6 способов доконать лидера

Началось все с того, что Тэхен и Чонгук объявили о своих отношениях. И все бы ничего, если бы совершенно неожиданно не оказалось, что все это время в Тэхена был влюблен Чимин, который теперь абсолютно показательно начал игнорировать обоих. И это перед самим камбэком, на секундочку! — Я с этими, — хмыкнул Пак, — за один стол не сяду, — он драматично сложил на груди руки и отошел к кухонному столу, где Сокджин заботливо нарезал морковку. Тут же получив той самой морковкой по затылку, под грозный джинов взгляд Чимину все-таки пришлось переступить через свои принципы и умаститься возле Хосока, равнодушно залипающего в телефон и так смущенно поежившегося, когда чиминово плечо коснулось собственного. — За что? — одними губами простонал Намджун, вперив взгляд в потолок. Это был единственный вопрос, мучающий его последнее время. И ни реакция фанатов на камбэк, ни совместная фотосессия, которая теперь стояла на грани срыва, не терзали его душу так, как шесть долбней, возомнивших, что раз они уже популярны, то лидера слушаться не обязательно. Вообразили, видишь ли, что имеют право на собственное мнение. Вторым ударом для Намджуна стал Хосок. Тот, от которого ну вообще не ожидал. Он внезапно решил поведать поздним вечером Намджуну о том, что не может больше терпеть и более не будет участвовать в парных фотосетах с Чимином, потому что полыхающая в груди любовь — цитата — разрывает его изнутри от невзаимных чувств. Блять. Единственной реакцией Намджуна было немое «блять». И не потому, что хосочья любовь была вот не к месту вообще, а потому что, блять, да, была. — Я решил ему признаться, — поджал губы Чон, ерзая на покрывале — кровать быть свидетелем этого дерьма точно не заслужила, подумал ее хозяин — я написал песню и хочу, чтобы она была в треклисте. Намджун, чуть приоткрыв рот в немом шоке, завис. Да, чего уж говорить, Намджун, признаться, по колено был в шоке, учитывая то, что все тизеры уже готовы и треклист укомплектован. — Хён, я, конечно, уважаю твое творчество.. — прокряхтел Намджун. Лоб его уже успел покрыться испариной, несмотря на то, что в общежитии было совсем не жарко, а на улице так и вовсе холодина, — но ты же понимаешь, что мы не можем этого сделать? Через пару дней финальная фотосессия к камбеку, а через неделю он сам. — Джун-а, если моей песни не будет в новом альбоме, я отказываюсь выступать, — последовал аргумент. Что все-таки любовь делает с людьми, подумал Намджун, глубоко и печально вздохнув. — Но хён, это не профессионально, — возмутился лидер, — и не справедливо по отношению к мемберам, раз уж на то пошло. — А раздирать мое сердце на части, справедливо? — фыркнул Хосок. Он драматично сгреб себя с намджуновой кровати и с важным видом удалился. Намджун, все еще не отряхнув коленки от шока, обессиленно рухнул на кровать, пытаясь обдумать возможные варианты. — В любом случае, всегда есть шанс уйти в сольную карьеру, — выдохнул Намджун, подбадривая себя. Да, он докатился до разговоров с самим собой. Вслух. Ну, а что остается, когда на ближайшие сто метров квадратных ты — самый адекватный собеседник. Третьим ударом, как ни странно, снова стала влюбленная парочка. На этот раз поссорившаяся и рассевшаяся на вечерний кинопросмотр по разным краям дивана. Возле Тэхена победно уселся Чимин, закинув ему руку на плечо, а возле Чонгука, по несчастливой случайности, Намджун, так как остальные места были заняты. И когда попкорн был готов, газировка разлита по стаканам, а напряжение стало максимальным, Юнги наконец-то нажал на кнопку пуска и на экране показалась заставка Ворнер Бразерс. — А знаешь что, — послышалось с правого уголка дивана, — верни мне мой синий свитер. — Да за что? — прорыдал в потолок Намджун. На ближайшие сто метров квадратных, он был вторым по адекватности, поэтому был вовлечен во все философские беседы Намджуна. И в не очень философские тоже. — В таком случае, верни мне мою девственность! — проверещал Чонгук с левого угла. Намджун вжался в диван. В голове все еще крутился коронный вопрос. — Я считаю, что.. — начал было Хосок, но Намджун молниеносно перебил. В данный конкретный момент любовного треугольника он не выдержит совершенно точно. — …что фильм отстой и пора расходиться по комнатам? — настойчиво предположил Намджун, — да, я полностью согласен, хён. — Да я не это хотел сказать, — пробубнил Хосок под нос, но его никто не услышал, так как разгневанный Тэхен уже вылетал громкой фурией из комнаты, а за ним и Чонгук, осыпающий тэхенову спину претензиями. — Малыш, да забей, чего ты, пойдем ко мне, — бормотал Чимин, семеня за голубчиками. Намджун, вычитавший про десять вздохов для возвращения спокойствия, вдохнул пять, пока его не отвлек Сокджин, который и стал четвертым в этой не внушающей ничего хорошего цепочке. — Джун, я вот подумал.. — в этом месте Намджун мысленно перекрестился, вдохнул еще два раза, еще раз мысленно перекрестился и натянуто улыбнулся другу, вопросительно вскинув брови, — хочу длинные волосы. Давай скажем стилистам, чтобы нарастили? И цвет можно необычный какой-то, чтобы подчеркнул мою красоту. Если бы Намджуну платили за каждое использование словосочетания «за что», он бы разбогател и нафиг ушел из к-поп. Продюссировал бы американских артистов, жил бы в милом маленьком коттедже и воспитывал собаку. Или две. Но за это не платят, а он слишком любит своих щенков, поэтому Намджун умиротворенно прикрыл глаза — на самом деле выглядело весьма маньячно — и самым спокойным голосом проговорил: — Джинни, милый, если ты вот в эту самую секунду не выбросишь эту дичь из головушки своей красивой, я побрею тебя нахуй, — улыбнулся лидер, — надеюсь, я понятно изъяснился? Сокджин ошеломленно кивнул. Он все еще не мог пошевелиться от услышанного, а Намджун, припевая какую-то милую песенку под нос, медленно направился на кухню. Нужно бухнуть, подумал лидер и так и решил сделать. Вновь все собрались через пару часов на ужин. Чимин, такой же угрюмый, как и пару дней назад, уселся рядом с Намджуном и решил, что тактика привлечения тэхенова внимания обязательно должна содержать акт проявления ревности. Конечно же за счет Намджуна. А кого еще, собственно? Хоуп в последнее время странный какой-то, Чимина избегает, везде ходит с блокнотиком, что-то записывает, Сокджин слишком гетеро по мнению Пака, Юнги Чимин даже как вариант не рассматривал — жить хочется, поэтому в этом нелегком деле помочь мог лишь добрый, понимающий лидер, который — Чимин не сомневался — ему подыграет без всяких вопросов. — Хён, постелить тебе салфеточку на коленки? — промурлыкал Чимин, ласкаясь, как тот котенок, бочком о бок старшего. — Я, пожалуй, воздержусь от данного предложения, — прохрипел Намджун. Кусок курицы только что пошел не в то горло. — Суп слишком горячий, я не могу его есть, — недовольно пробурчал Тэхен, ковыряясь ложкой в миске. — Это ты слишком горячий, но я все еще хочу тебя съесть, — последовал незамедлительный ответ. Чонгук игриво клацнул зубами, и Намджун окончательно поперхнулся супом. — Один гребаный ужин, — вскричал лидер, подрываясь со своего места — ложка в его руке звонко ударилась о стеклянную поверхность стола, — я прошу лишь об одном нормальном ужине! За вылетевшим из кухни Намджуном следом понесся и Чимин со страшно возмущенным выражением лица. Но Тэхену с Чонгуком было немножко (множко) плевать, младший потянулся к Киму сорвать с его губ поцелуй, и вошедший в этот момент Юнги закатил глаза, плюнул и решил, что в принципе не очень-то и голоден. — Намджунни-хён, не огорчайся, — проурчал под боком Чимин. — Я с вами поседею раньше положенного, — горько выдохнул лидер. — А это не страшно, — Чимин махнул маленькой ладошкой и одарил Намджуна лучезарной улыбкой, — тебе идет серый цвет. Спустя десять секунд после этих слов, осознавший, что испепелить Чимина взглядом не выйдет Намджун, отошел к окну и задумчиво потер макушку. Чимину оставалось лишь догадываться, какие думы заполонили хёнову светлую головушку. Но старался Чимин не долго, нахмурив брови и решив, что Намджун-хён скорее всего думает о чем-то глубоком и умном, что со стопроцентной вероятностью Чимину не постичь, он спросил: — Хён, а может поможешь с Тэхеном? Я уже это, почти, только чуть-чуть дожать осталось.. — невинно похлопал глазками Пак. Он был уверен, что Тэхен еще немножко и вспыхнет взаимной любовью, как спичка. И хоть, на самом деле, Тэхен в этой ситуации, если и был спичкой, то зажечь ее пытались на ветру, Чимин этого в упор не замечал. — Ты Хосока попроси, — предложил внезапно Намджун, — он сыграет эту роль безупречно, гарантирую. Намджун отвернулся назад к окну, а Чимин всерьез призадумался. С актерочкой у Хосока вроде как порядок, так что подкинутая мысль была вовсе не лишена смысла. И как Чимин только раньше не рассматривал кандидатуру Хоби-хёна. То, что в теперь именуемом голубятником общежитии все окончательно пошло по причинному месту, Намджун понял спустя пару дней, когда после двенадцати попыток соблазнить, заставить ревновать, очаровать и переманить Тэхена, застукал Чимина в комнате Хоупа. Блять. Любимое немое «блять» вырвалось у Намджуна, когда он стал свидетелем успешно завершившегося чиминова плана. Ну как успешно завершившегося, своеобразно так завершившегося. — Я совершенно точно не смогу после этого заснуть, — проговорил Намджун, наблюдая, как Хосок нежно толкается в Чимина, а тот сжимает в кулаках покрывало и протяжно стонет под старшим, — разорюсь на гребаных снотворных.. — причитал Намджун, инстинктивно доходя до своей комнаты. Какое счастье, что он живет один. Последней каплей стало появление Юнги в дверном проеме спустя пару часов после увиденного в комнате Хосока. Намджун сидел на своей кровати в позе лотоса — никого не трогал, к слову — слушал музыку звуков природы, медитировал по приложению в смартфоне, скаченному после того, как разговор с собой не помог, и никакого подвоха не ожидал. По крайней мере хотя бы во время пения синих китов. — Не надо, пожалуйста — взмолился Намджун, не дожидаясь причины сего визита. Чтобы там ни было, у Намджуна киты и дзен, ему не до этого. — Мы в пизде, бро, — беспощадно изрек Юнги, в отчаянье уронив свою тушку на намджунову кровать. — Ну блять, — прорыдал лидер, откинувшись на матрас и закрыв лицо подушкой. — Ты вообще слушал вот это? — Юнги бесцеремонно скинул с Намджуна подушку и, скривившись, засунул наушник ему в ухо. — Это же песня из нового альбома, что не так-то? — бесстрастно спросил Намджун, услышав трек в наушнике. — Это синтез дерьма и бездарности, а не песня, — прорычал Юнги. Он беззастенчиво забрался на намджунову кровать с ногами, облокотился о стену и громко выдохнул, — полный пиздец. Гребаный тотальный пиздец. — Это же ты написал, хён, — скептически вздернул брови лидер. Только этого ему не хватало. За неделю до камбека-то. — Да, — согласился Юнги, — я исписался. Все, это конечная, — он резко вскочил на ноги и запустил пальцы в свои волосы, — мне, как автору, пришел конец. Я больше не смогу написать ничего годного, — он расхаживал из одного угла комнаты в другой и причитал, — это нельзя показывать фанатам, они заслужили большего. — Так, все, — выдохнул Намджун. Он поднялся со своего места, выключив не спасающих ситуацию китов, и потащил Юнги за локоть в гостиную, где Тэхен с Чонгуком устроили показательный экскурс в свои глубокие чувства. — А ну рассосались, — крикнул лидер. Его грозное распоряжение осталось без ответа, Чонгук все еще сминал тэхеновы губы в развязном влажном поцелуе, оседлав его бедра и шарясь руками везде, где доставал, — да слезь ты, блять, с него, — Намджун, предварительно скинув тушку Юнги на диван, отскреб Чонгука и смерил макнэ гневным взглядом. — А ну сюда подошли, — махнул Намджун шагающим за ручку к выходу Хосоку с Чимином. — Мы на свидание собрались, давай потом поболтаем, — мило проговорил Чон, чмокая Чимина в нос. — Подошли, блять, сюда и сели на хренов диван, — процедил Намджун чуть ли не по слогам. Оставался только Джин. Все остальные, слегка подрагивая от тона лидера, сидели смирно и молча ждали своей участи. — Всем оставаться на своих местах, — приказал Намджун, грозно взмахнув указательным пальцем, — я сейчас. Поднявшись в комнату Сокджина и не обнаружив его там, Намджун решил сократить время поисков и просто шел по коридору, громко выкрикивая имя старшего. Джин не откликался. И когда Намджун уже обошел все комнаты, кроме своей собственной, в поисках, он все-таки решил туда заглянуть. Если бы чаша не была переполнена до этого, увиденное точно стало бы последней каплей. Джин бережно раскладывал белые лилии по намджуновой кровати и бормотал себе под нос признание. Репетировал, так сказать. — Джунни, я давно хотел признаться, я влюблен в тебя еще с прошлого лета..— нежно лепетал Сокджин, — нет, не так, лучше — Джунни, я знаю, это может тебя немного ошарашить, но я не могу больше скрывать свои чувства.. — Кхм. Сокджин замер на месте. Они оба были на грани обморока: один — от безысходности, другой — от страха быть отвергнутым и непонятным. — Я это.. — замялся Сокджин, — хотел сказать.. я просто.. Намджун глубоко выдохнул. Тэхен и Чонгук, Чимин и Хосок, Юнги и творческий кризис.. Это все март, все чертов март. Не зря Намджун недолюбливал этот месяц. Он стоял, тупо вперившись в смущенного Сокджина взглядом, и думал о том, что их всех попустит, скоро попустит. А пока.. чего отставать от коллектива? Намджун приблизился в Джину, оглядел плоды его стараний, и глубоко вздохнул: — Там Хосок с Чимином на свиданку собираются. Хочешь тоже? — С ними? — переспросил озадаченный внезапным приглашением Джин. — Со мной, придурок, — закатил глаза Намджун, — на восьмое марта, кстати, я хочу консультацию психолога. До камбэка оставалось чуть меньше недели. Март только начался, и Намджун был уверен: либо поддаться ситуации и плыть по течению — даже если это течение принадлежало голубой реке — либо психушка. Поэтому лучше белые лилии от Сокджина и голубая река, чем нервный срыв, подумал Намджун. Когда они спустились вниз, Хосок уже куда-то упорхнул с Чимином, Чонгук снова залез на Тэхена, нашептывая ему пошлости на ухо, а Юнги нервно пил на кухне кофе, черкая в блокноте и, комкая листы, угрюмо швырял их на пол. Ну нахер, мысленно произнес Намджун. — В кино? — повернулся он к Сокджину. Старший Ким взял его под руку и ярко улыбнулся: — В кино, — уверенно кивнул Джин.