С ума сходят по одиночке, док.

Седовласый мужчина немедленно закрыл блокнот. Теперь он точно был убеждён — его пациент болен и болен страшно, возможно, даже белой горячкой. Однако этому утверждению в голове мистера Олдмарта противоречили высказывания прислуги и приближённых к господину МакЛойеру. По их словам, после несчастного случая Стивен стал лишь более апатичным, а приступов, выступающими «звоночками» пока что не определённому диагнозу, у него не наблюдалось. Мужчина нервно постукивал пальцами по корешку своего коричневого блокнота. Его поражала постройка, в которой он пребывал уже более пяти часов. Особняк находился на высоком холме, словно возвышаясь над остальными зданиями городка. Готический стиль прошлого века явно намекал на то, что постройкой занимались люди, имеющие тонкий, но специфичный вкус для нынешнего общества. Жилое здание не выглядело уж слишком мрачным, на фоне постоянно хмурого неба, но во время ночной грозы оно могло навести ужас даже на такого повидавшего жизнь человека, как Жюль Олдмарт. Забавным можно счесть то, что тревогу начала бить новая служанка — африканка Фанагория. Девушка двадцати шести лет от роду, низкого роста. Она обладала приятными округлыми чертами лица, а кожа дамы настолько темна, что отливала синим цветом, и это, как очевидно, контрастировало с её напудренными волосами, собранными в небрежный пучок чуть ниже затылка. Её талию туго обвивал кожаный пояс алого цвета, явно акцентируя внимание на её фигуре и складках на одежде. Пухлые формы служанки нисколько не вызывали отвращения, скорее лишь умиляли, да и всего-то. Обладательница голубых глаз была единственной, кто имел желание, как она выражалась, позаботиться о здоровье МакЛойера. И действительно: остальные жильцы не стали рады появлению очередного (по словам одного из юношей) доктора в особняке, не впуская Фанагорию и её спутника в покои хозяина, наверное, на протяжении минут двадцати, что было очень… странно, как минимум. Из показаний голубоглазой девушки можно было отметить лишь то, что Стивен очень часто начал посещать библиотеку в ночное время, однако ранее не грешил этим; его интерес к музыке явно возрос и он тоже начал проявляться по ночам, когда большинство спит; так же его питание заметно изменилось: он начал просить подавать ему в комнату сырую говядину или баранину с двумя пустыми бокалами и одним набором столовых приборов из алюминия. И в последний момент, перед тем, как док собирался войти в покои, она бросила фразу о том, что никто не смеет ходить дальше основного здания, то бишь западное и восточные крылья здания были под запретом исключительно для всех, что настораживало, ибо это изменение появилось около месяца тому назад. — Как долго Вы собираетесь сидеть неподвижно, док? — раздался голос неподалёку от Олдмарта. Юный, по сравнению с героем, мужчина, явно дорожил своим временем и недовольство на его лице было самой чётко-читаемой эмоцией, — Нет, я конечно, понимаю, что это, по большей части, Ваша работа, сидеть на месте в раздумьях, или делать вид, что Вы в них пребываете, и что-то монотонно записывать в блокнот, но каковы результаты на этот раз? — ≪Этот раз≫? О чём Вы? — с явным негодованием заприметил наш герой. — Ну, Вы не первый, кто приходит по просьбе малютки Фанагории. Как я помню, Вы были знакомы с доктором МиБрауном. Храмсоном МиБрауном. — Да, всё именно так. — Олдмарт поправил пенсе, которые чуть сползли по его изогнутому вперёд носу. — Слёг месяц назад от потери крови. — Ох, правда? Я получил извещение о том, что он застрелился. — обладатель карих, почти что чёрных глаз наконец вытянул ноги вперёд, выпрямив спину за долгое время сеанса, — Или, это был доктор Склер?.. Точно и не вспомню, прошу прощения. Но его коллега, Эрудис, точно увидел свет Божий по желанию его супруги. Безумная и отчаянная женщина, разрази меня гром! Убить мужа, детей, любовника, а потом самолично застрелиться на людях, словно героиня романа, который недавно читала моя дорогая Коралина. — Про детектива? — Верно! — Я не припоминаю подобного произведения в необходимом для нас переводе. — заметил доктор, потянувшись к правому карману пиджака, но тут же отдёрнул собственную руку, вспомнив, что дал своей супруге слово больше не притрагиваться к табаку. — Нам и не нужен перевод. Книга написана на нашем с ней родном языке. — самодовольно вскрикнул Стивен и сложил руки за головой, взглянув поверх полок с книгами позади доктора. — Ах, Вы оба из северных земель? Вы выглядите как коренной житель нашего государства. — доктор в смятении сложил руки замком на своих коленях. — О, мне говорили об этом многие! И многие отрицали! Люди такие странные, — сквозь смех проговорил длинноволосый шатен, вставая с кресла. — Наш сеанс затянулся, я думаю, Вы сможете остаться переночевать и убедиться, что я не тронулся умом, как считает бедняжка Фанагория. Она новенькая здесь, всего пару месяцев работает на кухне, а остальные, более приближённые ко мне, сколько не пытались ей доказать обратное, у них никак не получалось. Наш герой никак не ответил, а лишь молча пошёл за резвым мужчиной, вновь осматривая стены, которые изредка украшали картины. В основном, пейзажи, но только сейчас он обратил внимание на совместный портрет Стивена и неизвестной русоволосой дамы в белых одеждах с золотыми украшениями. Знакомый нашему герою мужчина приобнимал её за плечи, уголки губ обоих были слегка приподняты, а веки чуть опущены. Зрачки обоих словно светились, вызывая гипнотический, или даже, опьяняющий эффект. Эти загадочные взгляды вызвали мурашки на спине Олдмарта, хоть он и не был уверен, что эти двое глядят на смотрящего с издёвкой, или же, с презрением. Скорее всего, это и была та самая Коралина, о которой в этом особняке так много и без умолку болтали. Она была, если так дозволенно выражаться, самой обычной внешности: пухлощёкая, с курносым носом, кончик которого вздёрнут к верху, большим разрезом светло-карих глаз, которые, скорее, походили цветом на ореховый мёд, что так любил наш герой в детстве; губы пухлые, бледно-розового оттенка, как у мертвеца, да и кожа бледна, как и у МакЛойера, стоящего рядом с ней. Чересчур девственно-мёртвой изобразили их кожу, хотя, на живом Стивене она была такого же оттенка, хоть и немного отдавала серым подтоном. — Терпеть не могу этот портрет, однако Коралина настояла на том, чтобы его повесили сюда. — вновь резко заговорил за спиной нашего героя джентльмен, сложив руки за спиной и подходя к Олдмарту. — Я получился здесь ужасно, да и её черты лица переданы несколько… — он задумался. — Неправдоподобно? — прервал размышления Стивена док. На это последовал лишь одобрительный кивок. — А могу ли я встретиться с ней? — Категорически нет! — тон собеседника стал более гневным, а сам он повернулся лицом к, словно ошпаренному ведром кипятка, доктору Жюлю. — Она в положении, и просила не заходить в восточное крыло, а тем более, в библиотеку. — Вы… ждёте наследника? — изумление появилось на лицах обоих: у первого — от догадки, у второго — от вопроса. — Не буду разглашать. — отрезал Стивен и, не проронив боле ни слова, направился дальше по коридору. Вслед за ним пошёл и наш герой. Комната была обустроена по-простому, было отчётливо видно, что к созданию интерьера приложила руку исключительно женщина: все углы смягчены, как и во всём доме, и это, если говорить от чистого сердца, вызывало у Олдмарта дискомфорт, словно он был младенцем, которого оберегают от опасности в виде уголка стола самым банальным способом из всех; много тёмно-зелёных и карих оттенков; мебель сделана из дуба, но её количество было минимальным, что стандартно для таких гостевых помещений; кровать настолько мягка, что в ней банально неудобно спать из-за ощущения вместо перины некого облака сладкой ваты, а старик, помимо частой изжоги страдал от бессонницы, особенно часто это проявлялось во время таких вынужденных «ночёвок» на матрасах, предназначенных для хрупких, словно тонкий фарфор, тел. Да, наш герой в очередную ночь не спал, изначально из-за буйствующих мыслей у него в голове, а после боя часов — из-за странных звуков где-то вдали особняка. И ведь всё началось со странного света в коридоре, который Олдмарт уловил через нижнюю щель дверного прохода. Да, его это заинтересовало, но он и не торопился вставать из под тёплого и тяжёлого одеяла, уж слишком он расслабился. Однако, любопытство взяло вверх, когда без пятнадцати два ночи послышался грохот со стороны восточного крыла, где предположительно, находилась библиотека. Потратив пару минут на зажигание лампы, наш герой целенаправленно двинулся в сторону шума, но дорогу на пол пути ему преградила только что открывшаяся дверь из опочивальни одного из слуг. — Доктор Олдмарт? Что Вы делаете тут так поздно? И… Который вообще сейчас час? — выглянул из-за двери Оливер, азиат с короткой стрижкой и яркими глазами цвета хакки. Неловкий молодой человек, о котором другие слуги выражались как о добром, отзывчивом, но очень медлительном и постоянно витающим на шестнадцатом небе, отрекаясь от обязанностей. — Я искал уборную. — искусно солгал старик, словно заранее подготовил свою реплику по дороге сюда. Он не выглядел испуганно, а сохранял спокойствие, осматривая помятую ночную рубаху Ола. — А, она… — тот начал выходить, дабы провести доктора в нужное место, но его прервал сам нуждающийся, сказав, что сам вполне справится и найдёт дорогу, если ему укажут, ведь юнец наверняка сладко спал, и Олдмарт не хотел бы, что бы тот потратил своё время впустую. Получив указания, удовлетворяющие доктору, он прекратил столь громко стучать пятками по полу, дабы точно никого боле не поднять с кровати. Преодолев целых две лестницы, наш герой ожидал увидеть кучу замков и цепей на двери, ведущей в восточное крыло, но они наоборот, оказались приоткрытыми настолько, дабы взрослый человек мог спокойно пройти, лишь бы не было скрипа, чем он и воспользовался. Дверей здесь было намного меньше, нежели в основном здании и Жюлю пришлось ориентироваться на тихие смех, разговоры и перелистывание страниц, скорее всего, книг. Звуки исходили из-за непримечательной светлой дверцы, оформленной различными вырезами. Из голосов он уловил и уже знакомый. Голос Стивена МакЛойера. Но ведь оттуда слышался и второй, слегка искажённый голос женщины, который словно прерывали шумы. Он говорил с неким устройством? Неужели мужчина и впрямь поехал умом? Жюль сделал шаг. Второй, третий… Обычное человеческое любопытство взяло вверх. Доктор передвигался осторожно, маленькими шажками, дабы не спугнуть никого из них. Дойдя до того места, где непонятное свечение стало максимально ярким, а звуки чёткими, наш герой резко услышал. — Опять любопытные уши, дорогой… Меня так это расстраивает… — женский голос, полный сожаления с отдалённым звуком шумов с каждым слогом становился всё тише. Говорила неизвестная медленно, словно наслаждалась каждым звуком, который издавала. — В очередной раз. Доктор Олдмарт, раз уж Вы пришли… — тут уже последовал голос Стивена, послышавшийся за спиной нашего героя, — То поспешу пригласить Вас на чаепитие.