Honey, I'm here.

Won't you go to sleep, now? А I'll see you in your dreams 'Cause I'm right here Darlin', I'm right here Close your pretty eyes, my butterfly*

      Прогнозы оказались правдивы. Проливной дождь лил с раннего утра. Темные тучи накрыли куполом город. Юный апрель никак не давал возможности порадоваться теплу.       Он вышел из такси и, оббегая лужи, с нескольких шагов забежал в подъезд. Свернув зонт и хорошенько стряхнув с него капли воды, он поднялся на седьмой этаж. В окне он прекрасно видел, как на балконе стояла знакомая фигура, в одной лишь футболке и домашних штанах.       Он злился. Поднимаясь по лестницам, у себя в голове он уже представлял, как с ходу начнет ругаться. Но открыв дверь и пройдя в квартиру, все мысли вылетели из головы.       В квартире было темно и серо. Поначалу показалось, что он перепутал двери в подъезде. Однако, почувствовав мгновением позже сладкий запах из кухни, Цин удостоверился, что он у себя дома. Привычного тепла, которое приятной волной накрывает с порога, Му Цин, к сожалению, не почувствовал. Он продрог от весеннего холода, даже будучи одетым в теплую кофту и пальто.       Сняв обувь, он направился в спальню. Именно там и отыскал причину невыносимого холода в квартире. Открытая настежь дверь балкона гостеприимно впускала в дом свежую апрельскую прохладу, казавшуюся Му Цину морозом в минус сорок. Гнев мешался с дрожью всего тела, хотелось закрыть стоявшего на балконе болвана до конца дня, чтобы он в полной мере насладился погодой. Но вместо этого, он глубоко вздохнул и сдержанно произнес: — Простудишься. Даже не рассчитывай на то, что я буду тебя лечить.       По правде говоря, кто из них двоих и мог простудиться, так это Му Цин. Он не переносил понижения температуры. И именно поэтому они переехали в этот город год назад. Зима была для него худшим кошмаром, который приходилось проживать каждый год до переезда. — Уже вернулся, — констатировал Фэн Синь. — И даже разговариваешь со мной.       Поругавшись из-за какой-то чепухи вчера, они не разговаривали и сегодня утром. Но безмолвие было плохим решением для них обоих. Проще было слышать уже породнившиеся крики, чем разойтись по разным углам и молчать. Цокнув и закатив глаза, Цин вновь умолк. Быстро переодевшись в домашнее, он стуча зубами покинул спальню. Он не станет просить Синя выйти с балкона и закрыть дверь. Из принципа.       Если этому дураку хочется подхватить воспаление легких, то пускай себе и дальше стоит. Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как он вернулся в комнату.       Фэн Синь продолжал стоять к нему спиной, тем не менее, за долгое время совместного проживания, научившись определять все движения по одним только звукам, понял, что Му Цин снова недовольно роется в шкафу. Вытащив не глядя из полки вязаный свитер, Цин приблизился к выходу на балкон и швырнул его в Фэн Синя. В другой день, когда бы они не поругались (хотя существовал ли такой?), он бы своими руками натянул свитер на любимого человека. Но, даже находясь с ним в ссоре, ему не хотелось, чтобы тот заболел.       Фэн Синь, на чьем плече лежала брошенная одежда, обернулся, чтобы что-то сказать, но в комнате уже никого не оказалось. Лениво приподнявшись на носочках, потянулся. Хороший день для Фэн Синя — плохой день для Му Цина.       Закрыв дверцу, он отправился на кухню, искать свое обиженное и наверняка промерзшее до костей сокровище. Парень сидел за столом на кухне, черкая что-то в своем блокноте и устало потирая глаза. Слыша приближающиеся мягкие шаги, которые почти крались по темному коридору, Му Цин постарался сделать максимально сосредоточенный вид. Ругал меня, что стою на холоде, а сам-то? В темноте скрючился над своим блокнотом. Испортит не только зрение, но и осанку.       Фэн Синь прошел на кухню и включил лампу над столом. Приблизившись к плите, на которой стоял сваренный полчаса назад горячий шоколад и наполнив две кружки напитком, Синь поставил их на стол. Зная непомерную упрямость своего парня, он поставил кружку прямо тому под нос.       Фэн Синь прекрасно знал, что возвращавшийся с работы на два часа позже него самого парень, не будет сразу ужинать, а по приходу предпочитает что-то выпить. Они оба проводили весь день на ногах, только у одного расстояние шагов измерялось площадью кофейной стойки, а у другого перебежками из офиса в разные части города.       Но даже после выматывающего дня, Фэн Синь, на правах директора собственной кофейни, позволял себе прийти домой раньше, чтобы порадовать Му Цина вкусным и теплым напитком, приготовленным своими руками.       Длинная челка спадала на бледное лицо, пряча следы выматывающей работы. Подняв голову на присевшего напротив него парня, он удивленно вскинул брови: — Зачем ты надел мой свитер? — тихим голосом спросил он. — Ты сам мне его дал. — сделав глоток из кружки, ответил Синь.       Действительно. Квартира была погружена во мрак, и не видя ровным счетом ничего, выудил из шкафа наугад одежду. Фисташковый свитер неплохо смотрелся на парне, соблазнительно открывая острые ключицы. Му Цин надевал его только с рубашками, а Фэн Синь надел его сейчас на голую кожу.       Дождь за окном никак не стихал, продолжая биться в окно. Капли расплывались по стеклу и спадали маленькими ручейками вниз. После возращения Му Цина домой прошло не так уж много времени, но по небу успела расплыться темным пятном ночь. — Завтра возвращается Се Лянь. Зайдешь в обед к нам? — Не знаю, но постараюсь. — сдаваясь и отпуская обиду, ответил Му Цин.       Ночью Му Цин ворочался из стороны в сторону, из-за чего проснулся Фэн Синь. Приподнявшись на локтях, он обнаружил парня, лежавшего на самом краю. Тот тяжело дышал, чем сильно напугал Синя. — Цин? — обеспокоено позвал он, но ответа не последовало.       Придвинувшись ближе, осторожно заглянул за плечо. Му Цин спал, но что-то явно было не так. Фэн Синь потянулся убрать спадавшие на прекрасное лицо пряди. Легкое прикосновение лба насторожило его. Проскользнув по лицу вниз, ладонь легла на полыхающие огнем щеки.       Фэн Синю это не нравилось. Притягивая парня к себе, тем самым заставляя того повернуться к нему, он стал ощущать чужую дрожь. — Му Цин, проснись. — ласково поглаживая того по спине.       В ответ донеслось мычание и глаза Му Цина недовольно щурились на того, кто его звал. Тело казалось таким тяжелым, что попытка поднять руки, дабы протереть глаза, провалилась. Он чувствовал внутри себя пожар, но ему было невероятно холодно.       Поежившись от внезапно пробежавшего мороза по коже, он придвинулся ближе к Фэн Синю. Видя, что дело плохо, тот поцеловал лоб Цина и убедился в верности своих подозрений. — У тебя жар.       Укутывая больного, он собирался встать и отправиться на поиски жаропонижающего, но окутавшие того горячие руки задержали его. — Мне холодно. — закрытыми глаза прошептал Цин. — Я сейчас вернусь. — сердце рвалось от боли за любимого. «Это я виноват. Черт, черт, черт!» — проговаривал он про себя, роясь в коробках с медикаментами. Прекрасно знал, что Му Цина легко продует. Знал, чтобы заболеть, тому требовалось даже понижение температуры на два градуса, чем обычно.       Его Му Цин сейчас, сбившись в комочек, как котенок, дрожащими руками обнимал одеяло. Обиду на себя перекрывала острая тревога за лежавшего с высокой температурой парня. Фэн Синь бы лучше предпочел видеть его ругающегося и ссыпающего оскорблениями, чем больного и беспомощного.       Приобняв одной рукой полусонного и дрожащего от озноба Му Цина, он уложил его к себе на грудь. В другой руке он держал таблетку и стакан воды. — Выпей это — подтолкнув к губам таблетку, сказал он.       Послушно открыв рот, он принял таблетку и, запив ее водой, повис на Фэн Сине. На этот раз не отпустит.       Из-за легкомыслия, дорогой ему человек заболел. Как безответственно и глупо. Его мысли трепетали в голове, пока Цин зарывался носом в его плечо, пытаясь отыскать родное тепло.       Но были ли оправданы обвинения самого себя действительностью?

А теперь, может быть, ты уснешь? Я увижу тебя в твоих снах Потому что я прямо здесь Дорогая, я прямо здесь*