it will never be you.

— Заткнись и свали, — Гук хмурится и собрав свои книги, выходит из кабинета зельеварения по пути хорошенько задев его плечом. Чон отшатывается, но догнать и вздёрнуть брата не позволяет гордость. Он лишь раздраженно выскальзывает в стремительно пустеющий коридор, одёргивает мантию и замирает, потому что прямо перед ним стоит Хосок. — Просто не говори ничего, — зло бросает он. Янтарные глаза напротив смотрят привычно тепло, в них светится понимание и боль. Заранее догадываясь, что Хосок собирается сказать, Чон делает стремительный выпад, молниеносно оказавшись рядом с ним и схватив того за грудки, рычит в приоткрывшиеся от неожиданности уста: — Не смей меня жалеть. Цедит сквозь зубы и проговаривает по буквам. А у самого сердце ухает куда-то в ноги. Оттолкнув Хосока, уходит и не решается оглянуться назад, даже если очень хочется. Морозный воздух успокаивающе холодит нутро и Чон прижимается к ледяному камню на выходе из замка. Мимо пролетает пара сов, в одной из них он узнаёт и свою Дракониху. Пепельная шёрстка блестит от света морозного солнца. Она замечает хозяина и опускается рядом, тычется клювом в ладонь, просит ласки. — Охотилась? — спрашивает он, не замечая как сменяет тон голоса на более нежный. Дракониха, дурацкое прозвище которое он дал ей в первый раз как только увидел, с каким остервенением она клевала волосы Гуку. Невзлюбила брата почти сразу. А вот к нему, к Чону, прониклась особой нежностью, ластилась и позволяла зарываться пальцами в шёрстку. Так и сдружились. — Кто бы мог подумать, что великий Чон из Слизерина, обладатель мерзкого характера и такого же нрава, нежится со своей пташкой, — рядом появляется силуэт Юнги и Чон широко улыбается. — Чего на урок не идёшь? Профессор Макгонагалл тебя потеряла, — Юнги упирается поясницей в каменные перила, поворачивается лицом к нему и пристально вглядывается. — Плевать. Я вымотан. — Опять виделся с братом? — понимающе спрашивает Юнги и вытаскивает из кармана пару кубиков сахара. Подбрасывает Драконихе, и она громко урча набрасывается на сладость. Какое-то время они молча наблюдают, с каким аппетитом сова поедает сахар. Сколько бы времени ни прошло, Гук, вероятно, и не думает хотя бы поговорить с ним. Как-то так сложилось что им обоим, и Чону и Гуку, довелось полюбить одного и того же человека. И как-то так сложилось, что взаимностью ответил этот человек ему, Чону.

***

Впервые хочется разломать метлу на пополам и отбросить в сторону. Нет желания делать что-либо. Гук устал. Он успевает заметить Хосока, который выходит на поле для квиддича и разминается. На мгновение собственное дыхание перехватывает от чужой красоты и стати. Хосок — чистокровный волшебник, чья родословная происходит от древнего рода Чонов, основателей-волшебников приехавших из далеких тёплых стран ещё задолго до того, как было создано магическое сообщество. И в каждом его движении, в каждом взгляде по крови передавалась эта величественная стать, грация и сокрытая мощь, сила. В нем удивительным образом сочеталось все это с открытым и добрым нравом, храбростью и готовностью всегда помочь. Он был красивым настолько, что казалось, все те портреты в гостиной Гриффиндора рисовались по нему. Оно и не удивительно, что когда его собственная семья была приглашена к ним на званый ужин, они с братом оба безоглядно влюбились. Вот только, он не был готов к тому, что его собственная кандидатура даже не рассматривалась. Они с Чоном действительно словно были созданы друг для друга. Полные гордости, величия и пугающей красоты. И те жалкие попытки брата держаться от Хосока подальше, чтобы не делать больно ему, Гуку, лишь раздражают и режут по живому. На сердце будто наложили заклятие от которого никак не избавиться. Оно нещадно ноет и воет, рвёт и тянет. И самое мерзкое — болит. Когда на ужине в Большом Зале большинство учеников соберутся за трапезой, Гук подойдёт к брату и скажет лишь одно: — Просто не смей меня жалеть. Я справлюсь, — и крепко обнимет его. Потому что, даже если они на разных факультетах, даже если любят одного и того же человека, братская связь нерушима. Он старше на пару часов, когда он уже грелся на груди у матери, его брат только пришёл в этом мир раздираемый отчаянием и горем одиночества от разлуки с ним. Чон — часть его души, ради которой он сделает всё и даже чуточку больше. Письмо от матери с добрым словом упадёт к ним на головы, а вредная Дракониха любовно ущипнёт его по голове и ухватит кусочек сахара из рук Чона, а Юнги, счастливый потому что друзья, наконец, помирились, лишь громко рассмеется пугая младшекурсников, наслышанных о вздорном нраве слизеринца.