my king

Чонгук медленно ведёт супруга по просторным коридорам, поглаживая тыльную сторону ладони. Они вернулись из своеобразной короткой поездки поздней ночью и оба откликнулись на предложение придворного о расслабляющей ванне. Тэхён, будто заколдованный, следовал за супругом с невесомой плёнкой на глазах, которая исчезла, лишь когда чужие пальцы расстегивали пуговицы шёлковой блузы, своими прикосновениями ещё больше опьяняя. Тёмный лорд, раздев омегу до гола, мягко очертил ладонями изгибы хрупкого тела, сливаясь с мужем в поцелуе, одновременно раздеваясь. Янтарный цвет налившейся маслами воды мягко обволакивал кожу омеги, в воздухе отдавая красными яблоками, стоило лишь опуститься в контрастную тёплую воду. Тэхён, медленно облокотившийся на грудь супруга, прикрыл глаза, пока чужие руки с особой нежностью поглаживали в области живота. — Сильно утомился? — задал риторический вопрос тёмноволосый монарх, целуя медовую кожу шеи, проходясь по всей её поверхности. Тэхён чуть слышно стонет, рукой в чужую коленку вцепляется, будучи сверхчувствительным в подобные моменты, когда уединение с мужем разрезал лишь приятный рецепторам запах и тусклый свет особенно расставленных свечей. Чонгук поглаживает по животу, улыбаясь себе, спускается руками ближе к бокам человека, давя самодовольную улыбку, когда нуждающийся в постоянных прикосновениях омега, совсем тихо выстанывает Чоново имя в наслаждении, мелко дрожа. Решая больше не пытать и так измотанного младшего, демон занимает руки намыливанием чужих плечей, вынужденно отстранив от себя, но вдруг удивлённо вскидывает брови, когда младший монарх поворачивается к нему лицом. — Я хочу сам. — перехватывая лавандовое мыло просит юноша, ловя чужой кивок. Чуть осмелев, Тэхён, вдыхая выбивающийся из всех запах кокосового шоколада, седлает крепкие бёдра, начиная намыливать зону чужой шеи. Чонгук постепенно расслабляется, но в мгновение задаёт немой вопрос, замечая смятение на лице омеги. — Я бы хотел спросить тебя кое о чём. — Ты же знаешь, что можешь задать любой вопрос, мой свет. — Чон касается чужой щеки, мягко целуя в нос. — Я слушаю. — Демоны ведь на вершине магического мира, значит обладают немереной силой, удерживающей его. Что насчёт тебя? — светловолосый намыливает уже себя, не прерывая зрительного контакта. — Моя сила, в большинстве своём, проявляется в увеличении физической, но по правде я сам не до конца знаю себя. Тогда.. годы долгие назад, я выплеснул результат исследования своих способностей и более даже «не открывал» их, а как сказал один мудрец — то была лишь половина. — задумчиво вспоминает старший, облокотившись на стенку ванной. — Я помню красные нити и чёрные крылья за твоей спиной. — Красные нити — знак судьбы, связанных энергической цепью сердец, мой Тэхён. — Чонгук мягко улыбается, смотря как человек, зачерпнув кувшином тёплой воды, льёт на себя сверху, промокая полностью. Мокрая медовая кожа хрупкого тела завораживающе блестит под мягким освещением, становясь до одури прекрасной. От Тэхёна сладко веет ежевикой, пока тот садится на чужие бёдра более уверенно, уже выливая воду на самого Чона, но не продолжая слушать. — Крылья, — Чонгук резко притягивает к себе опьяненного обстановкой омегу, пока сзади, на самой спине, на миг вспыхивает красно-чёрное пламя, из которого появляются не забытые временем чёрные демонические крылья, медленно обнимающие влюблённых. — признак королевской династии, власти и «тёмной» магии. — крылья перекрывают доступ к свету, и в образовавшейся темноте глаза напротив вспыхивают цветом, подобным насыщенной крови. — «Тёмная» магия? — шепчет Тэхён, как только «барьер» в виде крыльев уходит, оставаясь за спиной хозяина. Не дожидаясь ответа на вопрос, омега трогает длинные перья, ахая. — Смотри. — Чонгук нежно охватывает чужой подбородок и возвращает всё ещё удивлённого человека, обращая внимание на свою персону. Как только любопытный взгляд карамельных глаз прикован к Тёмному лорду, тот выносит вторую руку из воды и с минуту держит, пока на той не загорается чёрное пламя. Тэхён за чужие плечи хватается и мелко вздрагивает в удивлении, внимательно смотря, что вытворяет демон дальше. Проведя рукой над водой, Чон поднимает вверх небольшой водяной вихрь, водя его по кругу. Вдруг вновь вспыхивает удивившее омегу пламя за чужой спиной и демонические крылья исчезают, забирая с собой алый цвет глаз и «происшествие», сотворенное альфой. Тэхён, хотевший было что-то сказать, остановлен Чоном, который вновь просит посмотреть на свою руку, где после чёрного пламени появляются пять серых лепестков, напоминавших розу. Юный король, завлеченный любопытством, дотрагивается до лепестков, но те, как по щелчку, рассыпаются от лёгкого касания, оставляя за собой пыль. — У меня не найдётся слов, чтобы описать увиденное. — на одном дыхании выговаривает младший Чон, рассматривая монарха вблизи. — Оно и к лучшему, ведь сейчас тебе стоит сфокусироваться на ванной, мой прекрасный король. — Чонгук улыбается широко и прижимает к себе стройное тело, жадно вдыхая запах ежевики перед тем, как впиться в пухлые губы. Тэхён слаще любой ягоды на вкус, опьяняющий похуже крепчайшего алкоголя, полностью задурманивающий сознание правителя. Чон хочет с младшим навсегда уединиться, чтобы в мыслях и заботах только он, чтобы ежевичный запах повсюду и, главное, возможность прикоснуться в любой момент, почувствовать ритм сердца, прислонившись к грудной клетке, пока любимый, такой неизмеримо чудесный Тэхён поглаживает по волосам, улыбаясь смущённо из-за проводимых старшим махинаций.

* * *

Начало осени мягкой прохладой охватывало государство. Пока известие о положении юного правителя только разлеталось среди жителей, из всех уголков трубили о бале в честь дня рождения Тёмного лорда. Украшенные синими фонарями города необычно для себя пестрили, отдавая дань династической традиции, пока главным местом вечера служил дворец. Бальный зал алмазным свечением освещает люстра, подобно второму солнцу свисая с высокого потолка. Празднично одетые люди постепенно образуют компании сословий, где графы и послы отпивают из бокалов элитное вино с востока королевства. Вся аристократия в своём естественном совершенстве собралась, чтобы отпраздновать день рождение Тёмного лорда, а также положение его омеги — второго правителя, о котором стало известно лишь спустя три месяца. Освещённое ярко-синим цветом, громоздкое помещение сохраняло тьму, присущую дворцу, вместе с неким чувством таинственности, появившимся в сердцах горожан. С момента своего внезапного появления в городе, королевская пара часто посещала различные уголки королевства, пока что не полностью исследуя лишь Восточную половину, появившись там дважды. То, как двое влюблённых правителей с трепетом относились к своему народу, и то, как гармонировали они между собой, селило в сознании понимание о той самой любви, такой кристально-чистой и вечно молодой. Говорят, суровый нрав лорда льдом на весеннем солнце таял, стоило лишь серебряноволосому появиться на горизонте. Хотя, конечно, никто не знает, что происходит за закрытыми дверьми. Двери из тёмного дуба открывают двое человек из стражи, впуская королей. Сияя великолепием с каждым своим шагом всё больше и больше, монархи шли неспешно, чуть опуская головы в знаке приветствия. Королевский трон Чонгука блистал в искусственном освещении, не меняя своего облика — величественный, он приковывал к себе порой напуганный взгляд, идеально подходя образу правителя. Стоявший рядом трон омеги был идентичен, и лишь подлокотники хранили на себе добавленный синий оттенок, огибающий вдоль «ниткой». В головах жителей, ко времени второго, с момента помолвки королей, бала, таки улеглось утверждение о новом «солнечном» правителе. Несмотря на уважительное отношение ко всем слоям общества, Чонгук отличался от супруга кардинально — холодный, пронзающий взгляд, слова, разрезающие уверенность в глазах подходящих и суровый, за счёт показываемых сторон характера, вид. Случай с одним графом, альфой Чон Хосоком, был лишь исключением, хотя лорд и не брезговал выехать в город. Всё же, его появление не было частым, а пребывание — незаметно настолько, что лишь исходящее хладнокровие могло выдать его из массы прохожих. Что же насчёт юного правителя, то подобно бывшему прозвищу «солнца династии», здесь он возымел его снова, с неким внесением — «луна династии» так прозвали Тэхёна за серебристый цвет волос и доброту, что нежным касанием одарила всех жителей земель. Короли вновь в своём холодном величии — Чонгук с чёрной, подобно зимней ночи, блузой и мантией на полтона светлее, где сзади голубой нитью показаны очертания знака династии; Тэхён, за счёт увеличившегося живота, был одет в свободную большую блузу кристально-синего цвета и чёрные, идентичные Чоновым, брюки. Ожерелье мягко огибало тонкую шею, сделанное из серебра и алмаза посередине. На Чонгуке, по традиции, два самых важных атрибута — обручальное кольцо и массивная чёрная корона династии, идущая вровень с «головным убором» бывшего принца, что был предназначен лишь северным правителям. Бал начинается с танца юных пары герцогов, пока остальные готовят речь перед минутой разговора с членами династии.

* * *

︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ — Для меня неизмеримая честь присутствовать на двойном празднике — день рождения нашего владыки и зарождение новой жизни. Что же может быть прекрасней? Я надеюсь, что своим королевским великолепием вы будете править долго, блистая на сим замечательном троне. — светловолосый граф низко кланяется правителям, получая в ответ одобряющий, но все ещё холодный взгляд Чона и сдержанную улыбку второго монарха. — Благодарю. — Тэхён поправляет выбившийся локон, после ухода человека обращая внимание вперёд - открывшийся вид на бальный зал показывал, что грядёт очередь танца господ. Чонгук, пугая некой резкостью, встаёт первым, протягивая руку супругу и с полминуты глядя на того с нежностью, чтобы после отвернуться к людям, возвращая хладнокровие. Ладонь Тэхёна кажется неприкосновенным бархатом, сам он — совершенство, которое не описать ни одним словом. Начало играет красками классический вальс, исполняя старый страх омеги вновь — перед ним чёрные омуты, в которых падение в бездну бесконечной, прозрачной любви, где прикосновения заменяют слова, а любовь обволакивает тела самой искусной тканью. Тэхён укладывает руку на плечо супруга в след за чужой, что пристроилась на талии. Свободные руки одним движением под музыку соединены, пока пара делает первый шаг. Вокруг — голубые огни и музыка, где-то не здесь, вовсе в другом месте, отдающая приятным звучанием. Чонгук без Тэхёна не сможет. Он утонет в глубоких чувствах, задохнется без любимого запаха, лишится рук, не имея возможности обнять хрупкое тело вновь. Чонгук пропал в день встречи после долгой разлуки, когда большие глаза, напуганные туманным будущем смотрели прямо на него и вспоминали то, что было сознанием стёрто во благо, не желая причинять страданий из-за невозможности поговорить вновь. Тёмный лорд без любимого — хладнокровный правитель, не умеющий выражать свои чувства, преданный лишь одному мягкому взгляду, лишь одному медовому голосу и лишь одной единственной личности. Чонгук пропал безвозвратно. Он вальсирует в море, состоящем из открытых чувств к человеку, с кем соединила недоброй волей судьба. Демон без него покинет мир магический с реальным перепутав, упадёт к самым истокам и не сможет двигаться дальше, если не ощутит прикосновения вновь. Чонгук Тэхёном дышит, пока юный правитель находит то счастье, виденное лишь в бесконечных пыльных страницах. Тэхён Чонгуком дышит также, Тэхён без него падет в отчаянии, в больном одиночестве, что с детства рассыпалось на части, когда тогдашний юноша рассказывал, успокаивая бушующее горем сердце. Музыка останавливает собою правителей, напоминая об окончании танца. Младший глаза опускает, смущается пронизывающего взгляда, пока альфа смотрит с невиданной мягкостью, одаривает любовью через мимолетное прикосновение и в шуме аплодисментов знати шепчет на ухо признания многочисленные, пока не замирает после — Я так сильно люблю вас, мой король. — брошенного тихим голосом в ухо, пока сам юноша улыбается несдержанно, смотря как загораются чужие глаза, чувствами переполняясь.

* * *

— Чонгук, мне щекотно. — юноша, совсем тихо смеясь, пытается увернуться от наглого монарха, бушуя на мягкой постели. Они сбежали с бала вовсе бесстыдно, не дождавшись скорого конца. Такой «побег» был вызван словами Тэхёна о приготовленном подарке специально для его супруга, который, собственно, ждать не мог ни минуты, после заветных слов. Пусть это бестактное безумие — сейчас для Чона нет важнее того, к чему имеет отношение его возлюбленный, не говоря уж о подобных ситуациях. Принеся младшего короля на руках в буквальном смысле этого слова, старший, имея зависимость от чужого тела, просто не смог сдержать возникшее желание вновь «испробовать» омегу, проводя по изгибам тела руками. — Ты и есть мой подарок? — Боже, о чём ты. — Тэхён улыбается смущённо и легко толкает плечо старшего, выбираясь из цепкого плена. Чонгук следит за каждым движением, глазами фигуру обводит и на чуть видном животе останавливается, улыбаясь ярко, пока лёгкой походкой юный король направляется прямо к его сердцу, неся в руках что-то, завернутое в бумажную обёртку. — Когда мы посетили эфликсов второй раз, они научили меня плести из коры фиалкового дерева. Это своеобразный оберег, — Тэхён дрожащими от волнения пальцами вскрывает обёртку, слыша как с тихим звуком та падает на пол. В изящных руках — браслет, будто светящийся в ночной темноте слабо освещённой комнаты. Переплетённые нити фиолетовых оттенков держат на себе малых размеров цветки, коих ровно три штуки, тёмно-синего цвета. — и я хочу чтобы это стало причиной твоего спокойствия. Сказать честно, сам я не столь понимаю магию крылатых существ, но сделал это с надеждой, что оно окажет положительный эффект на тебя, мой северный король. — тихо заканчивает Тэхён, поднимая взгляд глаз карамельных на старшего, что светился в яркой улыбке. — Ты заставляешь меня чувствовать блаженное спокойствие, Тэхён. — Чон мягко прикасается к чужим губам на минуту, продевая в фиолетовое «кольцо» руку. Деяние его супруга древесным прикосновением чуть холодит кожу, приятно ощущаясь на руке. Лорд смотрит в глаза напротив, не переставая улыбаться, и вновь неожиданно, но со всевозможной нежностью поднимая юношу над землей, укладывая на чёрные простыни, грузом падая рядом. Чонгук, кого не остановить теперь боле, вновь возвращается к задуманному, теперь уж переключая внимание на живот, ложась на бёдра светловолосого. Тот, будучи особенно чувствительным во время беременности, хихикает от щекочущего дыхания сквозь блузу зарываясь рукой в волосы супруга. Разморенный вниманием, Тэхён краснеет безумно и неподвижно лежит, пока Чон со всей своей троекратно увеличенной любовью к омеге льнёт ручным зверем, поглаживает выпуклый животик и не перестаёт всячески трогать, особенно обожая делать это, когда уставший Чон поглаживает тёмные волосы. — Есть ли у нас возможность посетить озеро? Мы столь долгое время не выходили куда-то надолго вместе.. — шепчет Тэхён, прикрывая рот ладонью в неслышном зевке. — Только ты, я и благоприятная погода? — Чонгук, кажется, заключает идею в мыслях, что-то явно обдумывая. — Я боюсь, что тебе может быть тяжко по выезду, мой Тэхён. — Тёмный лорд возвращается ближе к лицу любимого, невесомо касаясь щеки. — Путь не близок. — Ты ведь всё равно сделаешь всё, чтобы избавиться от малейшей неполадки. — скорее, утверждая, тихо смеётся правитель, рассматривая поглотившие его глаза вблизи. Внутри омутов всё цветёт и движет из-за любви, что катастрофической силой накрыла столь давно, будучи как будто старше мира самого. — Мы можем отправиться завтра, если я прямо сейчас направлюсь сообщить об этом придворным, но увы и ах, мы должны посетить ванну. — на реплику Чонгука омега вновь смеётся задорно, пока сам монарх наслаждается, прижимая расслабленное тело к себе, целуя куда попало: в нос, щеки и даже подвижное веко правого глаза. — По правде, идея уединения с тобой на природе воистину прекрасна, тем более в королевстве сейчас одно из самых тёплых времён. Что же насчёт удобства — об этом я обязательно позабочусь. — Не смею сомневаться. — Тэхён держится за чужую шею, пока правитель, вновь, будто он вовсе ничего не весит, поднимает возлюбленного на руки, унося в заранее приготовленную ванную комнату.