Маму слушать, дети, нужно

      На улице потихоньку смеркалось. Улицы заполнены спешащими по своим делам людьми. А Лену, не выходившую на улицу уже две недели, где, собственно, настоящая весна в разгаре, знобит по двухсотому кругу. — Да сколько можно?.. — сипло срывалось с губ, каждый раз всё с большим отчаяньем, при взгляде на градусник. Опять 38,6. Горло першило с ужасной силой, суставы ломило, в голове сплошной туман. А стоило просто красиво, но не по погоде нарядиться для дня рождения подруги! — Вот же… — всё никак не находилось литературных слов для описания собственной глупости и беспечности.       А ведь говорилось мамой и не раз: «Лена! Тебе нужно прекратить постоянно гоняться за тем, что ооочень красиво, но жууутко непрактично или не по погоде!» Мамина правота неоспорима почти всегда. В этом случае так точно. Зато удалось покрасоваться перед Ромой. Сто процентов получилось. Откуда было знать? После вечеринки кое-кем из подружек было нашептано. А вот что конкретно — тайна. Не стоит лезть глубоко в затуманенный болезнью разум и копаться в личном. Это как минимум некрасиво. Но можно просто разузнать новости немного в другом направлении. Например, Маринка. Лучшая подруга, а такая зараза! Одолженные тучу времени назад дорогущие тени, тушь и помаду до сих пор не удосужилась отдать! А стоит ей что-то вовремя не вернуть так всё! Трагедия, скандал, в общем-то, настоящая драма. Спрашивается, где логика? В кругу знакомых поговаривают, что её там можно даже не искать. Кстати, нужно будет после выздоровления отдать Марине подводку. Не забыть бы. — Лена, — послышалось со стороны двери, — пора пить лекарство, — это снова мама с Терафлю. — Только не эта гадость! — Прятаться под одеялом бесполезно. Тебе не пять лет в конце концов! — даже под одеялом слышны приближающиеся к кровати мамины шаги. — Не буду! — Как дитя малое, ей Богу! Лена, сколько можно? Почти третий курс уже! — третий курс скоро. Это ж ещё сессию сдавать. — Подъём и быстро пить Терафлю! — ого. — Мама… — Бегом! — наверное, силы убеждения не занимать каждой матери. Ну, Лениной уж точно. Скрепив сердце и забрав кружку из маминых нежных рук, ей пришлось пить это до ужаса противное лекарство. — Совсем другое дело. Умница, — сколько бы лет ни было, а слышать похвалу от самого родного человека, пусть и столь незначительную, всегда приятно. — Кстати, тут тебе звонили, — на заинтересованный взгляд в ответ последовала лукавая улыбка, — Один молодой человек, Рома, вроде. Оказывается, хотел позвать тебя «погулять».        «О да, мама. Это определённо «стоило» сказать таким голосом. Спасибо. А главное, если глаза закачу, то влетит. Несправедливо!» — промелькнуло в голове у девушки. — Но, пришлось сказать, что не судьба. — Что?! Судьба! Ещё как судьба! — Особенно с температурой под 39. Дома сиди, гулёна. Лечиться надо, — на всё-таки закаченные глаза, на удивление, ожидаемого подзатыльника не последовало, только едкое. — А я тебе говорила! — спорить бесполезно. Она права. С грустным выдохом в кружку сорвалось ироничное: — Слушать маму, дети, нужно… — Вот-вот! Пей давай.