Уходя.

Она всегда уходила. Практически бесшумно, тихонько прикрывая за собой дверь и оставляя за ней очередную жизнь. Она надевала своё длинное белое пальто, накидывала на голову капюшон. Иногда в такие моменты шёл дождь. Иногда нет. В любом случае, Она шла по переулкам медленным шагом, пока Её не нагоняла Её подруга. Та Другая всегда ходила в чёрном, чаще всего тоже в пальто. Капюшон у неё был больше и из-за его тени часто были видны лишь сверкающие тёмные глаза и ухмыляющиеся тонкие губы. У Той были хрупкие, даже на вид, кисти, которые Та часто прятала в рукава. Будто мёрзла. Глупости. Они не мёрзнут. Когда Они уходили (одна за другой, только в таком порядке, каждый раз, ничего не меняя), после себя Они оставляли лишь пустоту. Пустые дома, пустые квартиры, пустые рабочие места. Откуда только Они не уходили. Иногда оставляли пустые палаты, пустые детские. Иногда пустоты бывало слишком много. Например, когда пустыми после их ухода оставались вокзалы, высотки, школы. Некоторые их знакомые говорили, что Они уходят с какой-то целью. Но Она и Та были уверены: если бы цель была, они бы первые о ней узнали. Они просто очень долгое время уходили из разных места, никогда не помня, как пришли. Из пустынь Афганистана и Ирака, из улиц в Грозном, с полей в Подмосковье — оттуда Они уходили быстро. Из зданий и палаток с красными крестами уходили долго. Из школы близ Кавказа, из башен уходили страшно. Из вагона метро уходили случайно. А потом, когда Та нагоняла Её, вместе шли по лужам или снегу: вечно белые чистые сапоги на каблуках и чёрные высокие ботинки со шнуровкой. Мягкое белое и кожаное чёрное — два пальто выделялись в любом переулке, на любой обочине. Они шли в ногу, не глядя друг на друга и не разговаривая. Когда Они уходили, они оставляли за собой пустоту: Ни жизни, ни запаха смерти.