Любовная эйфория

      — Видимо у тебя никогда не было денег, что ты так говоришь. — Видимо ты больной богатенький псих, которого в детстве, хорошо пиздили. — Он плюхнулся на кресло и усиленно начал тереть уставшие глаза. — Не надо так говорить. — Резкая смена интонации, сразу дала понять, что Ланга задел больное. — Иначе, что? — С вызовом произнес он. Адам резко подошел к Ланге. Резко взял его за подбородок, чтобы тот смотрел ему в глаза. Из-за разницы в росте, Ланге пришлось задрать голову. Уловив взгляд мальчика, Адам процедил сквозь зубы — Я перестану быть вежливым с тобой.       — Я не боюсь твоих напущенных и пафосных фраз. — Чуть дрогнувшим голосом сказал синеволосый.       Адам не сказав ни слова сдернул свою руку с лица Ланги, обхватил его за тоненькую руку и насильно повел в комнату находившуюся в хвосте самолета. Взгляд Адама помутнел, он не контролировал себя. Не обращая внимания на просьбы Ланги, он затащил его в спальню. Грубо кинул его на кровать и потянулся в шкаф, чтобы взять…       — Адам, прекрати! Я все поня-я-ял, я бу-бу-бу…ду молчать, прости. — Почти захлебываясь своими слезами кричал Ланга. Он пытался докричаться до Адама, но перед ним уже был тот самый обиженный на всех ребенок, который не получал той самой любви и ласки.              Медленно, как хищник охотящийся на глупую лань… Адам изящно презентовал предмет находящийся в его руках — нагайку. На вид она была очень потрепанной, было ощущение, что ей уже больше 20-ти лет.       — Ч-ч-что это?       — Снежок, — Адам сверлил своим взглядом одну точку, где находилась фотография его теток, имена которых он не любит упоминать. — тебя любили в детстве?       — Адам, я не совсем понимаю, что происходит…       — ОТВЕЧАЙ! — замахнувшись кнутом, он со всей силы ударил парня по рукам, еле прикрывавших лицо. Удар за ударом он не контролировал свою агрессию, пока нападавший не заметил крови, стекавшей на белую кровать.       Жесткий хлыст ожег тонкие и вечно холодные руки Ланги.       Было очень больно.       Из красных следов пошли маленькие кровавые капельки.       Оправданный испуг, тянулся неприятными скользкими щупальцами к горлу Ланги, вызывая рвотный рефлекс.       — Да! Меня любили и любят до сих пор… — дрожавшим голосом, похожий на кашель больного, устало выдавил он. Ни один мускул Адама не пошевелился. Он убрал свои руки за спину и скрестив их, начал рассказывать о своем детстве, как экскурсовод в музеи.       — Тогда мой рассказ будет бессмысленным! — разведя руки и перебив это все больной улыбкой объявил Адам — Ох… ты не понимаешь меня, никто в этом мире не понимает меня! Мое детство — это оно свело меня с ума. У нас были деньги, очень много денег, все дети округа завидовали мне, но я не понимал почему. Отец постоянно был на работе и почти никогда со мной не разговаривал, а тетки… постоянно запрещали мне общаться с другими детьми… я их ненавидел и ненавижу сейчас, — в его глазах Ланга увидел некое угрызение совести, признание очевидного оборачивалось против Адама и делало ему очень больно. — самая малейшая оплошность… я случайно наступил на цветок тетки и меня повели в комнату находившуюся в подвале, там всегда пахло сыростью и болью. Они садили меня на стул… — Адам взял Лангу и посадил его на стул, сейчас он выглядел более безумным, чем всегда. — да, вот так. Брали мои руки и ложили их на подлокотники… — Он повторял все махинации, которые делали его тетки с ним, только теперь он отыгрывался на Ланге — и говорили мне…        — Адам, если ты будешь убирать свои руки, нам прийдется начинать счет заново, ты понял нас?       — Мы не хотели причинять тебе боль, но ты сам напросился.       — Ты слишком капризный, отец тебя избаловал. — Он всячески пародировал жесты и интонацию своих теток.              — Первая, была самой злой теткой, это была ее идея — издеваться надо мной! Но она всегда поражала меня своим умением держать свои эмоции в себе. После этого она начала бить меня по рукам, потом вторая, затем третья и я уже потерял счет времени. Они просили не говорить об этом моему отцу, но как только я хотел пожаловаться ему об этом, в надежде что он мне поможет, оказалось… Что он знал и был согласен в методе такого воспитания… Ланга, я правда такой ужасный? — Только сейчас он позволил себе взглянуть на парня, который все это время с интересом слушал его историю, а он поддавшись своим чувствам, возможно за долгое время решил найти ответы на свои проблемы.       Ему потребовалось пару минут для принятия слов вечно ироничного, больного на голову и властвующего — Матадора, который постоянно надевает маску в надежде избежать лишних вопросов. Возможно он первый кто увидел его таким настоящим. — Нет, — полушепотом начал он — я так не считаю.

Аэропорт Балтимора

       — Какого хрена его так долго нет? — возмущенно жестикулируя говорил Мия — Он уже должен был прилететь!!!        — Хватит ныть как мелкая суч…        — Джо! — перебил его Черри, не дав ему договорить — Мы в общественном месте, имей совесть.        — Когда ты рядом, я забываю о всех рамках приличия — Ехидно и очень самодовольно улыбнулся Джо, вызывающе смотря на своего друга. Черри конечно это заметил и закатил глаза, но был очень доволен подъебом.        — Эй, эй! Фу бееее меня сейчас стошнит от вас, прекратите уже эти прелюдия.        — Мия, зачем ты вообще поперся с нами?        — Ну вы же мои друзья как никак!        — Так ребят, появилась информация… — Только сейчас оторвавшись от телефона, вклеился Реки — мама Ланги сказала, что его повезли на частном самолете, так… Мистера Синдо…        — Кого? — одновременно, в ахуевозном состоянии спросили двоя, хорошо знавших эту фамилию. Не сдержавшись, изо рта Черри вырвалось резкое — Твою мать…