В лапах изверга

      Плохо. Как же плохо. Мне так плохо. Хочется есть, очень холодно, мокро. Даже дышать тяжело. Все чертовски болит. Но какое облегчение, что Марко не приходил уже несколько дней. Кажется, мне все же придется пережить все, что пережил здесь Витя. Ну да, я молодец, что придумал такой интерееесный сюжет. Виктор-то был сильным, а вот выдержу ли все это я? Ох, Женя, если я тут проебусь, то мы никогда не встретимся… А ведь совсем недавно впервые поцеловались, ну что ж такое-то?!        Ммм, руки свободны. Ну, хоть можно на стене порисовать. Только нихера не видно, но ладно. Чтобы хуй нарисовать свет не нужен. Чем я рисовать собрался? Да тут уголёк какой-то. Странно, что в подобном месте делает уголёк? Не важно. Круг, ещё один и огууууурчик. Нормально, шедевр искусства 21-го века готов! Писька на стенке, каеееф. Жаль, что не могу полюбоваться. Так, ладно, чё у меня там с ногами? Ааа, на цепи. Ну, ясно все. Может попробовать снять?       Усевшись на каменный холодный пол, я начал ковыряться в замке, что тяжёлым грузом висел на моей левой ноге. И тут я заметил как хорошо я одет, хех. Ну, серьезно, Марко так старался поддерживать красоту Виктора, что каждый раз покупал ему новую одежду и чуть ли не самостоятельно купал. Даже удивительно, что его нет уже несколько дней. Так-то он и когда был не кормил Виктора, но почему-то была надежда на то, что если он вернётся, то хоть кусок хлеба мне бросит, чтобы я не помер.        Ладно, замок дорогой. Как и подобает богатому сыну мафиози. Как жаль, что сейчас мне это отнюдь не на руку. Умереть во второй раз что ли? Все равно больше делать нечего. Вот только убить себя нечем. Разве что башку об стену разбить.        Только я задумался о суициде, как откуда-то сверху послышался скрип открывающейся двери. На секунду вниз упал луч света, что мельком показал мне деревянные ступени и металлические перила лестницы, по которой в последствии кто-то начал медленно спускаться, то и дело останавливаясь, словно прислушиваясь.         — Не помер… — донёсся до меня вздох облегчения и в темноте я еле различил силуэт, что мягко спустился с лестницы и прижал руку к стене. Послышался щелчок выключателя, и меня ослепил яркий свет, на самом деле тусклой лампочки. Этот свет так больно резанул по глазам, что мне тут же пришлось закрыть лицо руками. Я так и не разглядел того, кто пришел посетить меня, но мне и не надо было. Я узнаю милого по походке. Шаги постепенно приближались, а после что-то с дребезжанием упало на пол и прикатился к моему колену.        — Ешь…       Я удивлённо и одновременно радостно вскинул брови, когда опустил голову и увидел жареную картошку. Боже, это же картошечка, мммм! Только горячая и есть нечем. Печально. Придется подождать пока хоть немного остынет.        — Ты не слышал? — недовольный голос Марко не сулил абсолютно ничего хорошего. Я, как его создатель прекрасно это понимаю.        — Марко… — как глупо с моей стороны пытаться надавить на жалость и попросить его о милости, но тем не менее, я делаю это. — Я…        — Что? Не хочешь есть? Тогда для кого я старался? — приходит в ярость Ди Росси.       Тут волей неволей начнёшь уплетать горячую картошку голыми руками.        — Если не съешь до того, как все остынет, то я надену сковородку тебе на голову, а после заставлю мыться вот в такой же горячей воде… — холодно отрезает Марко, сверкнув красными глазами. Делать и в самом деле нечего. К тому же, неизвестно когда ещё предоставится возможность набить свой желудок. Плевать, что это неправильно и чревато последствиями, но если я сварюсь в горячей ванной, то последствия будут ещё круче.        Да, я обжигал руки, обжигал язык, но со слезами на глазах, отчаянно уплетал картошку, которой так обрадовался сначала. Возможно, она даже была вкусной, вот только я не мог почувствовать вкус. Я чувствовал сплошную боль от ожогов и как по щекам скатываются слёзы, что казались по сравнению с горячей едой такими холодными. Даже представить себе не могу как я выглядел в этот момент, но судя по виду Марко, ему нравилось смотреть за моими страданиями.        Я больше не могу. Я чувствую, что больше не могу. Так долго не есть, а после получит сразу так много. Блять, вот кто действительно знает толк в пытках, так это Марко. Они бы хорошо сработались с Гитлером. Как хорошо, что их пути и вправду не пересеклись… Он же меня в ванной отжарит… Ой, то есть сварит, но кто знает, не сделает ли первого?! Витя, прости меня! Я, прости меня, но мы сейчас помрём. Я правда больше не могу… Проглотив все, что успел нахватать уже красными от лёгких ожогов руками, я почувствовал как мое горло обжигает ничуть не меньше рук и языка. Черт, больно… Так больно, а меня, блин, просто покормили. Он даже пальцем ко мне не прикоснулся, а я уже готов сдохнуть. Что же будет, если он все-таки прикоснется?         — Почему ты остановился? Неужели уже остыло? Разогреть?        И почему мне сначала показалось, что он действительно беспокоиться? Он же на самом деле просто издевается надо мной! Что я ему могу сказать с обоженным языком?! Чего он вообще ждал? Вроде такой умный, а полный идиот. Мне не остаётся ничего, как молча отодвинуть тарелку и взглянуть заплаканными глазами на Ро-младшего. Смилуйся, прошу… Я ж тебя создал, ну. По братски, а? Не вари меня в ванной, пожалуйста. Ну пожалуйста, Марко.        — Что это ещё такое? Не хочешь? Так и скажи! — рычит темноволосый, но до сих пор не касается меня.       Да что с ним? Я боялся бы меньше, что вулкан взорвется, если бы он сделал все что хочет прямо сейчас.       Тем не менее, я ничего не могу сказать. Правда не могу. Я настолько сжёг язык, что малейшее движение им приносит неимоверную боль.        — Думаешь, что я умею читать мысли?! Не зли меня! — наконец он не выдерживает и впечатывает меня в пол, сильно надавив ногой на плечо.       Он знает все болевые точки на теле человека. Я сам прописывал это. Точно помню. Боже, ну зачем? Как же больно. Из глаз вновь брызнули слёзы, а я из последних сил схватил Марко за лодыжку, уже не чувствуя боли от ожогов. Хуй с ними. И тебя я сейчас тоже нахуй пошлю, потому что я тебе не Виктор! У меня язык обожженный, но чтобы тебя нахуй послать не жалко и боли немного потерпеть!        — Иди… Ты… Кххх… — не тут-то было, он нажал на плечо с такой силой, что у меня в глазах потемнело, и я забыл как дышать.        — Значит это ты можешь сказать? А знаешь что? Ты мой пёсик, а псы не говорят. Я решаю за тебя чего ты хочешь, понял?!        — Псы… Не… Поним… Кххх… Ают… — попытался съязвить я, чувствуя как слёзы с новой силой хлынули по моим щекам. Витя, я знаю как ты боишься Марко, но вместе мы сможем противостоять ему. Наверное…        — Тогда будем тебя дрессировать. Каждый день, пока ты не научишься молча выполнять все, чему тебя научит папочка.       Я почувствовал облегчение в зоне плеча. Он отошёл. Спасибо, Господи.        — Стоять!       Чего?! Да ну не. Вы шутите? Он сейчас серьезно собрался со мной, как с собакой?!        — Стоять! — звучит повторение со стороны Марко.       Буду я ещё его слу… АЙ! Понял! Понял! Буду!       Он же совсем не сильно надавил пяткой на мою ногу в области колена, но я уже успел подумать, что он сломал мне ногу. Резко подтянув её к себе, я все же потихоньку начал подниматься, опираясь о стену.        — Хорошо. А теперь следующая команда…       Я с опаской взглянул на темноволосого парня и не успел уклониться. Так удачно получить с разворота по лицу могу только я…       Повествую о том, что произошло в этот короткий момент:       Марко ловко перевел вес на одну ногу и выполняя разворот для набора большей скорости и мощи удара, выкрикнул: — Падать!        Да, я не успел уклониться и принял этот прекрасно выполненный удар своей смазливой моськой.        — И стонать, — с улыбкой закончил Ди Росси, когда я застонал от боли, вытерая хлынувшую кровь из носа.        — Good boy, — протянул он, присаживаясь рядом и бережно вытирая кровь с моего лица.       Ненормальный…        — Знаешь как это переводится?        Да, конечно, я же блять ебаный англичанин, который всю жизнь прожил в Берлине!        — Хороший… Мальчик? — я прочитал столько фанфиков и манги. Тут невольно и английский выучишь.        — Прааааавильно. Знаешь кто тут хороший мальчик? — его голос сменился на мягкий и ласковый, и я чувствовал себя ребёнком, которого обидели сверстники, а потом добрый дядя угостил пряником.       Я не настолько самовлюблённый, чтобы отвечать на твой вопрос, Марко. Давай уж как-нибудь сам. Сто пудов сейчас назовёт себя хорошим мальчиком…        — Ты хороший мальчик…       Чего?! Система опять сломалась?! Марко ни за что бы не сказал такого! Что он творит?! Он так участливо заглядывает в глаза, что появляется странный порыв вновь заплакать и обнять его. Неужели я серьезно это сделал?! После всего, что он тут вытворял, я заключаю его в крепкие объятия и задыхаюсь в глухих рыданиях.        — Ну-ну, папочка очень любит тебя.       Да, я знаю, Марко, что ты правда любишь Виктора. И вы были бы неплохой парой, если бы твой отец не испортил твое восприятие любви ещё в совсем раннем возрасте. Бедняга, он бил тебя каждый раз, когда ты делал что-то не так и говорил, что все потому что любит тебя. И ты верил. Эхх, почему я не прописал что с Витей ты понял какого это любить по-настоящему? Ну, например, потому что тогда бы вы стали каноном, а такого позволить было нельзя. Женя и Витя стали каноном далеко до твоего создания. Погоди, я тут что, жалею этого изверга, который сжёг к чертям дом со своими братьями?!

***

      Следующие дни были особенно тяжелы. Почему? Наверное, потому что теперь Марко начал появляться каждый день. В принципе, черт с ним. Главное, что он приносил еду. Я уже приноровился есть все горячим, не обращая внимание на обожженный язык. До этого я как-то и не думал о том, от чего Виктор не чувствует вкуса. Система опять заполнила сюжетные дыры. Я стал её хреновой жертвой… И жертвой Марко, который теперь каждый раз внимательно наблюдал за моей трапезой и следил, чтобы я все съел до того, как еда остынет. Это жестоко, но теперь уже привычно. С голоду не помру и на этом спасибо тебе, мой заботливый Марко.       Фантазия у него, конечно, очень хорошая, потому что пытки, которые он придумывал были одна краше другой. Именно из-за этого было сложно прижиться, но я не буду жаловаться, потому что сам придумал все это. Однако, кое-что рассказать могу. Например, одну из самых ужасных пыток. Как я уже говорил, жестокости у Марко не занимать, но тут как по мне он превзошел даже самого…

***

        — Марко… — сдавленно выдохнул я, когда меня с силой вдавили в кафельные стены ванной. Какая же сила хранится в этих руках. Боже, совсем не могу сделать и вздоха. В глазах темнеет. Если я сейчас помру, то вернусь в свой мир, а там я между прочим тоже помер! Да что ж я за лох такой? Там помер, здесь помру. Ну и дела. Правильно Саня с Женей говорили, что я совсем себя не берегу.        — Марко! — из последних сил пытаюсь выкрикнуть я, чтобы привести того в чувство. Мне кое-как удается перехватить запястье парня, чтобы он наконец вернулся уже в реальность. И кто его так взбесил, что он уже не осознает что вытворяет?!        — Убьёшь… Ты… Меня! — мне удается добавить хоть что-то и…       Ох, какое облегчение. Хватка ослабилась. Что это с ним? В его взгляде появились такие нечитаемые эмоции. Нет, ну тут ничего страшного я не сказал. С чего такая реакция? Что ещё система сделала с моим персонажем? И вообще должно ли меня волновать что-то такое в этой ситуации? По-моему, тут намечается пытка. Хотя надеюсь, что Марко просто так наполнил ванну. Я же не против искупаться с таким красавчиком как он, если бы он, конечно, не пытался меня утопить.       Молчит. Ну ладно, давай помолчим вместе. Я не возражаю.         — Я устал… — спустя несколько секунд, подал голос Ди Росси.       Да, я тоже. Ну что ж поделать? Книжки почитай. Знаешь как расслабляет?       Так, а вот сейчас не смешно. Его глаза так опасно сверкнули, что по спине пробежался табун мурашек. Я, кажется, начинаю понимать, что он не купать меня сюда притащил. Ну слушай! Книги помогают лучше от усталости! Очком клянусь!       Ну нееет, он принял все слишком буквально. Пожалуйста! Ну не надо! Мне вот вообще не до ебли, честное слово! А, Поздняк метаться. Уже нагнули. Пришлось упереться руками о бортик ванной и взглянуть на свое отражение в прозрачной водной глади. Витька, ну зачем я сделал тебя таким красивым? Чтобы тебя хотел каждый встречный? Вот мне это нихуя не на руку сейчас! Сука, мое очко чует подвох!        — Марко! Стой!         — Разве я давал команду «голос»? — рыкнул тот в ответ, грубо ткнув мою мордаху в воду. Как удачно мне захотелось в этот момент сделать вдох, но вместо кислорода в лёгкие поступила вода, и я испуганно дёрнулся, пытаясь вырваться на поверхность. Ничерта не выходило до самого момента, пока Марко сам не вытянул меня из воды за рыжие кудрявые пряди. Естественной Защитной реакцией организма был кашель, в котором я зашелся, как только вынырнул на поверхность.       Вам когда-нибудь попадала в нос вода во время купания? Мне кажется, что это чувство многим знакомо. Неприятно, не правда ли? За этот вечер мне пришлось столько раз испытать это чувство, что внутри все уже не щипало, а просто горело. Лёгкие, словно грозились лопнуть с секунды на секунду. А мозг, сука такая, как хорошо он работал в этот момент! Я даже просчитал моменты, когда Ди Росси кунал меня в воду. На третий вдох. Ровно на третий вдох перед тем как я должен был сорваться на стон от адской боли. Ублюдок, вошёл без подготовки. Ну кто ж так делает-то, а?!        Слёзы сливались в один поток с каплями холодной воды, что скатывались с моих волос по щекам, носу и подбородку.       Понял. Теперь я понял почему мозг так хорошо работает. Как только он пытается отключиться, чтобы хоть как-то облегчить мои страдания, так Марко опускает меня в холодную воду, от чего я сразу же прихожу в себя прекрасно чувствуя ничем не притупленную боль. Жестоко и одновременно так гениально.       Не могу забыться, не могу уйти в себя. Не могу сдерживать слёзы и боль в груди от полнейшего отчаяния. Мне не спастись, придётся терпеть. Только до какого момента? Пока я с катушек не съеду? Ну, так, я уверен, что до этого ещё не далеко. Одно дело Витя, а другое дело я, чья психика и так расшатана хуже некуда. Что прошлая жизнь, что эта — все говно.        Я начинаю понимать, что сдохнуть здесь было бы так же неплохо, как и в той жизни.       Эй, Марко, грохни меня, плиз. Давай ты побыстрее дойдешь до высшей точки своей любви и просто ебнешь меня так, что я увижу последние звёзды перед своими глазами и упакоюсь с миром. Обещаю, что если помру, то плохим словом поминать тебя не буду.       Вот хорошо тебе, долбишься там в меня, а мне вот нихуя не хорошо. Какой дебил сказал, что больно только в начале? А, наверное, тот кто был вылюблен с подготовкой. Завидую ему. Удивительно, но в своей реальности я очень боялся серьезных половых отношений. У меня просто была какая-то фобия насчёт этого, а тут меня ебут. Причём ебут, сука, очень жёстко, а я угораю сам над собой.       Весело, особенно, если каждый раз, когда ты хотя бы пытаешься произнести имя своего мучителя, то он тут же кунает твою головку в холодную водичку.       Теперь я понимаю какого беспомощным котятам и кутятам, когда их топят в реке. Не, ну, а чем я отличаюсь? Так же жалобно пищу, так же жалко выгляжу, так же хлебаю воду. Вот круто, теперь мне стало грустно за котят, которых топят. Надеюсь, что они попадают в рай, а не возвращаются обратно в этот ад. Столь милым созданиям не место в этом ебанутом мире.        — Марко, хва… — я бы сказал, что после этого послышалось что-то вроде «буль-буль», но на самом деле это звучало как «блблхблхбох-кха!» Вот так и звучало. Никогда не забуду этот момент. Потому что это было последним что я помню прежде чем осознал, что Ди Росси совсем не спешит вытягивать меня за волосы из воды. Ну, а потом все. Лёгкие разрываются от нехватки кислорода и я теряю сознание.       Ой, а вы слышали фразу «ебаться до потери сознания»? Я на себе прочувствовал. Завидуйте, лохи.

***

       После этого Марко стал более спокойным и словно пытался избегать любых прикосновений. Неужели испугался, что вновь сорвётся и на этот раз точно прикончит меня? Ведом ли ему вообще хоть какой-то страх? Как по мн навряд ли. Но он правда стал куда мягче и совсем отпустил меня, позволяя гулять по своему огромному особняку. Правда, дверь всегда была заперта, а на окнах красовались решетки. Я словно в тюрьме, честное слово. Только неизвестно за что я здесь оказался. Вроде всегда был законопослушным парнишей. Никого не обижал — всем старался помочь. Ну, знаете, есть одна очень хорошая и мудрая поговорка: «Не делай людям добра — не получишь зла». Чем больше я живу, тем больше начинаю в неё верить.        Один раз Марко оставил меня одного и я посчитал это отличным шансом свалить пока мне опять не посадили на поводок, нацепив ошейником и не заставили есть что-нибудь горячее без помощи рук.        Ой, кстати, да! Я не рассказал, но теперь я принимала пишу ещё оригинальнее чем раньше и мне вновь пришлось привыкать. Конечно, к обожженному языку я уже привык, но есть без помощи рук так неудобно. Попробуйте как-нибудь. Только не советую пробовать горячее. Ладно, мы отошли от самого главного.       Я сидел на подоконнике, ковыряясь в замке обычной скрепкой, что стащил вчера из кабинета Марко. Он пригласил меня туда, и я ожидал очередной пытки, но ничего подобного не случилось. Он просто усадил меня к себе на колени и долго-долго обнимал пока я не уснул. Может и больше, просто я так прогрелся от неожиданной ласки с его стороны, да совсем забылся в чьих лапах сижу. Утром его уже нигде не было. Я обошел дом вдоль и поперек, убеждаясь что в нем пусто. Только после этого, я принялся за свои дела и у меня почти получилось, как вдруг…        — Постой, ты не в ту сторону открываешь…        — АААААА! Ебать тебя конём! — Воскликнул я от неожиданности и только после этого осознал, что говорил Марко!       Медленно обернувшись, я встретился взглядом с красными глазами парня, в которых явно ничего хорошего увидеть было невозможно. Он нахмурил свои густые брови то ли задумавшись, то ли вправду придя в бешенство от моей выходки. Скорее второе, потому что в следующую секунду, Ди Росси за шкирку сбросил меня с подоконника и грубо вдавил в стену.       Я уже заранее прикрыл руками шею, боясь, что он вновь начнет душить меня, ведь это его излюбленный номер. Моя бедная шея уже какой день вся была в синяках, оставленных Марко.        Однако, на этот раз она его не интересовала. Послышалась звонкая пощёчина. Ещё одна и ещё, и ещё. Он был похож на обиженную девчонку, которой изменили.       Ох и звонко звучали пощёчины, но что поделать? Потерплю.        — Почему ты такой бестолковый?! — вспылил ни с того ни с сего Марко, — Я же так люблю тебя! Всегда стараюсь показать тебе это, но ты не замечаешь! Как мне ещё это сделать?! Как ты всё поймёшь?!       А тебя, типа, не учили цветы там дарить. На свидание приглашать, обнимашки там и все такое? Тогда может быть я и сбежать бы не пытался. Да и не откуда было бы. Никто не закрывает своих любимых в подвале и не принуждает их ни к чему. Слушай, если ты меня отпустишь, то я ещё подумаю насчёт твоих чувств, а пока мне страшно даже рядом с тобой находиться.       Я только заметил, что град из пощёчин был закончен и не потому что Ди Росси одумался, а потому что его скрутил темноволосый парень с холодными синими глазами. Я ни с кем не спутаю этого красавчика с убранными назад волосами и бакенбардами почти как у Пушкина! Ни за что не забуду эти синие глаза и одежду в стиле 19-го века! Александр! Это же мой Александр! По сюжету он должен был вытащить меня из плена Марко, потому что я уже работал с ним в паре на правительство. Я даже не знаю сколько времени прошло, но я провел здесь как минимум две недели и мне воооот так хватило! Будь вы рядом, я бы описал руками огромный Круг и этого было бы мало, чтобы описать что ещё здесь происходило со мной. Вот по этой причине, я выглядел несколько недовольно, но в душе радовался тому, что мне очень повезло попасть лишь на последние деньки нахождения Виктора в плену у Марко. По сюжету он пробыл там полгода.         — Братец! — донёсся до меня счастливый голос девочки, от чего я резко обернулся, заметив рыжеволосую девчонку с изумрудными глазками и играющими на щеках веснушками. Рин — сестрёнка Вити, за которой все это время присматривал Ал.       Я улыбнулся и присел на одно колено, ловя Рин в свои объятия. Она крепко обвила мою шею и я невольно вспомнил о том, как меня душил Марко. По телу пробежались мурашки. Я бросил взгляд в сторону лежащего на полу Ди Росси и понял, что он без сознания. Какая-то странная тоска взяла меня, и я как-то бессознательно прижал Рин к себе.       Она же отпустила меня и приложила теплые ручки к моим горячим щекам, от чего мне они показались такими холодными.        — Братец, у тебя щеки горят. Больно?        — Н-нет… — с улыбкой ответил я, пока по щекам моим покатились слёзы. То ли счастья, то ли грусти. Сам не понимаю что со мной. Но осознание того, что больше меня не будут избивать и издеваться самыми извращёнными способами и вправду вызывали слёзы.        — Ал! Братец плачет! Ему же больно! Надо скорее к доктору!        Ещё совсем ребёнок. Двенадцатилетний ребёнок, а уже участвует в операциях по спасению собственного старшего брата. Сразу видно кто в будущем будет одним из лучших шпионов в истории, а кто на всю жизнь останется шлюхой какого-нибудь богатого красавчика. Ну и жизнь я прописал тебе, Витенька…