Остаться во снах

Рей открывает глаза, и судорожно ловит ртом воздух. Сон ещё не сошел, и в голове четкое очертание Нормана. Его Нормана. Внутри все переворачивается, к горлу подступает ком, и резко начинает тошнить, дышать нечем, липкий страх душит его, сдавливает горло, перекрывает доступ к кислороду. Он тянется к рюкзаку, и старается не забывать делать вдохи, чтобы хоть капли драгоценного кислорода появились в легких. Руки трясутся, и кажется, что он слишком шумный, или это в голове так гудит, что каждый звук отдается эхом. Наконец, в портфеле обнаруживается нужная бумажка, написанная в некоторых местах дерганным, но родным почерком. Письмо от Нормана, переданное из рук в руки, прямо перед тем, как попрощаться навсегда. Рей помнит, у Нормана тогда руки были ледяные, дрожали, точно так же, как сейчас у него самого, но тот виду не подавал. Лишь улыбался, а в зрачках томилась боль и страх предстоящей смерти. Рей прижимает к себе конверт с письмом, и равно выдыхает, будто ощущая призрачные прикосновения тех холодных рук мальчика, что писал это письмо. И от этого почему то ещё страшнее. Рей бегает глазами по строчкам, некоторые буквы пропущенны, некоторые написанны так криво, что и не разобрать. Норман нервничал, Рей это знает, понимает по почерку, у того он всегда был ровный, аккуратный, просто идеальный, а тут, такой забор из букв. Но главное, что Рей может разобрать, и слова о любви, и поддержку, и веру в него самого. Норман пытался описать все то, что чувствует к другу, и обещал всегда быть рядом, только, уже, как написано в письме, в виде ветра, или бабочек, а может, просто станет воздухом. Рей усмехается, такие романтичные мысли, если конечно, не думать о том, что Нормана больше с ним нету. Только не думать не получается. Рей прижимает к себе письмо, и какой-то время просто повторяет строчки оттуда, которые успел выучить наизусть, прочитав его больше ста раз. Это письмо, повторялось в его голове снова и снова, даже когда он хотел забыть и отвлечься строчки все равно возникали словно ниоткуда, всплывали в голове, и кружили открывая в памяти все новые моменты их с его мальчиком жизни. От этого становилось так плохо, что хотелось в подушку кричать до хрипоты. Теперь же стало хуже, теперь строчки из письма звучали в голове голосом Нормана. Он будто слышал его, даже пару раз озирался по сторонам, но, как и ожидалось никого кроме спящих ребят, его братьев и сестер, он не увидел. А голос все звучал в голове, тихий, спокойный, и такой родной, аж до боли. Рей стиснул зубы, и не продолжил сидеть не двигаясь, молясь, что голос в голове прекратил звучать. Шизофрения какая-то, решил он. На утро гудела голова, он совершенно не выспался, не удалось даже сомкнуть глаз после ночного кошмара. Потому что рядом везде казался Норман. И Рей старался отогнать от себя мысли о нем, как бы не хотелось почувствовать его рядом с собой, прямо тут, он помнил, что мальчика больше нет, а все навязчивые ведения, уже напоминали шизофрению. Рею внутренне казалось, что он сходит с ума после того сна, но внешне он старался вести себя так, будто ничего не произошло. И у него получалось, младшие не заметили изменений в братике, а вот Эмма усталый вид Рея приметила ещё с утра, и весь день кидала на него взволнованные взгляды. — Как ты? — спросила перед сном Эмма, заметив, как Рей перечитывает письмо Нормана сидя на кухне. Дон и Гильда укладывали малышей, и они остались тут вдвоём. — Что-то случилось? Рей лишь неопределённо пожал плечами. Ну, не скажет же он, что ему сегодня пол ночи мерещился голос Нормана. А соврать было бы глупо, Эмма безумно проницательна, когда дело касается её родных. Поэтому тот молчал, потупив взгляд в пол, сжимая в руках листок с письмом от Нормана. Эмма вздохнула. Она прекрасно понимала чувства Рея, знала, как тот скучает, но ничем помочь не могла. Простыми объятиями душу не излечишь, но успокоить и подбодрить можно. Девочка обняла Рея, и почувствовала как тот прижал её к себе в ответ. — Мы все по нему скучаем… — тихо прошептала Эмма, поглаживая Рея по спине. — Но… Я думаю, что он наблюдает за нами с неба. Норман стал ангелом. Рей улыбается и прикрывает глаза. Из груди вырывается смешок. Норман не стал для него ангелом, он всегда им был. *** Следующая ночь напоминает предыдущую, и Рей снова не высыпается, проведя ночь с письмом Нормана в руках. Концентрироваться на плане по спасению детей с других ферм становится безумно сложно, а охотиться так вообще не возможно. Вместо этого теперь каждая вещь ассоциируется с Норманом. Кружка, цвета морской волны, которую так любил его мальчик, будто бы из их благодатного дома, но нет, она была в этом штабе с момента их появления тут. Свитер, белый, и на пару размеров больше, смотрится на Доне забавно, только для Рея это слишком больно. Норман раньше носил такие свитера, чтобы на несколько размеров больше, ведь так он чувствовал себя уютнее. Рей однажды даже попросил маму найти для его мальчика огромный свитер, и та нашла, и помогла тем самым сделать незабываемый подарок Норману. И книжка, что лежал в одном из кабинетов. Биология. Это любимый предмет Нормана, и, будь он здесь, наверняка прочитал бы эту книжку самой первой. Но его тут нету, а Рей решил пролистать её, чисто ради интереса. Его внимание не зацепилось ни за что, оно и ясно, он всегда имел математический склад ума, но книгу все же сохранил. Мало ли пригодиться. *** Кошмары закончились через пару дней. Точнее, просто теперь Рей к ним привык, и даже начал радоваться появлению Нормана в своих снах. Хоть где-то он мог увидеть его, и дотронуться, главное, не забывать, что он не реален, и стоит открыть глаза, как все исчезнет. А во снах Норман как живой. Его белоснежные волосы мягкие, и пахнут шампунем с лавандой, в них можно зарыться рукой, и поглаживать, пропуская каждую прядку сквозь пальцы. У него теплые губы, на которых сохранилась кислинка ягод из леса, что рос рядом с их благодатном домом, и целовать их во сне очень приятно. Норман во снах все так же перелазил в кровать Рея по ночам, чтобы спать в обнимку, а утром оправдываться, что кому-то из них стало страшно. Норман во сне оставался собой, не изменившись ни капли, а Рей желал остаться с ним до конца своих дней. И Рей стал спать дольше остальных, а иногда, когда хотелось на более долгое время остаться с Норманом во сне, он пил снотворное из найденной ими аптечки. Оно помогало, и как-то раз Рей проспал счастливых четырнадцать часов, тем самым заставив переживать всех, а в особенности Эмму. Голова часто болела из-за того, что Рей спал больше, чем следует, да и активность снизилась, как и внимание. Ему бы следовало заняться спортом, или хотя бы снова начать ходить на вылазки со всеми, но Эмма, переживающая за здоровье парня, не давала ему это сделать, а Рей при каждом удобном случае ложился в кровать, чтобы через сны увидеть Нормана. Наверное, он и вправду начал сходить с ума. *** Идея остаться с Норманом во снах навсегда становилась навязчивой, и Рей думал почти все время над ней, пытаясь найти способ, как провернуть её. Мозги парня отключились, и он, как казалось, вообще забыл об опасности, что окружала их, для него больше не существовало ни побега, ни демонов, ни нормального сна. Существовала лишь их с Норманом реальность, которую воспроизводил его мозг, стоило лишь закрыть глаза. Эмма взволнованно кусала губы, встречаясь с пустым взглядом Рея за ужином. В глаза парня, если приглядеться, читалась боль и отчаенье, но все это пряталось за отсутствием парня в реальности. Казалось, что он вообще не с ними сейчас, а где-то в параллельной вселенной, так и было. Она пыталась как-то помочь. Поговорить с Реем, но тот не дал внятного ответа, на вопрос о происходящем, лишь пожал плечами. Наверное, он тоже не знал, что с ним происходит, кажется, мальчик просто сходит с ума. Так оно и было. Озарение пришло очередной ночью. Привысить норму таблеток. Нужно всего лишь привысить норму таблеток, и тогда, Рей останется там, во сне, рядом со своим Норманом. С живым, солнечным, и самым родным Норманом. Это казалось так просто, снотворное всегда было с ним, содержимое желтой баночки с почти выцветшей этикеткой помогало забыться, достаточно было всего две таблетки, но если выпить чуть больше, чем следует, то можно остаться там, во сне, где спокойно и хорошо. Рей знал, что подведёт так Эмму, оставит её совсем одну, но эти мысли были такими далёкими, словно сквозь толщу воды, воспалённый, от горя и боли потери, мозг твердил лишь о таблетках и Нормане. План Рей исполнял ночью, пока все спали, пока спала ничего не подозревающая Эмма, которая завтра будет кричать от боли, узнав, что сделал он. Рей старался об это не думать. Текст на этикетке баночки снотворного видно не было, он слишком выцвел, да и на кухне штаба света не было, специально, чтобы никто его не заметил. Шесть ровных таблеток падают в дрожащие руки. Рей не верит, не понимает, что творит, в голове пустошь, в голове лишь призрачный образ Нормана, а дышать почему-то становится тяжелее. Паника охватывает все тело, перед глазами темнеет на пару, секунд, а лёгкие будто сдавливает. Рей пытается дышать, отправляя в рот сразу три горьких таблетки, разжевывая и запивая. «Мало» — кричит обезумевший разум, «остановись» — кричит сознание. Рей выбирает разум. Остальные три таблетки он глотает, запивая холодной водой, давясь, и обливаясь, потому что руки дрожат. Рей сползает по стенке вниз, дышит с трудом, прикрывает глаза, и впивается ногтями в собственные ладони, даже не пытаясь стереть солёные слезы с лица. Ему просто нужно выплакаться, нужно наконец выпустить всю боль, что сидит внутри, нужно позволить себе быть слабым, позволить истерить до тех пор, пока наконец не станет легче. Легче становится только через полчаса, когда дышать становится легче, и в голове снова всплывает образ Нормана, который все ещё не покидает его. Рей улыбается, чувствуя как по телу разливается приятная легкость, а мыслей снова нету, есть только лишь он, и сон, неумолимо захватывающий сознание мальчика. Рей выдыхает, и закрывает глаза, во сне взяв за руку своего Нормана, и уходя с ним куда-то, понимая, что больше на землю он вернуться точно не сможет.