Друг в тени

      Рассыпанные по небу звезды, лунный свет, проникавший в комнату через незадернутые шторы. В ночи подобные этой, он любил выбираться через окно на улицу и гулять, шагать по опустевшим улицам города, лишь иногда встречая на своём пути людей. Но больше всего ему нравилось сбегать в лес, расположенный недалеко от дома. До него было примерно метров сто. Не так далеко, особенно он не замечал пути до него, когда наблюдал за звездами, пока шёл. Он любил считать созвездия, иногда выдумывать свои, если становилось скучно, но это было редко. Он обожал сбегать из дома, чтобы прогуляться, наверное, его родители это знали, но ничего не говорили, потому что он исправно возвращался и с ним никогда ничего не происходило. В лесу он всегда садился на упавший ствол старого засохшего дерева и ждал. Иногда это занимало полчаса, иногда час, но сколько бы времени не проходило, он исправно появлялся. Порой мальчику казалось, что стоит войти в лес, как он об этом уже знает, но ждёт, чтобы это не оказалось засадой.       Мальчик подтянул правую ногу к груди, уперевшись руками о ствол. Легкий ветер трепал листья деревьев, тень скользнула с одной высокой сосны на другую, а потом снова исчезла. Пальцы на руках слегка замерзли, но мальчик не двигался, запрокинув голову, он любовался звездами и смиренно ждал друга из тени. Шорох раздался через долгие минуты ожидания, опустив голову и оглянувшись, мальчик улыбнулся и спрыгнул на землю.       Отряхнув брюки, он вышел на маленькую лужайку, освещенную лунным светом, который мягким полотном осветил его и где-то позади хрустнула ветка. Едва это произошло, что-то напрыгнуло на мальчика со спины, сбив с ног. Приземлившись на сырую землю, он рассмеялся и перевернулся, над ним возвышалась грозная тень зверя, которого он так ждал. Волчья морда была достаточно близко, чтобы испугаться, что его сейчас убьют, но это не пугало. Мальчик расслабился и протянул руку, проведя по густой и мягкой шерсти ладонью, зарывшись в неё пальцами.       Волк, как когда-то определил его мальчик, засопел и рыкнул, толкнув мордой его руку. Мальчик послушно убрал руку и разлегся на земле. Одежду снова придется постирать, но так происходило довольно часто, поэтому проблемой уже не было. Волк приблизил мокрый нос к шее мальчика и понюхал, видимо, окончательно признавая его. Подозрительность этого животного поражала. А может просто мальчик удивлялся этому, а на самом деле все волки так делали. Хотя этот однозначно был куда больше обычного волка, его шерсть была куда гуще, а глаза безумно умные. Словно перед ним был волк с душой человека, который заблудился в этом мире и оказался вовсе не там, где ему место.       Волк обошел подростка и лег позади него, не возражая, когда парень утроил на нём голову. Так было хоть немного удобнее. Волк поднял морду, уловив чутким слухом какой-то шорох, но опустил, когда ничего не произошло. Мальчик закрыл глаза, вслушиваясь в сопение своего друга и звуки леса. Их было так много, что кружилась голова, и каждый звук был вызван чем-то своим, где-то вспорхнула птица, в гнезде копашились птенцы, маленькие животные прятались в темноте, хищники охотились, трещали ветки, шуршали листья, ветер тихо завывал, унося свой вой всё дальше. Так хорошо, что двигаться и открывать глаза совсем не хочется. Рука гладит мягкую шерсть, а волк источает такое тепло, что можно смело засыпать, не боясь замерзнуть. На звездном небе раскинулось созвездие скорпиона, у крон деревьев была видна густая россыпь звезд. Протяни руку и сможешь дотянуться.       Волк уложил морду на лапы, оставаясь немым свидетелем и сопроводителем в этот удивительный мир ночного неба и жизни леса. Он, словно страж, охранял мальчишку, оставаясь с ним до тех пор, пока тому не придёт время вернуться. Он не пытался напасть, укусить, от волка не исходило и капли опасности, он был будто прирученная собака, только раза в три больше и умнее. Проскользив лапами по земле, волк ткнулся мордой в плечо подростка, из-за чего тот сморщился. Волк виновато и в тоже время рассержено посмотрел на него и парень беззаботно улыбнулся. Это просто очень умное животное, аномальных габаритов. Он закатал рукав кофты, которую впопыхах нацепил на себя, чтобы не замерзнуть в ожидании. На его коже красовался темно-фиолетовый синяк, занимавшись почти всё плечо.       —Я упал, — оправдываясь, сказал мальчик, смутившись взгляда животного. Он оправдывается перед волком. Нет, самое ужасное было не в этом, не в том, что он, возможно, сходил с ума, а в том, что единственное живое существо, которое за него переживало — этот волк.       Побои появлялись редко, обычно он прикладывал лёд к коже, чтобы ничего не оставалось, но в этот раз ему не позволили, закинув в свою комнату и заперев там. Выдернуло из мыслей мальчика щекотка, он повернул голову и улыбнулся. Волк лизнул его плечо и ткнулся в него холодным носом, будто пытаясь утешить и проявить сочувствие. Показать, что мальчик не один.       Подняв руку, мальчик погладил волка по голове и снова лег на него. Он не знал, сколько так пролежал, ему было тепло, несмотря на прохладный ветер, его грело тепло, исходящее от волка, мысли не мучили его, вся его жизнь словно растворилась в этом моменте, позволив выбросить из памяти воспоминания с избиением и насилием, ненавистью и злобой.       Брат ненавидел его за то, что "вся родительская любовь досталась ему, как младшему". Ложь, грязная и пустая ложь, все, кто хоть как-то заботился о нём уже либо умерли, либо покинули его. Соседка, которая хоть и была матерью двух детей, но заботилась о нём, как о своём сыне, давала сладости и играла с ним. Или дедушка, к которому его возили в детстве. Когда он умер, казалось, что этот мир сошел с ума, опустел до основания. Мать не скорбела по своему отцу, она вообще редко проявляла эмоции, даже выходящие за роль нормального слова неказистой поддержки воспринимались как что-то мистическое. Кто вселился в эту женщину, что она стала думать о ком-то, кроме себя? Она не била его и порой проявляла внимание только потому, что он не создавал проблем, значит, был послушным ребенком, за это получал карманные деньги, чтобы не сбился с пути.       Подкуп, так это называлось. Не родительская забота или внимание, а просто затыкание рта деньгами: "Купи себе, что хочешь, только не мешай". Отец появлялся в доме по праздникам, но когда он был дома, складывалось четкое ощущение, что весь мир погружался во тьму. Этот человек был хмурым и грубым, он не знал как проявлять нежность, если в его голове вообще были такие слова, он знал только силу, и именно так воспитывал обоих сыновей, когда был дома. Тому, его брату, доставалось всегда больше, он ведь старше. Люк получал немного меньше, чаще не по лицу, чтобы учителя не заметили. И мать, если его интересовало её мнение. Они часто ссорились, доходило до разбитых тарелок об стену, метаний ножей.       В такие моменты Люк забивался в угол своей комнаты, если был день, а вечером бежал со всех ног в лес, чтобы там найти укрытие. Именно из-за одного такого скандала он тут и оказался. Это было два месяца назад. Тогда он забежал в глубь леса и запнулся об корни деревьев, упав на землю и разбив все колени и локти. Он рыдал взахлеб, но даже сейчас, после такого количества времени Люк не был уверен, от боли ли он плакал. Или это был страх? Яростный, пожирающий маленькое неокрепшее сердце, панической и болезненной тьмой.       В тот вечер, валявшегося на земле с изодранной кожей на руках и ногах, заплаканного и испуганного, его нашёл волк. Сначала Люк обрадовался, ведь... если он умрет... всё закончится? Его больше не будут избивать, ненавидеть родные люди, его любимый брат, который играл с ним в прятки, когда ему было восемь лет, учил писать и читал сказки, потому что родители постоянно работали. Когда всё покатилось по наклонной? Возможно, это случилось в тот день, забыть который он очень хотел. Память услужливо стерла всё, что произошло тогда, но он точно помнил дату. Семнадцатое сентября. Он боялся выходить из комнаты в этот день. Всё его существо кричало, что сегодня это повторится, стоит ему только покинуть свою комнату. Он сбегал в этот день ранним утром, либо не выходил из комнаты вообще. Никто этого даже не замечал.       Когда же всё начало рушиться и кто виноват?.. Он?.. Или мама?.. Он так хотел всё исправить, но это стало невозможно после того, как брат впервые его ударил.       Вой резко выдернул его из сна и мальчик вскочил на ноги. Волк горько выл, подняв морду к небу. Мальчик сморгнул слезы и бросился к нему. Волк не обратил внимание на мальчишку, вцепившегося пальцами в его шерсть, он продолжал горько завывать, словно прося сами небеса, чтобы все мучения ребенка закончились. Люк вздрогнул, когда понял, что волк больше не источал того тепла, которое было всё это время. Он поднялся, чтобы потрогать нос животного, вдруг он заболел, и испуганно замер, когда увидел кровь на своих пальцах. Лунный свет игрался с бордовой жидкостью, то сильнее её освещая, так, что она блестела, то хуже, так, что она становилась черной. Люк посмотрел на волка, который продолжал завывать. Его вой становился с каждой секундой всё тише, пока совсем не умолк. Кровь капала на сухую землю, разбиваясь с тихим звуком, который резонировал в голове мальчишки. Всё ещё вцепившись одной рукой в шерсть своего друга, парень стирал кровь с его носа, глаз, ничего не видя из-за слёз, стоявших в глазах.       Когда ослабленное животное упало ему на колени, мальчик дрожащими руками погладил морду волка, смотря как черные глаза замирают, освещенные в лунном свете.       Как... это... остановить...       Он добежал до дома за считанные минуты, забрался в комнату и упал на кровать, зарывшись в одеяло с головой. Пытаясь сдержать всхлипы, мальчик стирал дорожки слез с глаз и дрожал. Одеяло мягко потянули в сторону и он испуганно посмотрел на мать, которая, увидев его, резко выдохнула и притянула его к себе, прижав к груди. Мальчик потерянно замер, а потом вцепился в её кофту дрожащими пальцами и разразился громким плачем на грани истерики. Стены дрожали от его крика, а мать обнимала его и сдерживала слезы, зажмурив глаза. В дверях стоял Том вместе с отцом, смотря на них с глубокой тоской во взгляде.