Kiss before the cold stream of winter

— Приветик, Ланга-а-а! — Каян выхватил телефон у младшей сестры, что играла на его телефоне в «Моя Говорящая Анжела» И та, надув губки, побежала помогать маме готовить бенто Реки в школу. Звонил Ланга, зачем, пока неизвестно. — Привет, Реки-и-и… — Ланга передразнил друга, и тот знал что на его лице расцвела шикарнейшая улыбка, в которую сам Хасегава так отчаянно влюбился еще с весны, словно девчонка — Я позвонил не просто так, а с предложением, угадаешь? — Хмх… — Каян погряз в раздумиях, гадая, что же такого мог предложить ему Хасегава. Пойти кататься на скейтах? Точно нет! Просто прогуляться? Да нет, он бы пошел до самого дома Реки, рыжий читал этого парня словно открытую книгу, но это срабатывает только тогда когда Ланга ему врет или что-то недоговаривает, такое случалось редко, но все же, были пара моментов где Ланга, откровенно говоря, бесстыдно глядел прямо в глаза и нагло врал. — Сдаёшься? — Послышалось на другом конце провода, с явной иронией и, сама фраза была полна сарказма и насмешки над Реки. Нет! Не принято у них так просто сдаваться, они всегда устраивали что-то типа мелких споров, и проигравшему весь день напоминали об этом, заставляя с головой нырять в море стыда. — Нет! Эм… — Реки запротестовал, мотая головой, будто бы Ланга сможет его увидеть. Ланга засмеялся в ожидании, он точно не догадается — Может, ты хотел придти ко мне? Хм… Может, с ночёвкой? А может… Хотел позвать в парк? — Даже не близко! Ха-ха! — Ланга рассмеялся в голос, его лучший друг такой глупый, кажись, в этой войне он выйдет с проигрышем. — Черт! Ладно, сдаюсь… — Реки, отчаявшись, принял свой проигрыш. — Реки, придешь ко мне с ночёвкой? — Отойдя от нахлыневшего на него потока смеха, Ланга раскрыл свои намерения. — Чего?! К тебе? Но… — Реки еще не разу не был дома у Ланги, только тот у него, ибо он ждал на пороге пока Ланга переоденется или возьмёт скейт — Ва-ау! Круто! Естественно иду! Ланга был рад, что смог обрадовать своего друга, да и самому ему было интересно как он отреагирует на его дом. — Жди через пятнадцать минут~ —Весело пропел Реки, бросая трубку и собирая все нужное в свой рюкзак, попутно одеваясь. Ланга отложил телефон и упал на кровать, улыбаясь словно кретин, влюбленный кретин. И как его только угораздило влюбиться в лучшего друга? Наверное, из-за его чудесной улыбки и мягких волос… Представляя их, да и его в целом, внизу живота все скручивается, отзываясь приятными ощущениями и мурашками по всему телу, как только Каян невесомо прикасался к нему или обнимал, бабочки в животе моментально начинали плясать, он точно знал как это называется, любовь. Он мог пролежать так целую вечность думая о предмете своего обожания, но краткий стук в дверь заставил подскочить и в мгновение ока оказаться около двери, открывая. Реки напал на друга с объятиями, сильно прижимаясь к его груди, будто видятся в последний раз, будто заставляя весь воздух из легких разом выйти. — Реки… Задушишь же — Прохрипел Ланга из последних сил, и Реки, отстранившись, скинул обувь и снял рюкзак, забыв его в прихожей потянул друга за собой, требуя вести в свою комнату. В отличие от Реки, Ланга был всегда осторожен и, даже возможно чересчур нежен с другом, и ласково ухватив его за запястье, повел в комнату. Дергая за ручку, дверь, проскрипев, отворилась, Реки восторженно ахнул, приоткрывая губы. «Черт, какой он милый» — Мельком пронеслось у Хасегавы в голове, и он был полностью солидарен с этими мыслями. — У тебя есть, что одеть мне? Я ничего не взял с собой — Честно признался Каян — Забыл, извини! — Хм, если только это… — Ланга достал из шкафа свое худи, что купила ему мама год назад, и передал Реки. Тот вылупил глаза и, посмеявшись, выдал: — Я буду в нем словно в мешке из-под картошки — И, снял свою футболку, оголяя торс, напялил вещь. Ланга засмущался, прежде он никогда не видел друга без футболки, он, конечно, не раз представлял эту картину в своих самый извращенных фантазиях, но быстро опешил и, прикрыв глаза чтобы вернуть здравый разум на место, посмеялся. — И правда, ты угадал — Хасегава заметил, что край рукава задернулся, и подойдя близко к Реки, выпрямил его, и якобы «случайно» невесомо касался подушечками пальцев тыльную сторону его ладони, — Вот так — — Спасибо, — Реки приподнял уголки губ.

***

На часах давно за час ночи, оба засмотрелись очередных видео про то, как профессиональные скейтеры делают сумасшедшие трюки. Теперь они болтали не о чем, вдруг, Реки обернулся, уставясь на обворожительную красоту за окном. Мелкие хлопья снега кружились в воздухе пару минут, а потом легко оседали на землю тут-же растаивая, слабый ветер дул за приоткрытым окном иногда залетая в душную комнату, а темное небо, полное звезд и созвездий, и несколько бело-лунных фонарей будто украшали улицу, будто созданы лишь для своеобразного декора. Эта атмосфера была довольно обычной, но такой необходимой, что сперло дыхание, затрудняя поглощение необходимого для организма кислорода, заставляя жадно глотать его как пищу на голодный желудок. В глазах красноволосого отражались лучи этих самых фонарей, поблескивая, его зрачки бегали из одной стороны в другую, то и дело что повторяя: «Красиво». Из-за усилившегося ветра его волосы чуть развивались, делая его до ужаса красивым в этот момент, а свет луны, проникший в комнату, светил прямо на его худое лицо, что можно было увидеть мелкие, еле выступающие мешки под глазами, подрагивающие ресницы и розоватые щеки. Ланга лишь делал вид что тоже смотрел что происходит за окном, на самом деле все еще внимание было приковано к этому миловидному парню, он заставил его опробовать на себе новые чувства, такие как «Ревность» и «Любовь». Смотря на него, его хочется прижать к груди и никогда-никогда не пускать, будто, оберегая от внешнего мира, от этих людей-эгоистов, пьяниц и наркоманов. Хочется поцеловать, без всякой страсти, грубости и языка, просто ласково прижаться к губам, нежно погладить по красным шелковистым волосам и, отпрянув, обнять, а засыпая чувствовать размеренное дыхание в области своей шеи. — Ланга! Ты чего застыл? Я тебя уже минуту зову, а ты все никак не откликаешься! — Реки махал рукой прямо перед лицом друга, чтобы тот его заметил. — Я задумался. — Хасегава отвёл взгляд, коря себя за такие мысли. — Правда красиво? — Реки снова обернулся, поражаясь тому, какой красивой и необычной может быть природа. Он уже и позабыл какого это, радость от первого снега, но тогда, когда Ланга катался в первый раз с Шэдоу, Реки был уверен, он видел его, снегопад. Но вместо ответа на вопрос, его без спроса прижали спиной к себе делая неловкий комплимент «Ага, а ты еще лучше», кладя голову макушку волос и, вдохнув приятный аромат, чуть разжали руки, извиняясь. Румянец подступил к щекам, и чем больше мозг осознавал происходящее, тем сильнее становилось смущение, но Каян никуда не делся, а лишь прижался спиной к груди Хасегавы, слабо улыбаясь. —Луна сегодня красивая, да? — Тихо-тихо, словно шепотом, произнес Ланга, он не знал дойдет ли истинный смысл этих слов до Каяна, ведь Ланга вычитал где-то что это в какой то степени признание в любви. У Каяна в горле застряло «Боже, Ланга…», сейчас он не знал что чувствует, а тем более, что ему нужно сказать в такой ответсвенный момент. Этому красноволосому парнишке никогда не признавались в любви, и уж не целовался он не с кем, ну, помимо сестер и своей мамы, дыхание участилось, подрагивая, а сердце начало отбивать ритм в раза два быстрее, наровилось выскочить из грудной клетки. Что там нужно сказать чтобы получилось ответное признание? «Такая красивая что умереть можно!»? Реки совсем не помнит, но явно что-то про смерть. Соберись, тряпка! Тебе только что признались в любви, а ты сидишь и трусишь, давай, скажи, скажи… — Реки мучал себя этими мыслями, но слова вертелись на языке, а ком в горле не поддавался сглатыванию, будто он вот-вот расплачется, конечно это будут слезы счастья, но сейчас ему нужно взять себя в руки, настроиться, и- — Такая красивая что умереть можно! — Каян выдавил на одном дыхании, и глаза затуманились пеленой слез, и он, поддаваясь эмоциям и чувствам, начинает плакать. Зрачки Ланги уменьшили, дыхание сперло и тот, улыбнувшись, прошептал: «Реки, правда?». Тихо, слабо и почти неслышно, парень кивнул, растворяясь в улыбке, и повернувшись, прильнул к губам голубоволосого. Ланга никогда раньше и не думал, что сможет поцеловать кого-то, кроме матери, так бесстыдно смаковать чужие губы никогда не входило в его планы. Ланга залез рукой Каяну под худи, исследуя спину и грудь, иногда, словно невзначай, задевал соски, но никто из них не хотел заходить слишком далеко, и поэтому Хасегава быстро вынул руку из-под одежды, теряя то тепло, и просто обхватил двумя руками талию Реки. Отстраниться сейчас, равно греху, но делать нечего, легким не хватает воздуха, и парни, отлипнув друг от друга, долго молчали. Это молчание не было напряженным или неловким, наоборот, оно было буквально необходимо, на щеках Реки до сих пор остались мокрые следы, и Ланга, теперь, наверное, по совместительству его парень, бережно вытер их тыльной стороной ладони, улыбаясь. — Утащил мой первый поцелуй, гад — Реки, нежно рассмеявшись, прижался к Ланге, перебираясь к нему на коленки. — Я думал, я лучше какой — то девчонки — Хасегава наигранно обиделся, но все мы знаем, что он еще тот актёр без оскара. — Конечно лучше — И, умиротворенно выдохнув, Каян прикрыл глаза, засыпая.