Никаких больше задротов

Куроо уже порядком достало каждый день наблюдать за тем, как Кенма возится со своими волосами. Волосы у него, может быть, и не привлекательные, но возится он с ними привлекательно, и это бесило. Они постоянно лезли в лицо парню, приклеивались потом ко лбу и шее во время тренировок, попадали в глаза и рот при малейшем ветре, торчали в разные стороны, да и вообще выглядели как мочалка. Кенма всегда носил на руке резинки, чтобы собирать на макушке небрежный пучок или просто завязывать челку кверху, совершенно не волнуясь, что выглядит при этом как маленькая девочка. Не хватало только футболки с надписью «I am unicorn» и сладкой ваты в руке. — Эй, задрот, неужели они тебе правда не мешают? — Куроо помахал рукой прямо перед лицом друга, волосы которого опять закрывали всему миру обзор на него. Они встретились на заднем дворе школы во время ланча. Только сейчас они могли пообщаться, потому что на занятиях Кенма либо спит, либо сидит в наушниках. — При каждом твоём «задроте» мои волосы отрастают на сантиметр, — Козуме сказал это, не отрываясь от игры на телефоне. Куроо ухмыльнулся. Конечно, «задрот» парня не задевало, но уже изрядно выводило из себя. Потому что он «не задрот, а геймер». — Вся команда уже забыла как ты выглядишь, — Куроо приземлился рядом с лавочкой, на траву. — Но что еще хуже, смотря на тебя, волосы ребят тоже теряют жизненные силы и становятся соломой. — Может, это и хорошо, что забыли, — Кенма ненадолго отвлёкся от телефона, чтобы сделать пару глотков содовой, — Сильный и ужасающий на вид неизвестный игрок будет пугать противников. Все очки будут нашими благодаря такому страшному мне. — Задрот — Замолчи — Ты не страшный — О, я знаю — Как самодовольно, задрот, — Куроо фыркнул от осознания нелепости их шуточной перепалки. До конца учебного дня хоть и оставалось совсем недолго, но из-за сложившейся вокруг них спокойной ауры возвращаться на занятия не хотелось. Тем более, что сейчас начинается зрелище, ради которого Тетсуро вообще приходит в школу. Ради которого вообще встаёт по утрам. Кенма откладывает телефон, снимает зубами тонкую резинку с руки, и, продолжая сжимать ее во рту, двумя руками быстро и странно комкает волосы на затылке, забывая подобрать пару прядей. А потом так же быстро фиксирует это все. Выглядит ненадежно, но чертовски привлекательно. Куроо не издаёт ни звука, пока наблюдает за этим. Где-то на фоне сейчас должна была играть эротичная музыка, а весь мир резко двигаться в слоу-мо. Перед ним сидит его лучший друг, с такими привычными синяками под глазами, кошачьим прищуром и искусанными губами. Волосы собраны, лицо, наконец, открыто на обзор всем, но такое чувство, что показывал он его только для Куроо, не желая осознавать, что кто-то ещё может его увидеть. Такой весь бледный, словно фарфоровый. Понятно, почему от него девочки бегали. Просто боялись случайно уронить и разбить на кусочки. — Снова подлагиваешь, — Кенма бросил это, даже не смотря на друга. Как обычно безучастно. Хотя, скорее, просто делал вид, что безучастно. — Сзади тебя красотка мне глазки строит, задрот, не мешай наслаждаться, — «только бы не покраснеть, только бы не...» Со стороны Кенмы послышался тяжёлый вздох и обиженное цыканье. Куроо улыбался, зная, что его друг бесится. Куроо улыбался, зная, что его друг понял, что не было никакой красотки позади него. Куроо улыбался, надеясь, что когда-нибудь до Козуме дойдёт, что «красотка» — это он сам. — Хорошо, — Кенма встал со скамьи, убирая и выкидывая за собой мусор, оставшийся после обеда, — Могу я заключить с тобой сделку? — Сделку? — брови Куроо удивленно полезли наверх — Сделку, сделку, — Козуме закатил глаза, помогая другу подняться с земли, — Условия таковы: сегодня после школы я иду стричься, а ты месяц не называешь меня задротом. — Две недели, — Тетсуро просто любил поторговаться. Без торгов нет никакого веселья. — Три, иначе не стригусь и хожу в школу с берушами. — По рукам, задрот, — Куроо увидел раздражённый взгляд друга, — Ты ещё не подстригся, у меня есть все права тебя так называть. — После занятий я жду тебя у ворот школы, Мистер- Оригинальная-Кличка. — Вот видишь, у тебя даже нет фантазии придумать мне прозвище, — брюнет специально сделал паузу и посмотрел на друга, который явно ожидал услышать своё «любимое слово», как обращение, но Куроо был хитрее, — Дружище. После школы они все-таки встретились у ворот. После школы они все-таки пошли в ближайшую парикмахерскую. — Может, мне тайно подговорить парикмахера подстричь тебя как Ямомото? — Куроо не мог сдержать улыбку во все тридцать два, когда видел, как Кенма в очередной раз закатывает глаза и сдерживает улыбку. — У меня все ещё есть шанс развернуться и уйти, а так же навсегда заблокировать тебя во всех социальных сетях, и даже перевестись в другую школу, — Козуме пытался звучать серьезно. Выходило плохо. — Мне просто чертовски интересно, как ты будешь выглядеть без этих цыплячьих пёрышек на волосах, — Осветлённая половина волос Кенмы уже давно была поводом для шуток среди его друзей. Шутка про «цыплячье оперение» — одна из самых безобидных. — Мы знакомы с тобой полжизни, ты уже видел меня без....этого подобия на волосы, — Кенма с напускным отвращением притронулся к сухим кончикам волос. Да, он и сам понимал, что давно надо было стричься, просто считал это бесполезной тратой времени и денег. Вдруг само отпадёт? — Это же было миллион лет назад! Кажется, тогда динозавры ещё во дворе бегали, — Куроо рассмеялся, заставив друга улыбнуться. Не могло не радовать. Когда они дошли до парикмахерской, Кенма строго и сурово приказал ждать его на улице и не заглядывать в окна салона. Пригрезился даже побрить того налысо, если увидит лохматую макушку, подглядывающую через стекло. На вопрос «почему» послышалось что-то нечленораздельное, но если в общих чертах, было что-то о том, что люди в парикмахерских накидках выглядят нелепо и слишком беспомощны. Куроо улыбнулся, отмечая про себя , что Кенма всегда выглядел до нелепого хорошо. Так прошло минут...двадцать? Тецуро не считал. Он просто сидел на лавочке недалеко от салона, ждал друга и представлял того со странными прическами, всерьёз задумываясь о том, что даже самые глупые вариации не сделали бы его друга некрасивым. Этот человек был прекрасен, в любом виде, с любой прической и в любой одежде. Куроо, кажется, все это время неосознанно улыбался своим мыслям. — Выглядишь как супер-идиот, — откуда-то со стороны послышался до боли в груди знакомый голос, такой родной и приятный. Ощущения от услышанного были, как будто с отсутствия блондинчика прошло не двадцать минут, а двадцать лет. Это резко отрезвило и заставило повернуться к источнику звука. И тут Куроо Тетсуро расцвёл. Перед ним стоял Кенма, его, прости господи, лучший друг, который почему-то именно сейчас был похож на ангела. Длина его волос стала в два раза короче, едва доходила до кончика носа. Чудо-парикмахер наконец избавил голову парня от обесцвеченной части , оставив лишь свои здоровые волосы. Чёрные, отблёскивающие синим на свету, волосы. — И снова ты залаг... А дальше произошло что-то нереальное. Мозги Куроо отказались работать, тело подпрыгнуло, сердце бешено колотилось, колени дрожали, а в животе что-то невыносимо сильно кололо. И вот он здесь, стоит и тычется губами в губы своего лучшего друга, краснея и с опозданием понимая, что все испор.... Улыбка. Куроо почувствовал улыбку на своих губах сквозь то, что с трудом можно было назвать поцелуем. Так обычно в младшей школе мальчики целуют девочек и быстро убегают. Но эта улыбка, чтоб ее. Он смеётся над ним? Может, это и не улыбка вовсе, а злой оскал, полный ненависти и непонимания? Нет, нет, это было что-то очень тёплое. Настолько тёплое, что губам, да и лицу в целом, становилось жарко, даже горячо. Куроо настолько взволновали все эти мимолетные мысли, что он только потом начал замечать, что ему отвечают. Кенма незаметно и быстро, будто пользуясь секундным замешательством друга(друга?), начал перехватывать инициативу на себя. Пальцами он ухватился за рукав рубашки Тецуро, совсем немного притянув того ближе к себе, а губами продолжал обжигать, совершенно не заботясь о том, что у его, кхм, целовательного партнера, уже сносит крышу. Это все длилось секунд пять, но в их головах все было гораздо дольше. Они отстранились друг от друга. Кенма, как обычно, пытался казаться невозмутимым, но румянец, влажные губы и легкая ухмылка выдавали его с потрохами. А Куроо просто улыбался. Очень широко. Ещё немного и рот порвётся, а брови улетят куда-то за пределы головы. Оба молчали, пока Козуме не нарушил тишину (а точнее, он просто прервал оглушительный стук их сердец, которые, кажется, способны были вызвать землетрясение, бейся они в унисон): — Сказал бы ты, что за стрижку я получу это, я бы пошёл сюда гораздо раньше. «Вот же чертёнок, ухмыляется так по-тупому» — Сказал бы раньше, что ты этого хочешь, я бы сделал это и без стрижки, — ох, это непередаваемое чувство собственной глупости. Неужели Кенма все это время догадывался о его чувствах? Неужели Кенма тоже что-то чувствовал? Резко стало стыдно за шутки про его несуществующую девушку, но об этом Куроо ещё вспомнит как-нибудь в другой раз. Точно не сейчас, в такой-то момент. — Кажется, мне теперь полагается первое свидание? — Козуме Кенма ещё никогда не был таким...игривым, что ли? Его ухмылка скоро переползет полностью на правую щеку, а итак кошачьи глаза начнут светиться по-кошачьему зелёным, как в мультиках. Теперь Куроо не боялся. Теперь он смог спокойно взять предмет обожания за руку и резко притянуть к себе, слыша тихое «ох» от неожиданности. Теперь он мог наклониться и в самые губы сладко-сладко произнести «Пойдёшь со мной на свидание, задрот?», заставив парня покраснеть и отвести взгляд. Как же ему чертовски нравилось все это. Раньше лишь в мечтах, а теперь и наяву. — Сделка все ещё в силе, придурок, — Кенма не спешил отстраниться, а лишь недовольно прищурил глаза, — Никакого «задрота» три недели. — Думаешь, я не придумаю тебе прозвище получше? — Тетсуро отошёл на шаг назад, не отпуская руки Кенмы, ухмыльнулся и немного подался в сторону, давая понять, что пора идти, а не стоять на месте. — «Мой парень». — Чего? — «Мой парень», — Кенма посмотрел прямо в глаза Куроо, улыбаясь, так тепло улыбаясь, что ноги переставали слушаться, — Такая кличка мне бы подошла.