы поможем вспомнить," - мурлычет симбиот, покрывая собой ещё больше разгоряченной, идущей мурашками от прикосновений кожи, вздымаясь над распластанным Броком щупами и петлями и тут же ластясь ими к напряжённым мышцам. - "Говори ещё, Эдди. Назови, как называл нас в своих снах. Видим это, но хотим слышать, Эдди!" "Любимый..." - шепчет Эдди в темноту комнаты, гладя ладонями чёрные петли, сминая в пальцах, чувствуя, как симбиот пропускает это ещё одно новое для них слово через себя, жадно впитывает всё, что Эдди хочет ему передать - больше, чем то, как скучал, больше, чем радость от встречи. - "Моя любовь..." И слушает, задыхаясь, как Веном в ответ бесконечно урчит где-то в мозгах - "Эдди-Эдди-Эдди..." Вот так просто по-своему говоря "люблю", возвращая эмоции драгоценного хоста с лихвой, обернутые в собственную тягу быть вместе. Теперь и всегда. И может у Брока совсем сносит башню (хотя наиболее странно было бы утверждать, что до этого она была на месте) от того, с какой готовностью и энтузиазмом Веном подхватывает каждое слово и каждое чувство, следующее за словами, будто желая сохранить их навсегда глубоко в себе, от того, сколько влюбленного обожания льётся в ответ на его измученные нервы, может просто адреналин и усталость этого дня наконец уступают место чему-то давно забытому - нежности, неге, чувству, что наконец все так, как и должно быть, чувству, что наконец он снова целый, после всех этих лет бытия собственной искалеченной частью, радости, что Веном простил его и даже больше, а может все это вместе, но так или иначе у него встаёт. Не первый раз за всё их время вместе, хах, но - Веном быстро схватывает эту разницу - первый раз это только для них. Первый раз его человек чувствует это не вблизи своей женщины, не глядя на картинки в журналах и телевизоре и не поддаваясь размытым фантазиям в сонной голове по утрам. Первый раз причина - чёрные тяжи, опутывающие крепкое тело и шёпот симбиота в голове. Впервые причина - их слияние, их обожание, их отчаянная тяга друг к другу и, Веном чувствует это на вкус, - делить возбуждение на двоих гораздо слаще и ещё сытнее, чем когда с ними есть кто-то или что-то ещё. Больше никого и ничего между ними. Больше Веном его никому не отдаст. Теперь всё только для них двоих, они начнут все заново. И Веному нравится такое начало. Чёрные щупы и крепкая ладонь сталкиваются под тонкой тканью боксеров, и Эдди усмехается уголком рта - они всегда понимали друг друга сходу, идеально, вот и сейчас.. Симбиот оборачивает его пальцы собой, как будто вылизывает их тонкими язычками, и это приятно, но ещё приятнее, чёрт, толкнуться в их ладонь, резко выдохнув сквозь зубы. Чёрные язычки вдохновенно растекаются с ладони по члену, скользят по головке, легонько стискивают яйца. И Брок замирает на пару секунд, потому что пусть даже движения симбиота пока неуверенны и хаотичны, все равно это.. Ох. "Покажи мне, Эдди..." - рычит в голове клинтарец, нежно сжимая человека в объятиях чёрной плоти и стягивая неугодный кусок ткани прочь - ничего между ними! - "Покажи мне." Брок глубоко вдыхает через нос и послушно двигает ладонью вверх и вниз, направляя, ощущая, как чёрные язычки прослеживают его движения, подхватывают, ловят нехитрый ритм: вверх, вниз, снова вверх, обвести большим пальцем головку, погладить под ней, крепко стискивая ствол. Чернота почти отталкивает его ладонь - теперь Веном понял! - охватывает со всех сторон так плотно и нежно, как не смогли бы пальцы и даже чужой рот, идёт тугими волнами по всей длине, вжимается, ласкает все чувствительные местечки разом… Брок со стоном роняет руку на живот - ученик из симбиота оказался более, чем способным и, кажется, лучше ему не мешать, а просто наслаждаться той лавиной ощущений, что обрушивает на них Веном, входя во вкус все больше, лаская все напористее и вместе с тем так бережно - люди безумно хрупкие… Запускает пальцы в клубящуюся на его теле черноту, как в шерсть пушистого кота, гладит, перебирает чёрные язычки, пока те не формируются в когтистую лапу, накрепко переплетающую их пальцы. Вздыхает немного удивлённо, когда перед лицом сплетается зубастый оскал симбиота, но тут же понятливо раскрывает рот навстречу длинному языку, скользнувшему кончиком по губам. Поцелуй выходит жарким, мокрым, невероятным... Веном - идеальное продолжение его самого, и сейчас у Брока есть особенно удачный шанс это ощутить, когда язык симбиота вылизывает его рот изнутри так, что всё, что когда либо было до, поцелуем теперь называть просто непозволительно, когда чёрные пальцы сцепляют их руки воедино, давая опору во всём том невозможном, что творит с ним его второй, а чёрная плоть на члене - никто и никогда не смог бы делать такое с ним, ни одна женщина, ни десять, ни он сам. Только Веном знает его, любит его, ласкает их тело так безупречно, что держаться становится невыносимо с каждым мгновением. "Полегче," - больше думает, чем стонет сквозь поцелуй Брок. - "Дай нам ещё немного времени, не спеши, любимый…" Веном слушается. Он сделает все для своего Эдди, выполнит любую просьбу, только бы драгоценный хост продолжал выгибаться ему навстречу, продолжал звать его своей любовью, продолжал думать о нем так, что симбиот готов впитаться в каждую клетку его тела, взорвать изнутри удовольствием каждое нервное окончание, лишь бы продолжалась эта оказавшаяся такой невероятной близость, доступная хрупким людям… Ловкий язык выскальзывает изо рта Эдди и зубастая морда зависает между раздвинутых бёдер Брока, меняя всеобъемлющую ласку чёрного кокона на лёгкие, мягкие облизывания. Так Эдди тоже нравится. И, кажется, хоть он и стонет снова, запрокидывая голову, это и правда "полегче". Брок тянет к себе сцепку их рук, прижимает к губам, не зная, как заполнить пустоту, оставшуюся после идеально теплого, гибкого языка. Рефлекторно отворачивает голову, когда лапа трансформируется в тёплый щуп, мягко толкающийся в губы, и, вероятно, задаёт немой вопрос, потому что Веном вдруг звучит неуверенно и даже сбавляет напор, заставляя недовольно податься бёдрами навстречу: "Приятно, Эдди… Почти как наш поцелуй." "Хочу сделать приятно нам, любовь моя," - бормочет Брок, вдруг остро осознавая, что именно этого ему так не хватает - сделать что-то и для своего второго тоже. И раз приятно так, то… Щупальце толще и твёрже, чем язык, и приходится приноровиться, чтобы пустить его так глубоко, как хочется. К тому же, оказавшись во рту, оно меняется, подстраиваясь под желания носителя, обретая форму... Скользит вперёд и назад, прижимаясь к языку, и.. Раньше Брок никогда ни о чем таком не думал. То есть, вообще. И вполне привычно кривился, подражая отцу, приятелям, священникам в церкви, куда ходил по воскресеньям, в ответ на любые упоминания о "таких". И если бы кто-то раньше сказал ему представить, как он отсасывает кому-то... Но сейчас ему... вообще плевать. Даже если бы кто-то увидел его. Если бы все видели. Как будто его вообще сейчас может это заботить - домыслы, осуждения, людские рамки. Всё, что его заботит сейчас, всё, чего он хочет - чтобы его обожаемая неотъемлемая часть попросилась к нему в рот настоящим членом, горячим, чувствительным - так он мог бы доставить своему второму хоть долю того удовольствия, что Веном доставляет им, упоенно вылизывая его член. Он так хочет делать что-то для своего второго и только надеется, что симбиот хоть немного чувствует это - его стремление, его горячий, полный слюны рот, принимающий в себя черную плоть. "Чувствую, Эдди," - рычит клинтарец, стискивая языком налившуюся головку совсем уж крепко и вырывая у Брока ещё один стон сквозь импровизированный живой кляп. - "Так хор-ро-ошо, только для нас! Сделай, чтобы ещё больше удовольствия, Эдди, мы хотим..." Остатками разума Брок понимает просьбу, он и сам отчаянно хочет кончить, странно, что вообще продержался так долго, что уж. Но вопреки себе же хочет хотя бы ещё немного побыть так - вместе, любить друг друга, не расцепляться, трогать, целовать, сосать, чтобы никого, кроме них, а они - во всю силу. "Никого между нами, Эдди," - эхом звучит в голове симбиот. - "Никто больше не отнимет, всегда рядом, всегда буду заботиться о нас. Пож-жалуйста, Эдди..." И Брок сдаётся этой мольбе, безгранично веря обещанию, давая им то, что так нужно обоим, отпуская себя, позволяя Веному слизывать горячие капли семени с живота, держа во рту пульсирующую чёрную плоть, пока щупальце не распадается, проливаясь в глотку теплотой, впитываясь быстрее, чем он почувствовал бы какой-то дискомфорт. На пару секунд в голове воцаряется звенящая тишина, и Брок готов всерьёз испугаться, что вот теперь он все же проснулся ото сна, каким бы живым и сумасшедшим тот ни был, но выдыхает и расслабляется, слыша тихое, нежное и как будто немного ворчливое: "Здесь, Эдди. Устали, переполнен... Поспи, нужны силы. Потом нужна еда..." Брок усмехается, проваливаясь в сон - что-то остаётся прежним, а поесть у них и правда не было никаких сил, надо подумать об этом после пробуждения... Веном, скрывшись под кожей спящего человека, старается и дальше греть его тем, что появляется только когда он со своим Эдди и ни с кем другим. Тем, что они однозначно определили как любовь, и что стоит тщательно растить и беречь где-то внутри них обоих. Но сны Эдди плохо слушаются симбиота, как бы тот ни старался прогнать из них холод и страх. И пару часов спустя Брок резко садится на кровати, подброшенный внезапным кошмаром...