Алый снег

Разве с самого начала она имела шанс на другую жизнь? Жизнь, полную красок, а не стен больничной платы. Сколько прошло времени с тех пор? Насколько она изменилась за эти годы? Неужели теперь она достойна жизни, или всё же ещё нет? Хех, это ведь очень глупые вопросы, да? Но тогда почему она задавала их себе каждый день? Почему в его голове всегда крутятся слова того человека? Как же её это бесит, бесит каждый раз врать себе. Убеждать себя, что всё хорошо, и она обязательно справится. Ацуши знала лишь то, что жалеет себя. Она могла всё изменить, но зачем? Смысл было давать ей ещё одну жизнь. Когда она почти смирилась. Просто нужно закрыть глаза. Просто нужно наконец всё забыть, отпустить нить жизни, перестать бежать за уже погасшими огнями. Только вот то, что она это осознала, давало лишь примерное расположение вещей, а не всю суть картины. Так что ей делать, если со своей смертью смириться она не может? Возможно нужно просто прислушаться, наконец выслушать все проклятья в свой адрес, все обвинения и оскорбления, но почему делать этого ей не хочется? Почему сейчас она лишь жаждет увидеть лучи встающего солнца? Неужели она не заслужила закрыть глаза и не увидеть кошмаров? Она ведь тоже человек. Мгновение, секунда, минута, час. Эту цепочку можно продолжать до безумия, она вечна. Но вдыхая и делая шаг, мы перестаём замечать течение времени. Несправедливо считая, что нам некуда спешить, но чтобы мы не делали, это возможно изменить. Но если маятник качнётся в другую сторону, если вдруг на выдох не остаётся сил, время замедляется. Чувствуя каждой клеткой то, что от нас уходят возможности, стараясь схватиться за прошлое. Мы вновь не замечаем течение времени, считая, что его у нас непозволительно мало. Если всего за миг ситуация изменится, об этом будут помнить столько, что забудут, когда всё же произойдёт изменение. Прошлое забыть не позволительно, убегая от него, стараясь забыть, теряя драгоценные мгновения, каждый раз возвращаясь к тому же концу и думая что жизнь — это игра. Мы несправедливо ненавидим её. Дуло пистолета давно её не пугало, только вот сейчас она умрёт не от пули, а от цветка, что взрастили на ненависти и непонимании мира. А ведь когда-то давно надежды о спокойной жизни действительно посещали её. Тогда руки всегда были в грязи, тогда в карманах всегда были несколько баночек со снотворным, тогда она и умерла от выстрела. Обмануть себя слишком легко, особено когда ложь касается принятия смерти. — Полагаю, мне бессмысленно узнавать причины? — улыбаться не хотелось, но пришлось. Портить отношения с этими людьми никогда не хотелось. Ведь только они смогли до конца принять её и не кривиться, когда прошлое достигало уже новой души, загрязнённой совсем другими грехами. Только эти цветы могли вырасти сквозь прогнивший труп. — Тц, иногда хочется увидеть хоть что-то на твоём лице кроме безразличия. Неужели ты не чувствуешь себя преданным или решение босса несправедливым? Ты ведь всегда бился до последнего, так что произошло теперь? — карие глаза с упрёком смотрели на нее, и сейчас хотелось расмеяться, так чтобы никто не усомнился в том, что она безумна. Только жаль, что это ничего не изменит, совершено ничего. Повернуть время вспять просто не получится, так же как и исправить собственные ошибки. Она не могла ответить, вернее не хотела. Просто не видела в этом смысла. Пытаться донести до кого-то истину, зная, что человек не примет её, заранее плохая идея. Люди действительно похожи на стадо. Не хотят думать и принимают позицию, которую поддержали большинство. Но с каких пор мнение большинства стало верным? Даже не так. Почему, если ты отличаешься, то проблема в тебе?! Какого чёрта эта жизнь несправедлива?! Почему человек не может иметь своё мнение, почему он становится изгоем в этом давно прогнившем обществе? Никто не знает ответ. Никто не знает и решения. Или решение всё же есть… Что значит быть человеком? Что значит быть таким как все? Ничего. Это значит принять своё поражение. Принять то, что ты не такой. Что проблема лишь в тебе. — Ну почему же, сенсей, я чувствую что несправедливо предал доверие мафии. Поэтому смирение – это единственное, что я мог.- ожидаемый удар, усиленный гравитацией, отбросил её на несколько метров. К сожалению, спина встретилась со стеной. Сможет ли она выжить в этот раз? Сейчас, когда напрямую созналась в предательстве. Сказав о нём человеку до безумия преданому своему делу. Подписав себе смертный приговор. — Ацуши, просто ответь что это шутка, или почему? Что произошло, что ты без раздумий сунулся под удар? Просто объяснись, — может действительно стоит признаться? Рассказать им обо всем? Покаяться во всех своих деяниях, наконец довериться им. Если бы сейчас тут был только Дазай, или тот ребенок, то она бы определено была уже мертва. Но Мори-доно, будто насмехаясь, давал понять своим решением, что переиграть акт невозможно. Только отправив её наставников на этот суд, он будто давал шанс на оправдания? Или она просто пытается обмануть саму себя? Определено да, ибо если бы у них не было плана, то Дазай и Акутагава не наблюдали за ним в стороне. Что же они задумали? — Это что-то изменит? — возможно по её голосу наконец поняли, что она не жаждет спасения. Расёмон, что теперь сжимал её горло, давал минуты на последние слова, на то, чтобы она ушла без сожалений, — Знаете, я хочу признаться в моём обмане хотя бы своим учителям… Перед тем как подарить этому миру своей последний вздох, Ацуши увидел растерянность и осознание на лицах своих последних близких людей. — Значит ты изначально был не на стороне Йокогамы.

***

Она никогда не считала себя частью этого мира. Она была запасной деталью, которая ни к чему не подходила. Слишком неправильной деталью, которую было легче выбросить, чем хранить в ящике стола. Только она была умна не по годам, её память была слишком хорошей. Слишком часто она слышала, что быть умным — это вовремя прикинуться глупым, и она слишком хорошо пользовалась этим советом. Лишь в ночь она смотрела на свои руки, с которых стекала кровь зверей, что-то внутри неё упорно говорило, что ей нужно привыкнуть к крови. Что-то вечно жаждало больше этой алой жидкости, иногда в голове мелькали картины того, как она разгрызает горло тому человеку. Как его кровь отдает приятным теплом в горле, как из его уст совсем неразборчиво слышится слово «демон». А потом голод отступает, и никто не скажет, что это её вина. Она ребёнок, который боится этой жидкости. Она та, кто искренне верит в чудо. Они как пешки в чей-то игре. Как детали давно сломанного механизма. Если они вдруг пропадут, это никто не заметит. Как бы они обе не старались оставить о себе хоть какой-то след, для многих их просто нет. Их действия, мысли все замечают, лишь когда они на грани. О них вспоминают лишь единожды и то, когда их уже нет. Если ненавидеть что-то буквально, значит уничтожать себя. Если любовь заставляет слепнуть. То какой смысл в чуствах, которые лишь заставляют путаться в них. Почему нельзя создать справочник о том как правильно жить? Почему всё состоит из противоречий? Почему нет верных ответов? Почему люди живут? Почему… Ребенок наклонил голову слегка в бок, так чтобы его белые пряди закрывали опухшие от слез глазницы. Воспитателям будет трудно объяснить нарушение комендантского часа и лужу крови, что становилась всё больше и больше. С каждой секундой желание стянуть удавку на шее животного было слишком привлекательным. И ребенка не остановило бы осознание того, что это её брат. Единственное, что он сейчас хотел – это снова начать свою работу.

Да благословят вас звезды! Поздравляем, игра с первым выученым навыком. Жалеете прочитать краткое описание?

Красный на белом – слишком прекрасное сочетание цветов, чтобы игнорироваь его. Именно поэтому ребенок совсем не боясь последстивий вонзил нож в податливую душу животного. Все это было сделано лишь ради всплеска боли, что прошла по всему телу сразу после этого действия.

Системное предупржение! На данном уровне разрешены только учебные убийства

Тихий смех наконец слетел с окровавленых уст. Игра вновь начата, и остаётся только надежда о быстрой кончине.

***

Звук колоколов нарушил успокаивающую тишину комнаты, напоминая её владельцу о том, что нужно писать отчет. Директор приюта с раздражением смотрел на то, как секундная стрелка меняла своё положение. Кто мог подумать, что игнорируя эсперов, их спосообноти пробудятся сами. И если со старшим было ещё понятно что делать, то девочка не должна была покинуть стены этого здания, только теперь оставлять её тут не разумно. — Я все ещё надеюсь, что они смогут выжить, — Женщина с пониманием улыбнулась. Пожалуй никто из воспитателей не хотел, чтобы дети пострадали, особено в это время, когда каждый эспер на счету. — Даю разрешение на ментальное воздействие, — сознание детей слишком хрупкое, но, пожалуй, на него легче всего воздействовать. Что может быть легче, чем навязать человеку свои мысли? Даже не так... направить его, обмануть так, чтобы он решил, что к выводу пришел сам. Без чьей-либо помощи. Пожалуй, сделать это слишком легко. Это история о том, как один Ёкай поддался человеческим чувствам и отказался от своей сути ради возлюбленной. Только какой в ней смысл? Говорит она о ценности эмоций, о возвышенной любви или о глупости и трусости духа? Может о хитрости женщины? — Ох, тебе наверно трудно высказаться, да? Если ты не против, то я могу высказать свои мысли об этой истории, — ребенок неуверенно кивнул, она уже ожидала размышление о том, что дух соблазнил бедную девушку. Ками не смог проигнорировать подобную наглость. И именно поэтому заключил духов в тела животных, забрав их силы. — Существовало поверье, что если влюбить в себя Ёкая, то можно забрать его силы… — Погодите, значит эта история всё же об обмане? — воспитательница слегка улыбнулась. Эта девочка была сишком нетерпелива. И делала слишком поспешные выводы. — Аки-тян, это только отрывок. Возможно когда-то ты сама прочтёшь что произошло, когда обман со стороны влюбленных раскрылся, — ребенок потянулся вперед, так что удивление в фиолетово-желтых глазах можно было без труда прочесть, — Да, солнышко. Они оба друг друга обманывали, но про что была эта история, каждый выбирает сам. Вот например, наш директор говорит, что она о непонимании между разными расами. А я думаю, что она про взаимный обман. Воспитательница отложила книгу на стол и протянула руку своей слушательницы. Ничего страшного не должно было произойти, просто ещё одна неделя в подвале.