Love you like me

      2:24 аm Jeon JK:       Тэхён~и, я вернулся.       2:32 аm Jeon JK:       Тэхён~и, этот противный робот мне отвечает, что ты вне зоны доступа, ты где?       Чонгук кладёт телефон на край кровати, при этом в сотый раз проверив его на уровень громкости звонка и состояния мобильной связи. Ленивым движением развязав галстук, подходит к панорамному окну, за стеклом которого распростерлась ночь. В глубине чёрного неба невозможно разглядеть ни единого свечения, Сеул давно не помнит такой темноты, что укутала город в мрак.       Парень переводит своё внимание на маленькие редкие огоньки города, будто маячки жизни мелькают напоминают о своём существовании. Маяк, да. Он уже третий час ждёт ответа от того потерянного, чьим маячком сейчас он себя считает. Он придёт, он обязан зайти в их уютный дом, повесить ключи на гвоздик и сказать привычные слова: — Я дома.       3:05 am Jeon JK:       Тэхён~а, ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ОТВЕЧАЕШЬ?       Внезапно телефон в его руках протяжно вибрирует, в уведомлении светится значок конверта, кто ему может писать в такое время? Мысленно задав себе этот вопрос, Чонгук смахивает вниз уведомление и открывает смс…       От кого: Неизвестный номер:       2 вложения.       Фотографии. Автоматически они загрузились, на первой из них видны черты какого-то человека, который обвивает шею руками другого, пока неизвестно кто это, на второй фотографии тела прижаты друг к другу, к тому же по пояс обнаженные.       Как это понять? Чонгук в недоумении, нажимает на каждую из них, открывая во весь формат, и ту все проясняется. Силуэты на фотографиях приобретают знакомые человеческие черты, он увеличивает первую и: темно-каштановая челка средними локонами спадает на лоб чуть прикрывая глаза, четко прослеживается контур, на котором находится маленькая родинка у самого кончика. Ком застревает в горле, увеличивая каждый участок фотографии, глазам предстает тот самый, именно тот человек, которого в данный момент Чонгук не хочет, чтобы это был он, но… это и есть Тэхён. Длинные изящные пальцы обвивают крепкую мужскую шею, цепляясь в конце в крепкий замок. Лица мужчины не видно, нос Тэхёна прижат к основанию уха, будто он вдыхает аромат духов.       Все также за окном ночного Сеула стоит кромешная тишина, слишком тихо, но парень внутри многоэтажного здания кричит, его крик оглушает, если бы кто-то его услышал, то, наверное, ему кровоточило уши, но его никто не слышит, звук поглощается изнутри. Чонгук зажмуривает глаза, он так долго рассматривал эти образы, что перед глазами почти стало темно, чего уж там почти, будто на зрачки легла плотная пелена, что не пропустит ни единой точки свечения. Ему невыносимо в этот момент, еле держит себя в стоячем состоянии, ему бы растечься лавой по полу, прожечь его до основания, падая все ниже и ниже по этажам до самой земли. Он выдержит, он сильный правда, в голову еще не пришло осознания, разум заперся, а точнее покинул его, оставив тело с душой и сердцем, что на глазах заходит тресками и среди тянувшейся пустой тишины слышен звук разбивающегося хрусталя.       Еще не время, Чонгук не может потерять последние крупицы сознания, ведь там еще одно вложение, которое следует просмотреть, надо идти до конца. Облизнув сухие губы, судорожно смахивает направо пальцем, взгляду предстаёт фотография, на которой уже на самом деле хочется протяжно завыть.       «Быть не может. Это не он! Это не мой любимый Тэхён. Нет-нет-нет».       Чонгук не смеет моргать, не смеет прервать зрительный контакт с изображением, что хаотично притягивает внимание, с одной точки на другую. На изображении два тела сплетаются в глубоком поцелуе, те же длинные пальцы, с той изящной хваткой держатся за плечи мужчины, что впечатал почти оголенное тело в простыни алого цвета. Неизвестный мужчина нависает сверху, кажется, что он не дает возможности сделать вдоха, отчаянно вгрызаясь в пухлые губы партнера. Большая ладонь левой руки держит лицо Тэ, прочно фиксируя, чтобы он не смог даже увернуться, казалось будто этот поцелуй длится безостановочно, но оно так и есть, пиксели крепко сложили это действо воедино и до удаления.       Чонгуку хотелось растечься лавой, но ощущения будто лава прямо сейчас, начиная от пальцев правой руки растекается сверхгорячими потоками по венам, голову захлестнуло волной непонимания, и в районе потяжелело, что так рьяно тянет вниз на дно, раскаленный свинец залил трепетное сердце, теперь уж точно превратившись в хрусталь оно лопнуло на много-много тысячи осколков. Парень оседает на пол.       Тихими шагами без спешки парень подходит к двери, вынимает связку ключей из кармана черной куртки и подносит ключ к замочной скважине, медленно поворачивает его, хватаясь за ручку и дергая ее. Дверь со скрежетом открывается, Тэхён чертыхается, ведь старался оточенным движением пройти в дом. Зайдя на порог квартиры, обратно закрывает ее и чуть поворачивает голову в сторону спальни, и внезапно перестает дышать, он не хочет, чтобы его заметили. В темени он замечает очертания высокого парня, который держит в руках что-то плоское, видимо телефон, и неожиданно тот начинает сгибаться и в итоге оказывается на полу, хватаясь одной рукой за голову.       Чонгук вовсе не замечает гостя, что наблюдает его со стороны, слишком поглощен муторной картиной, которую хочет стереть с памяти, хочет не верить этому. Правда против него, она истошно кричит об измене, колит глаза, переводя взгляд обратно на телефон снова и снова. Два изображения, каких-то блять две фотографии, что разбили чувства взрослого человека, блять. Как так? Почему?       В тёмной комнате светятся две души: одна душа меркнет, где-то в районе груди маленький шар разрастается темной мерзостью поглощает свет, а другая душа даже не светит, мерцает совсем не белым свечением, она тихо наблюдает за первой. Тэхён томно вздыхает, так продолжаться больше не может, решив про себя мысленно, идет по направлению к сидящему силуэту.       Парень встает неуверенным движением около, руки засунуты в карманы куртки, которую он все еще не снял, а, впрочем, просто не успел, просто блять не до куртки. У Чона мысли из головы рвутся табуном наружу, сотни вопросов, на которые ищет ответы, в молчании искрится истерика. Кто-то, напротив. Кто-то стоит твердо на ногах, а как же еще, не ему же дали по голове обухом всей этой хуйнёй. Взяв свои оставшиеся силы в руки, агрессивно настроившись на разъяснение всей неприятной ситуации, четко решив «я добьюсь ответов на все», Чонгук смело приподнимает голову разбегаясь глазами по очертанию мужского тела, что возвысилось над ним, он пытается подняться. Наконец-то! Руки опираются об колени, разминая затекшие ноги, спина выгибается в ровное положение, а телефон в руке все еще держится крепко, зло всегда держится за жертву, хоть оно всегда побеждается, но до последнего доводит до полного хаоса.       Темно. Ничего невозможно рассмотреть. Как же раздражает эта тьма, ах да, ведь зло сопровождаемо тьмой, а наутро должно стать легче, как свет озаряет непроходимые углы. Рука Чонгука тянется по стене, нащупывая выключатель и нажимает. Яркий свет полностью гоняя чернь из комнаты, освещает души, что потускнели на фоне белых стен. Больно. Глазам больного от резкого света, веки зажмуриваются и пляшут темные фигурки под веками.       А что сейчас? Как называется состояние, когда больно тянет изнутри, жуткая потребность беспамятства, кто ты? что ты? тихий, напуганный мальчик затаился под одеяло — это убежище, ничто не проберется под него, но, ты, мой милый давно не мальчик. Даже сотни одеял тебя не спасут от того противного состояния. Тебе пора выйти наружу, маленький. Настало время.       (— I wanna know)       — Я хочу знать! — тихо выговаривает Чонгук, не отводя вопросительного внимания от парня напротив, но ответа не следует, лишь сплошное молчание.       (— Every secret you've been hiding)       — Каждый секрет, который ты скрывал. Что же для тебя моя любовь? — давление поднимается, Тэхён только молча и смотрит, не смеет нарушать принципиальное молчание.       (— I wanna know)       — Блять, я хочу знать! — почти выкрикивает он. Ноль реакции в ответ, сплошная стена, скоро дойдет до предела, сука как же он бесит собой. Чонгук с каждым вопросом делает один еле заметный шаг, Тэ отстраняется от него придвигаясь к ближайшей стене.       (— Just how long have you been lying)       — Как долго ты врал? — перед лицом возникает телефон на экране которого вспыхнуло изображение причина раздора. — Ну ответь же блять, как давно ты трахаешься с ним, а?       Как же тошно находиться под этим давлением, сохранять рассудок под влиянием гнева, бессильно, но надо попытаться. Доведем до конца, и каждый останется на той стороне своей правды. А вот Тэхён, что так стойко выдерживает ненавистные вопросы так же героически продолжает, но не учел он одного, что Чонгук не намерен сам с собой разбираться, внутренний стержень баланса вот-вот сорвется, спасение — сбежать.       Агрессивное нападение в одно движение и победно прижат к стене, затылок больно ударяется о твердую поверхность сопровождаемый мычанием. Больно, да? Нет, это не боль, ты еще не знаешь ощущения «боли», но сделает так, чтобы лично измерил всю ее наполненность, ты почувствуешь ее обязательно, никто не останется в стороне. Рука тянется к шее, аккуратно распределяя пальцы по всей ширине, чуть-чуть сдавливая, а глаза Чонгука, что пылают свирепостью очерчивают контур симпатичного лица, контур губ, что так невыносимо тянут себя поцеловать и заодно укусить, чтобы алый цвет окрасил их. Алый цвет?! Совсем недавно нейтральный, а сейчас самый ненавистный, отныне его выворачивать будет цвет нечто красного. Горячее дыхание касается щеки, ведя носом по тонкой коже до виска, губы размыкаются в очередной раз, спрашивая:       (— I wanna know)       — Я хочу знать! — Большим пальцем сильно нажимая на губы, чтобы он сука их приоткрыл, издать хотя б один звук. Боже, как же он его бесит, нервов не хватит играть в «самсобойговорийку». Тэхён дергает лицом, ему неприятны эти прикосновения, да и в целом ему все это давно неприятно, придется терпеть. Искусительный шепот доносится до слуха:       (— Does he fuck you like I did?)       — Он трахает тебя, как я? — Ладонь нагло ложится на ягодицы, некогда манящие к себе прикоснуться, сжать их, но сейчас агрессивное желание ударить по ним один раз, нет, много-много раз, обещал же показать весь спектр боли, а вот тут не выдерживает Тэхён, отталкивает парня от себя, ударив в грудь.       — Хватит!       Звуком рассекается горячим накаленный воздух, в этот раз кричит не Чонгук, крик принадлежит грешнику, что злобно смотрит на него. Голос, некогда любимый, с нотками нежности, ощущения бархата по обнаженной коже. Некогда. Любимый. Всего-то несколько часов назад.       — Ты душишь меня своей любовью, блять, как же ты меня достал. — Истерично выкрикивает каждое слово из себя Тэхён, с каждой буквой вытекает наружу желчь, копившаяся на протяжении всех дней, что были парой. — Тэ-Тэ это, Тэ-Тэ то, меня тошнит от твоей ёбанной ванили, понимаешь? Нет. Ты не можешь меня понять. Я пытался достучаться, но ты не слышишь, тебе куда более важнее сам. Да. Это я отправил тебе те фотографии, чтобы святую твою любовь ко мне тебя выворачивала до рвоты.       Тэхён вырывается из хватки Чона, оставляя того в оцепенении высказанных слов, мигом несется к шкафу, нещадно открывает двери и достает дорожную сумку попутно срывая с вешалок свою одежду и кидает ее в сумку. Он решил навсегда уйти от него, сможет дышать полной грудью под новым статусом «бывший», как же легко поступает Тэхён с любимым человеком, коим был недавно, а что в ответ? Чонгук всё её находящийся под тяжестью слов, несется к нему быстрым шагом, хватает за руки и бросает на кровать, крепкое телосложение позволяет парню обращаться с ним будто куклой. Брошенный на кровать смотрит на него в ответ испуганными глазами, в которых застыл страх за свою жизнь, ведь непонятно на что способен отвергнутый зверь. Чонгук опирается одним коленом о мягкую поверхность, придавливая грудь лежащего и впивается поцелуями в шею, оставляя на смуглой коже красные отметины, ощущение пометки своей добычи. Тэхён пытается противостоять обезумевшему Чонгуку, изворачивается из всех сил, но тщетно, тот зажат настолько крепко, будто тяжелым валуном.       «Моё», «всё моё», «сука, никуда не отпущу» едва различимо среди рычания Чонгука, немного отклонившись от Тэхёна, тянется руками к краям футболки и тянет её к подбородку, обнажив грудь сразу же припадает губами к соскам, несдержанно кусая их, ведёт ниже к кромке штанов, а сам лежащий под ним парень пытается избежать давления, но тщетно. Тэхён поник, притих. Слёзы застилают глаза, поднятый взглляд к потолку расфокусирован, а вот шумные вздохи возвращают обратно к реальности, где он всё ещё беспомощен. Чонгук продолжает всё также выцеловывать и цеплять участки на теле, кажется, что кожа скоро приобретёт багровый оттенок, но кого это сейчас волнует? Неистовой хваткой пальцы скользят к ремню штанов с одной лишь целью: добраться до самой чувствительной зоны самого любимого тела. Тэхён унял свои попытки сопротивления, тягаться уже сил не осталось, как он подумывает лучше принять участь и он сам отстанет, но в один миг он чувствует, что действия перешли к паховой части, где ремень должен быть вынут из петель штанов.       — Нет, нет, я не хочу, пожалуйста перестань, Чонгук.. — устало проговаривает Тэхён, надеясь на последние остатки самообладания, тянет свои ладони и упирается ими в голову Чонгука, но тот уворачивается от них и продолжает своё дело.       Сколько же времени продолжается эта пытка, щемящая в самое сердце, сложить обрывки сознания и реальности, вычесть из него период никак не получается. Мутит. Такое отношение к себе это впервые, да чтобы применять силу, такого не помнит вообще, ведь светлый мальчик с детства рос в любви и комфорте, знать не знал, что есть и другая сторона нежности. Кое-как собрав в себе оставшиеся силы, Тэхён подтягивает свои колени и с выпадом ударяет пятками в грудь Чонгука, тот не совсем поняв произошедшего падает с грохотом на пол.       — Бляять, больно. — Простанывает Чонгук, касаясь своего затылка , что ноет острой болью, быстрыми поползновениями опирается о панель кровати.       Временное забвение в пространстве упавшего, даёт Тэхёну рвануть с кровати в сторону выхода. Спешными движениями хватает сумку, в которой немного вещей, идёт на выход. Страх быть возвращённым на кровать под тяжёлое тело, мотивирует на быстрое ретирование из этого мрачного места, но всё же, обернувшись всего на несколько секунд Тэхён замечает, что за ним никто не гонится и никто его не хватает за руку.       Удивительно? Да. Чонгук притихший на полу, просто сидит без лишних движений, подтянув колени к себе, пальцами оглаживая ущибленное место, а над чем он сейчас думает, сожалеет ли он? А об этом Тэхён не узнает, и эти секунды, что он видит парня на полу, всхлипнув выплёвывает всего одно слово ему:       — Мразь.       Хлопок двери оглушает Чонгука и приводит его в сознание всего что он только что сотворил. Последний час как фотоплёнка проносится перед глазами: вот он ждёт любимого человека домой, он не отвечает, вот он получает фотографии и на них Тэхён в объятиях чужого мужчины. Вот он валит на кровать Тэхёна, пытается зацеловать свою боль на нём, показать, что он только ему принадлежит. Нельзя. Понимаешь — нельзя давать касаться грязными руками другим столь нежной и драгоценной кожи, нельзя позволять касаться столь желанных и родных губ чужим грязным губам, нельзя разрешать шептать стоны столь любимым голосом чужим ушам. Но Тэхён себе позволил, дал, разрешил. Чонгук ослёплен ревностью, взбешён ревностью, окован страхом потери любимого человека. По другому он не умеет, он просто не умеет терять своё-своего. Не умеет выражать своё право на Тэхёна по правильному: его этому не учили или просто не показывали, только вот сам Тэхён упустил или попросту не заметил этого факта: Чонгук жуткий собственник. Его это только его. Его — мой. Вот сейчас это не имеет весомости, потеряно, потерян. Навсегда? На время? Осознание случившегося, последствия произойдённого и принятие не имеет определённого времени.       (— I wanna know       And will he love you like I did?)       — Я хочу знать. И будет ли он любить тебя так же, как я? — Вопросом повиснет в ночной тиши Сеульской квартире.