Я хочу умереть от оргазма

Антон просыпается нехотя. Невыспавшись. Пока он приходит в себя он осознаёт, что сидит на стуле. Понятно, почему не выспался. Глаза пытаются открыться. Антон видит свои синие джинсы. Он не сразу понимает, что это его ноги. Не привык он ходить в синих джинсах. Но почему-то их надел. Антон чувствует, что голова его стремится к этим синим джинсам, но что-то не даёт его туловищу упасть. Он совершает небольшое движение плечами и резко до него доходит, что он связан, точнее привязан к стулу. Требуется ещё секунда чтобы он понял, что так быть не должно. В сумбуре, что происходит у него в голове, пролетают мысли: какой-то розыгрыш… часть веселья… вечеринка? Да, он вспоминает, что был на вечеринке. Видимо перебрал. Хотя не собирался. Хотел покинуть её в сознании. Видимо не вышло. Как же он оказался привязанный к стулу? У этого должна быть весёлая предыстория, которую он, к сожалению, не помнит. Антон поднимает голову и осматривается. Больно. Шея затекла. Вокруг лишь тёмные стены. Он находится в полумраке. Удивительно, как он в таких потёмках вообще разглядел свои синие джинсы. Он встряхивает головой и разминает шею. Голова гудит. Вокруг ни души. Он один посреди комнаты примерно 4*4. Антон сидит далеко от бетонных стен, но всё равно чувствует, как веет ледяным холодом от каждой из них. Единственный источник света в этом помещении — прямоугольное окошко слева под потолком, куда даже голову нельзя просунуть. Мурашки бегут по коже. Это уже не похоже на часть вечеринки. Где он чёрт побери? Антон пытается подать голос, но первая попытка кончается хриплым выдохом — горло пересохло. Антон откашливается. — Эй! — чётко выкрикивает он. — Есть там кто-нибудь? Вы тут в своей пыточной камере человечка забыли! Нехорошо так! Тишина. Несмотря на спокойствие, с которым прокричал свои слова Антон, холодные мурашки всё ещё бегали по его телу. С каждым мгновением они ускоряли свой бег. На секунду они замерли, когда Антон услышал за чёрной дверью перед его носом шаги. Но тут же возобновили свою гонку с двойной скоростью. Шаги приближались. Остановились. Ручка дёрнулась и дверь начала открываться. В комнату зашёл темноволосый мужчина со спокойным выражением лица. Красивое лицо показалось знакомым Антону. Мужчина закрыл дверь и встал перед Антоном, глядя ему прямо в глаза. — Здарова, дружище, — поприветствовал его Антон, узнав в нём одного из гостей вечеринки. Конечно же, синяя рубашка, синие джинсы и синие ковбойские сапоги — синий наряд — атрибут тематической вечеринки, посвящённой синему цвету. Помнится, Антон даже контактировал с этим мужчиной. Но имени не может вспомнить. — Должен признаться, розыгрыш удался, я весь похолодел от страха. А теперь развязывай меня, у меня всё тело затекло. Сколько я так просидел? Мужчина продолжил молча стоять. На губах его появилась лёгкая улыбка. Его синий наряд в полумраке казался чёрным, и лишь контрастирующая тёмная дверь давала понять, что это всё же синий цвет. — Чувак… Всё. Можешь меня отпускать. Я всё равно ни черта тебе не расскажу, где золото спрятано, — продолжал Антон, пытаясь игнорировать возвращающееся чувство дискомфорта. Мужчина молчал ещё несколько секунд. Арсений никогда не начинал разговор первым. Ему было интересно, как отреагирует жертва. Часто, это получалось весьма забавно. В Антоне он и не сомневался. — Это не розыгрыш, Антон, — произнёс мужчина с улыбкой. — Что же ты меня серьёзно пытать будешь? — настороженно, но всё ещё недоверчиво спросил Антон. Он не мог принять идею, чтоб его реально похитили и собирались пытать в этой тёмной комнатке. Больше похоже на сон. — Нет, — усмехнулся Арсений, и сделал несколько медленных шагов вокруг Антона по часовой стрелке, чтобы оказаться у него за спиной. Тот следил за ним взглядом, пока это было возможно. Арсений плавно обхватил плечи связанного мужчины и легко их сжал, после чего наклонился к нему. — Я всего лишь тебя убью, — донёсся шёпот из уст Арсения. Он едва коснулся губами уха своей жертвы. Его теплое дыхание щекоткой ударило по щеке Антона, после чего по спине вновь пробежались ледяные мурашки. Это не ушло от внимания Арсения. Ставшие дыбом волосы льстили убийце. Это не похоже на шутку. Она заходит слишком далеко. «Чёрт побери, чувак, ты перегнул палку, я сейчас обосрусь от ужаса,» — мысленно выругался Антон. Мужчина выпрямился и снова встал перед Антоном. Маньяк ждал реакции жертвы. Та ждала действий маньяка. Арсений вновь наклонился, теперь уже перед лицом мужчины, оперевшись руками о подлокотники. — Хочешь узнать как? — прошептал он, на этот раз ударив тёплым воздухом прямо по губам Антона. Улыбающееся лицо застыло перед связанным мужчиной. Антон смог разглядеть голубые глаза похитителя. Слишком голубые. Слишком добрые для маньяка-убийцы. Это всё неправда. Но от этих мыслей не становится лучше. — Как? — еле выдавил из себя Антон. — Так, как ты захочешь, — ответил похититель, слегка наклонив голову. Он вновь выпрямился и продолжил медленно ходить по кругу вокруг жертвы. — Пусть это будет последним желанием. Считай, что мои возможности не ограничены. Тишина и только звук каблуков синих сапог. Антон напрягся. Он хотел, чтобы это было злой шуткой или странным, невероятно правдоподобным сном. Но мужчина перед ним был слишком серьёзен. Возможно, он профессиональный актёр, но сейчас он больше похож на профессионального убийцу. Если это игра, то следует играть по его правилам. Антон хочет выиграть в этой игре. Он чёрт побери не хочет умирать. Он хочет больше получить от этой жизни. Он недостаточно пожил. — Ну же, Антон, прояви воображение. Я знаю, ты талантливый парень, — ехидно произнёс маньяк, плавно наворачивая круги вокруг своей жертвы. — Я хочу умереть от оргазма, — нагло заявил Антон, ожидая, что сильно удивит своего похитителя. Тот остановился чуть левее от чёрной двери боком к Антону. Подумал секунду, посмотрел на жертву и улыбнулся, после чего молча ушёл в темноту, закрыв за собой дверь. Улыбка эта не понравилась Антону. В ней ощущалось превосходство. Её обладатель не сомневался в своих возможностях. Антон хотел придумать что-нибудь сложновыполнимое. Например, умереть на берегу океана в Майями. Но рациональные домыслы выгнала наглая задорная натура юмориста, которая всё ещё отказывалась верить в происходящее. Но не теперь. Теперь, полностью один в полной тишине и полумраке Антон понял, что это не шутки. И даже не сон. Его действительно похитили. Он действительно умрёт. Этот маньяк наверняка лишь посмеялся над его словами и убьёт его как-нибудь банально: зарежет, застрелит, лишь бы это не были долгие и мучительные пытки. Если умирать, то быстро. «Блядь, надо было придумать что-нибудь сложное. С шансом сбежать. Идиот!» — мысленно ругал себя Антон. Пока Антон сидел в одном положении он впервые обратил внимание на движение теней перед ним. Тени шли от окна. Антон воодушевился, привстал, привязанный к стулу, и подошёл к окну. Оно было покрыто рассеивающей пленкой. За окном изредка проходили силуэты ног. Рядом были люди. Шли прямо по тротуару, к которому выходило это маленькое окошко. — Эй! Люди! — Антон закричал проходящим ногам. — Помогите! Кто-нибудь! Спасите! Он кричал около минуты. Пара ног прошла чуть ли не в плотную к окну. Но эти ноги не услышали мольбы о помощи. Звуки не покидали этой комнаты. Разве что они были слышны за дверью, где, похититель, наверняка, смеялся над отчаянными попытками своей жертвы. Надежда — то, что не хотело покидать жизнелюбивого мужчину. Антон обдумывал всё произошедшее. Прокручивал в голове как ударит благо не связанными ногами прямо по яйцам похитителю, когда тот вернётся и пока тот будет приходить в себя убежит и закроет за собой дверь. Ещё можно врезать ему головой, если он снова наклонится к Антону. Но тут уж сам Антон не знал, как отреагирует на такой удар. Антон обдумывал сюжеты в своей голове чёрт знает сколько. Время шло. За окном темнело. Надежды становилось всё меньше. Холодные стены, полная тишина, живые силуэты, которые были лишь иллюзией близкой свободы, своеобразной пыткой. Отчаяние надвигалось. Антон уже не был уверен в себе, как в первые секунды. Он не может быть первой жертвой. А следовательно, не он один хотел сбежать. Но никто не сбежал. Не посадил этого маньяка за решётку. Почему? Потому что это невозможно. Похититель получил контроль над своей жертвой. Жертва бессильна. Ей остаётся лишь сидеть и ждать своей участи. Считать силуэты за окном. Бороться с убийственной тишиной, с мыслями, которые терзали Антона изнутри, воспоминаниями об утраченной теперь жизни. Последняя пара ног прошла минут двадцать назад. Хотя время в состоянии Антона ощущается иначе. Может и минуты не прошло. Дверь открылась. Антон, сидящий лицом к окну, посмотрел в сторону вошедшего. Антон ждал. Он ждал действий похитителя, который вместе с собой привёз медицинский столик на колёсиках. На нем лежали шприцы и колбы с неизвестными веществами. — Слушай, чувак, зачем ты это делаешь? Зачем тебе убивать меня? — спросил Антон, наблюдая как мужчина взял в руки шприц, снял колпачок, начал набирать вещество из одной из колб. — Разве это имеет значение? — спросил похититель ровным голосом. — Может быть кто-то захотел твоей смерти? Тогда ты уже знаешь зачем и за что. А может ты мне просто понравился. В крайнем случае ты лишь случайная жертва серийного убийцы. Выбирай то, что тебе нравится. — Мне нравится жить, — с мольбой в голосе обратился к нему Антон. Мужчина потащил его стул обратно к середине комнаты, вновь лицом к двери, а сам встал сзади. Он жестоко издевался над жертвой. Давал ей выбирать, но из ограниченного числа вариантов. Не давал то, что действительно было необходимо. Иллюзия свободы воли. Арсений развязал связанные воедино сзади руки. Плечи всё ещё были привязаны. Антон не мог даже дотянуться до лица маньяка, тем более ударить. Через минуту руки оказались привязаны к подлокотникам ладонями вверх. Арсений наклонился перед Антоном. На этот раз он смотрел не в глаза, а на руку своей жертвы и на шприц в своей руке. — А если я заплачу? — с мимолётной надеждой спросил Антон, когда игла шприца приблизилась к его предплечью. — Твои деньги мне не нужны, — мужчина вонзил иглу в вену и плавно впрыснул в неё вещество. Антон понял, что этому мужчине нравится то, что он делает. Деньги могут быть лишь приятным бонусом. Антону нечего ему предложить. Арсений выпрямился. Встал за спиной у Антона и сжал его плечи. Он почувствовал и даже услышал нервный глоток. Верёвки на теле Антона ослабли. Сердце забилось чаще. Мурашки пробежались по телу. В синих джинсах стало тесно. — Твою ж мать, — глубоко вдохнул и выдохнул Антон. Убийца всё же решил исполнить его пожелание. Возбуждение разливалось по телу Антона, преимущественно в области паха. Как он раньше любил это чувство, а теперь ненавидит, ибо оно является предвестником его собственной смерти. — Сколько? — спросил свою жертву Арсений, нежно проводя холодными пальцами по шее Антона. — Что сколько? — тяжело дыша переспросил Антон. — Сколько ты насчитал? — Две тысячи сто шестьдесят девять, — честно ответил Антон. Именно столько силуэтов он насчитал за окном. — Как ты узнал? — В такой ситуации ты сначала позволяешь мыслям поглотить тебя. Планируешь спасение, надеешься ещё хоть раз увидеть родных, близких, друзей. Вспоминаешь все ошибки своей жалкой жизни. И хочешь спастись уже хотя бы от этих мыслей. Ищешь отвлечения. Сначала считаешь секунды. Но время так двояко, абстрактно. В итоге находишь более точный источник отвлечения. В твоём случае это тени, маячащие за окном. Арсений вырисовывал узоры на шее у жертвы, случайно (или нет) касаясь мочек ушей. Эти прикосновения делали ещё лучше хуже. — А что было в твоём случае? — спросил Антон, закатывая глаза от удовольствия. Арсений промолчал, продолжая насиловать Антона прикосновениями. Антон понял, что попал в точку. Угадал, что его мучитель описывал свой собственный опыт. — Крики. Крики тех, кого пытали за стенами, — через некоторое время всё же ответил убийца. Одной рукой он продолжил ласкать шею жертвы, а другой провёл по позвоночнику. — О Боже! Блядь! Сука! — донеслось из уст Антона. Его тело было полностью во власти похитителя и наслаждалось этим. — Крики пыток это тоже своеобразная пытка, — Арсений перешёл к массированию ушей жертвы, которые горели красным пламенем. Антон начал невольно ёрзать на стуле. — Предвкушение боли доставляет ещё большие муки, чем сама боль. Вплоть до того момента, пока ты не привыкаешь к этим звукам. Пока они не начинают тебе нравиться. — Вот чёрт! О Боже! О да! — прокричал Антон, чувствуя, как приближается высшая степень наслаждения. Кровь стучит в ушах. Сердце бьётся как бешенное. Лёгкие работают на предельной частоте. Всё тело в напряжении. Он достигает пика наслаждения со стоном. Арсений видит это. Тело Антона расслабляется. Сердце всё ещё бьётся быстро, но уже не так сильно. — Я жив, — выдыхает Антон через несколько секунд. На губах появляется неосознанная улыбка. — Дорогой, это только начало, — Арсений уже по новой заполняет шприц из нескольких колб и подмигивает Антону. Тот мысленно чертыхается. Он вводит новую дозу в кровь жертвы. — Когда это было? — интересуется Антон. — Двадцать лет назад. — Чечня? — Да. Сердце медленно возобновляет свой забег. Похититель выглядит не старше сорока. Значит тогда он был молодым парнишкой, которого поглотила война, сломала его психику, превратила в маньяка убийцу. Антон считает неправильным сочувствовать своему собственному убийце. Но разве это неправильно? Ведь он тоже всего лишь жертва, как и Антон. Круговорот жертв в мире. Круговорот, который необходимо прекратить. Член Антона вновь утыкается в тесные джинсы. Всё тело напрягается. Сердце бьётся чаще чем в прошлый раз. Маньяк обхватывает руками шею Антона, вновь пристроившись сзади. Он наклоняется и дразнит ухо жертвы своим тёплым дыханием. — А ты сообразительный малый, Антон. Самый сообразительный, — прошептал он. — Пожалуйста, скажи, что я получу за это приз, — в возбуждении проговаривает Антон. — Ты уже в процессе, — шепчет Арсений, чей подбородок утыкается в плечо мужчины. Правая рука залезает под свитшот, плавно опускается по телу Антона, задерживается ненадолго в районе сосков и устремляется к животу. Из горла жертвы доносится стон наслаждения. Арсений поглощает его прикосновениями, ласкает, дразнит, проводя пальцами внизу живота и возвращаясь чуть выше. Антон не скрывает своих эмоций. Он не смог бы, даже если бы попытался. Сердце разрывает грудную клетку. Дышать тяжело. Пальцы вжимаются в деревянные подлокотники, угрожая сломать дерево. — Арсен… Арсений? Тебя же так зовут, да? Арс? — Антон поворачивает голову в сторону своего насильника, будто бы желая соприкоснуться с его щекой. — Вау. Восхищаюсь вами, Шерлок, — Арсений позволяет жертве уткнуться щекой в его щёку. — Даже в таком состоянии вы держите планку, — шепчет он, щекоча теплым воздухом губы Антона. — Блядь! — воскликнул Антон, когда рука похитителя вновь продвинулась чуть ниже. — Как же я тебя ненавижу. — Нет, Антон, ты меня обожаешь, — нежно бормочет Арсений, прижавшись щекой к жертве. Спина выгнулась в напряжении, дыхание ещё сильнее участилось (хотя куда ещё). — Арс… а ты не думал… сходить к психологу… со своим ПТСР? — Антон выговаривал слова, пересиливая себя, между вдохами. — Как ты себе это представляешь, Антон? Здравствуйте, я убиваю людей и наслаждаюсь их страданиями. Врачебная тайна так не работает. — А до этого? — До того, как я начал убивать? Или до того, как начал делать это ради удовольствия с редким бонусом в виде вознаграждения? Ты пойми, что до войны и на войне, я не хотел убивать. На войне у тебя нет воли. Разве что в незначительных выборах насколько жестоким быть к солдатам, которых убиваешь, — Арсений помолчал, плавно щекоча шею жертвы носом. — Мы все проходили психолога. Особенно пленные. Кто-то не мог смириться и по сей день ходит к психологу и пьёт таблетки. Я смирился. Адаптировался. Нежные движения Арсения продолжали близить организм Антона к цели. Сердце, подобно заключённому, хотело вырваться из клетки рёбер, ему было тесно в груди. Легким не хватало воздуха, не хватало объема в тесноте с сердцем. По всему телу мурашками разлилось удовольствие. Кульминация свершилась. В синих джинсах стало ещё влажнее. — А ты крепкий орешек, — усмехнулся Арсений, возвращаясь к столику с препаратами. — Но этот коктейль ты уже не переживёшь, — Арсений вновь начал наполнять шприц. Обессиленный Антон, повисший над своими синими джинсами, пытался собраться, чтобы сказать хоть слово. — Ты не смирился, — всё же выдвинул он. — Что, прости? — маньяк, не глядя на жертву, постучал по шприцу и прыснул немного вещества, освобождая внутренность от воздуха. — Ты адаптировался к войне, смирился с ней, — Антон говорил, снова улыбаясь, то ли от оргазма, то ли радуясь, что он понял проблему своего насильника. — Но теперь ты уже не на войне. С такой жизнью ты не смирился. — Вау, разве ты получал диплом психотерапевта? — усмехнулся Арсений, всё ещё не глядя в глаза связанного мужчины, наклонился к его руке и в третий раз влил в его кровь постороннее вещество. — Нет. Я говорю то, что вижу со стороны, — Антон поймал взгляд голубых глаз Арсения. Они с самого начала показались ему слишком добрыми. Антон хотел достучаться до скрытого в них человека, человека, которого можно спасти, человека, который спасёт Антона от смерти. — Ты не адаптировался, но ты можешь. Если ты смог адаптироваться к войне, то и к этой жизни сможешь. Тебе нужно только пожелать этого. — Почему ты так в этом уверен? — спросил Арсений, стоя перед мужчиной и не меняя серьёзного выражения лица. — Я это вижу, — Антон облизывал и кусал красные губы, пытаясь бороться с нарастающим возбуждением. — Ты сильный человек, Арсений. Ты на это способен. — Как я и сказал, Антон, ты сообразительный парень. Но не думай, что ты самый умный, — серьёзно настроенный Арсений достал из ножен на поясе довольно длинный нож. — Эй, мы так не договаривались, — Антон заёрзал на стуле, едва увидев блеск холодного оружия. Маньяк молча поднёс лезвие к рукам жертвы и освободил их от верёвок. После этого, он, не отрывая взгляда от глаз Антона, медленно сел к нему на колени. Он наклонился к нему так, что Антон вновь почувствовал дыхание на шее. Верёвки разорвались и теперь на стуле мужчину держал лишь вес похитителя. В набравшем ритм сердце Антона появилась надежда всё же быть спасённым от смерти. Мысль, что Арсений решил его отпустить исчезла также быстро, как и появилась. Тот выпрямился, поднёс нож к горлу жертвы, от чего тот нервно сглотнул, после чего направил лезвие вниз и порвал синий свитшот мужчины, остановив острие в опасной близости с возбуждённым половым органом. В области ключиц появилась небольшая царапина, налившаяся красным. — Ай, — с доликой возмущения рефлекторно произнёс Антон, как будто Арсений обещал, что не сделает больно. — Прости, дорогой, — улыбнулся Арсений, по-прежнему смотря в глаза Антона и убирая оружие в ножны. Он раздвинул разорванную одежду, наклонился к его груди и медленно провёл языком от ранения к шее, завершив движение у левого уха жертвы. — Арсений, пожалуйста, — моляще произнёс Антон. — Пожалуйста, — с издёвкой повторил Арсений, проведя по той же траектории правой рукой и обхватив мужчину за шею. — Не надо. — Почему же? — улыбнулся убийца. — Я всего лишь исполняю твоё желание. Он вновь наклонился к шее Антона и нежно поцеловал. Вторая рука направилась к эрогенным зонам живота. Поцелуи начали нарастать, вытягивая стоны из мужчины. — Ты говорил, что тебе нравятся чужие страдания… — прошептал Антон, закатывающий глаза от блаженства. — Зачем же ты тогда доставляешь удовольствие? Арсений отстранил губы от тела мужчины, выпрямился и провёл большим пальцем по щеке, достигнув губ и спустившись к подбородку. Он внимательно рассматривал покрасневшее лицо и алые губы Антона. — Потому что смакую это удовольствие я, — маньяк облизнулся. Антон был готов к тому, что тот поцелует его, но он вернулся к шее, дабы оставить на ней засос. Руки в это время сняли с Антона остатки свитшота. Руки Антона устремились к бёдрам мужчины, провели по ним вверх и обхватили ягодицы. После этого они полезли под рубашку познавать тело насильника. Арсений переместился чуть выше и куснул мужчину за ухо. Тот начал расстёгивать его рубашку, пока убийца ласкал языком ухо жертвы. — Тебя это заводит, да? — улыбнулся Антон, забывая о том, что всё происходящее является медленным убийством, и полностью отдаваясь процессу. Он уже не мог думать о том, что на кону его жизнь, то, что он мог бы сейчас скинуть с себя маньяка и возможно сбежать, спастись. Ужасная животная биология: жажда удовольствия побеждает тягу к жизни. В груди бешено бьётся сердце, кровь бьёт в ушах, Антон чуть ли не задыхается, но он готов задохнуться. Его воля полностью отдана его убийце. Арсений проводит нежно губами от уха по щеке, едва коснувшись губ своей жертвы, и, мгновенно отстранившись, снимает с себя рубашку. Антон тянется за отстранившимися губами, притягивает к себе насильника и начинает осыпать его шею поцелуями. Тот продолжает массировать тело своей жертвы, вызывая у того стоны наслаждения. Антон вновь начинает совершать неконтролируемые фрикции, что убийца прекрасно чувствует бёдрами. Арсений опускает голову, заставляя Антона отстраниться от его шеи, утыкается лбом в его лоб, продолжает насиловать прикосновениями и тёплым дыханием, которое летит прямо в рот Антону. — Может я лучше стану твоей сексуальной игрушкой? — шепчет тот. — Если выживешь, — улыбается Арсений. Антон тянется за поцелуем своего убийцы. Тот позволяет ему получить этот поцелуй, целует в ответ, вызывает сладостные стоны. Владевший и жизнью, и телом своей жертвы, он завладел его душой, поглотил его всего. Антон не думает о том, что это последний поцелуй в его жизни, но отдаётся ему подобающе, полностью погружается в него, вытягивая из него всё возможное наслаждение и отдавая ему свою жизнь взамен. Наступает эйфория. Сердце Антона останавливается.