Искушение золотом

- Что это, Гавриил? Азирафель понимал, что слова его, возможно, звучат глупо. На самом деле он уже знал, что это. Он видел эти штуки на груди Адама, да и Евы тоже, однако, не мог сдержать изумления, увидев их на груди Гавриила. Архангел снисходительно улыбнулся. - Это не совсем то, о чём ты подумал, Азирафель. Ангелам ни к чему эти людские признаки. Это знак моей ангельской сущности. Знак Ее благоволения. Азирафель знал, о чём говорит Гавриил. Он видел золотые пятна на лице Уриил. Видел золото в улыбке Сандальфона и в волосах Михаила. Он сам носил золотой перстень на правой руке. Выходит, эти два сияющих золотом пятнышка на груди Гавриила - то же самое? Но почему здесь, мелькнуло вдруг в голове Азирафеля. Почему он, архангел, в отличие от своих собратьев, должен скрывать знак Ее милости от чужих взглядов, словно стыдясь? - Я не стыжусь, - Гавриил надменно вздернул подбородок, но тут же улыбнулся. - И уж точно я не стыжусь твоего взгляда, Азирафель. Взгляни. Прикоснись. Я знаю, ты хочешь. Азирафель вспыхнул от смущения. Он и правда хотел. Никогда не посмел бы коснуться, например, лица Уриил. Но это... Мучило любопытство - каково это, носить золотую отметину на своём теле. Холодит ли она кожу, как перстень Азирафеля, или тепла, как остальная плоть? - Ну же, Азирафель, попробуй. Гавриил еще раз ослепительно улыбнулся и, взяв затрепетавшую ладонь Азирафеля, положил ее себе на грудь. Та была прохладной и еще самую малость влажной. Совсем недавно Гавриил зачем-то обошел весь Эдем - вернее, оббежал, едва поспевающий за ним Азирафель искренне не понимал, зачем было так торопиться, ведь люди в безопасности, демоны не ворвались, и даже древо познания добра и зла стоит нетронутым! - а потом, довольно улыбаясь, стоял под прохладными струями водопада. Капли воды и сейчас еще сверкали на его коже, не скрытой белизной одеяния, но их блеск - отражение солнца - мерк перед манящим золотым сиянием на груди. Это было почти искушение - коснуться его ладонью. И Азирафель коснулся. Оно было мягким. Чуть тверже, чем прочая плоть, но всё же удивительно нежным. И теплым, почти горячим. Приятным... От этой мысли Азирафель покраснел еще сильнее, но вдруг увидел лицо Гавриила. Его улыбка стала иной. Такой, какая бывает, когда укрываешься от лучей солнца в тени пышных зеленых деревьев и ешь самое сладкое яблоко. Гавриилу тоже было приятно. - Ах, Азирафель... - выдохнул он, и золото под любопытствующими пальцами Стража Восточных врат вспыхнуло ярче и горячей, порождая пока смутное и неясное желание сделать что-то еще. Столь же приятное для Гавриила и себя. Обвести золотые отметины кончиками пальцев, легонько сжать ими, совсем немного... А может быть, вдруг мелькнула мысль, от которой стало сладко и жарко - лучше обхватить губами? Губы ведь нежнее пальцев, Гавриилу будет приятнее... - Да, - голос у Гавриила странный, глаза чуть туманятся, но он не сердится на своеволие. Напротив, он хочет, чтобы Азирафель продолжал. А что же Азирафель? Он ангел. Его миссия - творить добро. В том числе и для Гавриила. Нет, сейчас, в этот самый миг - особенно для Гавриила. Пальцы Гавриила скользят по его волосам, впутываются ласково, перебирают кудри. Прежде Гавриил никогда не касался его так, но это приятно. Почти как похвала, только без слов. Хочется ответить тем же. Или чем-то похожим. Сделать приятно. И Азирафель знает, что именно. Его золото под губами Азирафеля - жаркое и податливое. Он чувствует, как оно наливается странной твердостью под ставший вдруг таким частым стук сердца, и всё же остается упоительно нежным. Нежнее лепестков созданных Гавриилом лилий. Тихий стон долетел до слуха Азирафеля, заставляя его отпрянуть. Что он сделал, неужели причинил Гавриилу боль? Но отстраниться толком не получается, рука Гавриила всё ещё в его волосах. - Еще, - выдохнул Гавриил, и в его голосе странно смешались приказ архангела и истовость молитвы. И Азирафель целует снова. И снова. Скользит руками по груди и плечам Гавриила. Не забываясь, нет! Просто сравнивая. Вызывая у Гавриила новые стоны удовольствия. Они радуют. Ангелам нравится творить добро, для того они и созданы. А сердце у Гавриила стучит всё чаще. Наверное, это потому, что он слишком быстро бежал. может быть, спросить у него - зачем? Но это можно сделать и позже. - Еще, пожалуйста, еще, Азирафель... - Гавриил почти шептал. И, наверное, поэтому Азирафелю почудились в его голосе странные нотки. Такие же, какие были в шипящем голосе увиденного недавно в Эдеме Змия. Искусителя. Но, конечно же, сейчас они только послышались, подумал Азирафель. Ведь архангелы не умеют искушать, верно? Тем более - золотом.