Туман

Она ехала ранним утром в старом промозглом вагоне междугороднего поезда. В вагоне было очень холодно, те немногие чудаки, которых тоже угораздило тащиться куда-то так рано, кутались в верхнюю одежду и дышали на замёрзшие руки, в надежде хоть немного согреться. Пассажиров было не так много. Колеса очень громко стучали о рельсы, казалось, будто они скоро и вовсе отвалятся от вагона. Её небольшой потёрто-коричневый чемодан лежал под деревянной скамьёй и подскакивал время от времени, когда колёса натыкались на очередное препятствие. Она тщетно пыталась сосредоточить внимание на книге, которую взяла, чтобы не скучать в дороге. Утро было туманным и каким-то неясным и мысли в голове такими же. Она оглядела вагон. Впереди через две скамьи сидела пожилая дама с крупной собакой на поводке, напротив дамы мужчина средних лет сосредоточенно изучал содержимое утренней газеты. Кажется, позади неё сидел ещё кто-то, но оглядываться не хотелось. Она повернулась к противоположному окну. Возле него сидел юноша в дымчато-сером пальто. Он всё время смотрел в окно, не поворачивая головы, будто там и правда можно было разглядеть что-то интересное. Его волосы были слегка кудрявыми, тёмно-каштанового цвета. Из-за уха выглядывала металлическая дужка очков. Силуэт юноши на фоне тумана и непроглядного леса, которые были за окном, казался почти нереальным, слившимся с этим морозным сумрачным утром. Она продолжала смотреть на этот странный фантомный силуэт, ей эта картина почему-то казалась почти мистической. Прошло некоторое время, прежде чем юноша вдруг обернулся. Холодный блик света от окна медленно прополз по высокому лбу, густым тёмным бровям, глазам, серым, почти стеклянно-прозрачным, под тяжёлыми веками, прямому носу с небольшой горбинкой у самой переносицы, чуть поджатую нижнюю губу. Тень от очков пролегла прямо посередине щеки. Из-за серого света его кожа казалась почти нездорово бледной. Он поднёс руки к лицу и подул на них, чтобы согреть. Потом посмотрел на неё. Наверное почувствовал на себе взгляд. Лёгкий кивок. Прядь тёмных волос упала на лицо, как будто провела черту грифельным карандашом по белой бумаге. Затем он опять повернулся к окну. Ей очень захотелось сесть рядом. Зачем? Сказать было нечего. Но она взяла свой потрёпанный «сон в летнюю ночь» в мягкой обложке и села на скамью возле незнакомца. Тихо, на самый край. Она повертела в руках книгу, уставилась на обложку, не осмеливаясь нарушить кажущуюся такой уместной тишину. Он обернулся. На спокойном лице отразилась слабая, но выразительная улыбка. Затем они поздоровались. Тихо, будто нарушать тишину и впрямь было преступлением. И так же тихо стали о чем-то разговаривать. Он рассказывал ей, что возвращается домой после долгих путешествий. Рассказывал, в каких странах побывал. Порой из своего небольшого серого чемодана он доставал какие-то безделушки, которые достались ему за время путешествия: павлинье перо, венецианская маска и много чего еще. Ей казалось, что она слушает какую-то старинную сказку. Беседа иссякала. Тогда он предложил почитать ей. Она, пожав плечами, протянула ему свой «Сон в летнюю ночь». Он читал спокойно, но выразительно. Никаких лишних эмоций. Стихи звучали легко, как музыка. Постепенно смысл строк для неё стал теряться. Веки стали тяжёлыми. Голова откинулась на ледяную спинку скамьи. Она уснула. Прошёл час, или два, а может больше. Она открыла глаза. Туман за окном рассеялся, открыв взору бескрайнее пасмурное небо. Она сидела на той же скамье, но незнакомца рядом не было, его старого серого чемодана тоже. Вскоре диктор объявил её станцию. Она сошла с поезда со странным чувством меланхолии и покоя.