Сломанная Ева

— Твой дружок так и не пришел? Задал вопрос Адам, сидящему на мягкой кровати в огромном особняке Ланге.  — Кинул он тебя и без слов понятно, но моя любовь только начала расцветать! Театрально выделил последнее слово матадор, перебирая бледно-голубые волосы бывшего сноубордиста. Хасегава после своего проигрыша на трассе S не проронил ни слова. Он просто пришел «отработать» свою ставку — тело, чтобы это не значило. Возможно Ланга бы и смог победить, если бы в его голове не застряло отрешенное лицо друга, куда прилипли мокрые, от дождя, рыжие волосы и чей дрожащий голос, приводил мысли в хаос.  — Ну, уж нет. Сегодня я заставлю тебя думать только обо мне. Матадор уронил бывшего сноубордиста на кровать и одним движением стянул с него рубашку, держа того за запястья приблизился к шее мальчишки.  — Что?! Начал было возмущаться Ланга, когда почувствовал влажное прикосновение к ключице. Матадор провёл языком, как будто рисуя что-то на теле подростка.  — Ты солёный. Облизнув свои губы, заметил Адам. На лице Ланги царил испуг. Адам держал, вырывающегося из цепких лап зверя парнишку, лаская его шею, спускаясь все ниже к грудной клетке и возвращаясь обратно.  — Отпусти меня, мы на это не договаривались. Пытался оттолкнуть Матадора Хасегава, но все безуспешно, богатый политик одной рукой сжимал тонкие запястья школьника, а другой не торопясь снимал свой ремень. Вместо привычного скейтбордистского костюма на мужчине был классический и без маски, что обычно скрывала лицо легендарного скейтера, можно было разглядеть все. Выпирающие скулы и квадратный подбородок, делали его лицо мужественным, а красные глаза приводили в ужас.  — Мой милый Ланга, теперь ты станешь моей Евой. Говорил Матадор и затягивал один конец кожаного ременя на тонких запястьях, а другой привязывал к кровати. Тело школьника дрожало, а Адам продолжал касаться его шеи, переходя к более агрессивным действиям. Мужчина оставлял засосы и следы от укусов на верхней части тела, постепенно опускаясь все ниже. От страха и безысходности Хасегава перестал сопротивляться, как будто свыкся с мыслью об изнасиловании и решил лишний раз не раззадоривать зверя. Зубы мужчины впивались все глубже в кожу, оставляя не просто следы, но порой и кровоподтеки, а от каждого соприкосновения мальчишка вздрагивал, боясь усугубить ситуацию. В мыслях царил полный хаос, жизнь подростка только наладилась, когда ссора с лучшим другом и потеря интереса к хобби привела к ужасному исходу. Все о чем мог думать парнишка так что его спасут и он сможет продолжать кататься, что Рекки придет и они помирятся, и что его жизнь вернётся в норму; но после каждого прикосновения, его тело прошибал озноб, а голос шепчущий что-то на ухо сковывал тело и разум ещё сильнее. Казалось этот ад продолжался вечность, но это была лишь подготовка. За долю секунды Адам сорвал штаны с подростка и откуда то вытащил флакон смазки. Холодная субстанция привела паренька в чувства, он продолжил свою попытки побега, но зверь, держащий мёртвой хваткой не позволял. Он полностью доминировал над хрупким телом школьника.  — Моя ЕВА… Донеслось до ушей Хасегавы, когда он почувствовал в нижней части своего тела палец, Адам начал растягивать его.  — Нравится? Только спросил Матадор, его безумные красные глаза все еще пугали, его пальцы растягивали анус школьника, что доставляло дикое удовольствие Адаму и жуткую боль Ланге. Но Хасегава продолжал молчать, он не мог издать не звука, как будто стоял в беззвучном режиме.  — Ну же, расслабься. Моя Ева… Ты слишком напряжён. Вынул влажные от смазки пальцы Матадор. Сняв с себя штаны, высвобождая свой половой орган, Адам, притянул хрупкое, напряжённое тело школьника ближе к себе, приподнимая его бедра.  — Мой милый Ланга, готовься к новым ощущениям! Все также театрально говорил мужчина, заставляя мальчика напрячься еще сильнее. Один толчок. Хасегава испытал букет чувств, наверняка, он бы никогда не подумал, что бывает столько разновидности боли. Боль внизу живота была слишком резкой, от чего он прикусил язык, что вызвало отревзляющую боль, а во рту появился лёгкий металлический привкус. Но Моральная боль была хуже всего, все происходящее ощущалось, как пытка. Сумасшедший, нависающий сейчас над Лангой, мужчина с самого начала был мутным, но Хасегава сам вызвался на гонку и поставил ставку, не смотря на предупреждение Рекки. — «…я сам виноват…» — крутилось в голове у парня.  — Все потому что, ты слишком напряжён. Расслабься, Ева… Сладко шептал Матадор, наслаждаясь теплом школьника. Второй толчок… боль только усилилась, а Ланга только сильнее сжал Адама. Третий толчок… голова опустела, как будто отяжелев, Ланга начал учащённо дышать. Четвёртый… выгнувшись, Ланга начал получать удовольствие, расслабляясь. Темп все усиливался, потеряв ориентацию*, Хасегава мог лишь закрыть глаза и представить расплывчатое лицо самого дорого человека и лучшего друга.  — «…Он придет, он обязательность придет и спасёт меня, как уже делал это. Он вытащит меня из кошмара» — словно рой пчел, крутились мысли в голове школьника, а большой член внутри доставал все глубже и глубже, как будто воспитывая все последние осколки рассудка.  — Мой милый Ланга… Матадор обхватил тело подростка и начал помогать себе ускоряя темп, все быстрее и быстрее, разрывая Хасегаву изнутри, когда неожиданно остановился…и горячая, обжигающая тело, сперма выстрелила внутрь.  — Ты кончил… Прошептал себе под нос бывший сноубордист, потеряв сознание. POV Langa.  — Я очнулся от кошмара в своей квартире, в комнате спустя пару часов; я бы мог подумать что все было лишь сном, но следы от укусов по всему телу и ноющая боль внизу живота напоминала обо всем случившемся. Как бы мне не хотелось забыть все, такое не забывается. POV Langa спустя неделю.  — Жизнь так просто не приходит в норму, забыть что-то оказалось сложнее. Я не был на шахте и вообще на улице с того проигрыша. Я слышал Рекки тоже. Мия приходит ко мне, приносит сладости и стоит у двери, но мы не разговаривали. POV Langa спустя месяц.  — Мама волнуется, приводила психологов. Поставили диагноз депрессия. Рекки приходил недавно, извинялся. Только за что? Они же ничего не знают. Я все также сижу дома. Я разбил телефон. На него все названивали. Я знаю, что неправильно всех избегать, но ничего не могу сделать. Я не хочу их видеть. POV Langa спустя пол года.  — Мы вернулись в Канаду. Я начал выходить из дома, но ни с кем не разговариваю. Жизнь приходит в норму? Я стал улыбаться перед мамой. Начал ходить в горы каждый день, мама думает что я катаюсь, но… я не могу встать на доску.