Samurai 7. За кадром

Аямаро возвращался в свои покои в главном здании. Шедший впереди него Хёго сказал, не оборачиваясь: – Какое вы приняли решение насчет тех крестьян? – Отправить наемников, и пусть разыщут их. Хёго, будет лучше, если я доверю это тебе? – Как пожелаете. – Отношения со Столицей налажены с огромным трудом. Недопустимо, чтобы во время визита глубокоуважаемого посланника Амануси в Когакё что-то случилось. Ни в коем случае не ослабляйте бдительности. Хёго, Кюдзо, – Аямаро говорил не только с Хёго, его слова были также обращены к шедшему позади него Кюдзо. Кюдзо, привычно глядя вниз, молчал. Но Аямаро не высказывал раздражения, вполне понимая, что для этого мужчины это обычное поведение. И Хёго, и Кюдзо – самураи, которым некуда было возвращаться после войны. Эти двое были товарищами из одного отряда. Хёго выбрал идти в ногу со временем, и его жизнь устроилась несколько лучше. Стремившийся поднять город из руин Аямаро в первую очередь нанял своим телохранителем Хёго. Кюдзо после окончания великой войны на какое-то время впал в оцепенение. День за днем он смотрел вверх, в небо, где прежде шли бои, и голодал. Если что-то и побуждало его вставать с места, то это были поединки с бывшими воинами и механическими самураями. Он был одним из множества воинов, не знавших, куда применить себя, с началом эпохи торговцев. Воинов, оживавших и получавших наслаждение от жизни только в бою. Неспособных делать что-то еще. Хёго, не в силах смотреть на это существование и заручившись согласием Аямаро, пришел к торговцу вместе с Кюдзо. Хёго сказал Кюдзо, занявшему место перед входом, чтобы охранять уединившегося в своих покоях Аямаро. – Мобилизую наемников и вернусь. Прошу тебя позаботиться о господине. Сидящий Кюдзо, держа прямую спину и по-прежнему опущенный взгляд, мягко положил сжатые руки на колени. Больше он не шевелился, если не считать ровного дыхания. – Понял, – отстраненно ответил он.