папаш, ты че

И не думал заниматься чем-то важным сегодня. Выходной, уроки и конспекты для богатеньких сынков уже написаны, я рад упасть в кровать после кропотливой работой по взломе пароля на интернет, который папочка заботливо установил не так давно, чтобы оградить меня с братом от ещё-слишком-ранних-для-нас вещей. Довольствуясь результатом, включил на всю мощность музыку в наушниках. Черт, как же так, отец? Неужели ты решил, что я не смогу прорвать даже настолько лёгкую защиту? Я расстроен из-за твоей халатности. Хотя, возможно, папаша опять проверяет меня и позже даст задачку посложнее, а сейчас я могу уткнуться носом в ноутбук и порыскать на "запретном сайте". Давно заметил, что меня не привлекают наигранные стоны девушек в гетеро порнухе, но вот точно такие же ненастоящие звуки в жанре для геев чем-то завлекали. Смешно, конечно, что меня привлекает такое, но что поделать? С ориентацией рождаются. С недовольством понимаю, что в этот раз тоже подрочить на развратные видео не получится. Почему-то казалось мерзким дрочить на геев, будто я пытался сам себе доказать: "да не такой я!" В очередной раз хихикнув над монологом в своей голове, какой я латентный нитакусик, решил спуститься поесть. Который день забываю это сделать, но в воскресенье можно и отделить на еду время, тем более, просмотр порно, как обычного видео, не слишком увлекательное занятие. Ну да, как же без хуйни, я же не могу просто спуститься и поесть в своём собственном доме! Вокруг обеденного стола сидела семья в полном составе, играли в карты с дядей Чесом. Осторожная попытка незаметно пройти к холодильнику провалилась. Мать кричит мне: "Давай, Ди, вали к нам, давно не общался с семьёй" Ничего не остаётся, кроме как сесть на единственный свободный стул рядом с отцом. Глэм, по-обычному сидевший со своей странной широкой улыбкой, посмотрел на сына и немного изменился в лице. Ди не мог не заметить небольшое изменение в улыбке отца, но не понял его и предпочёл не расслабляться, приняв это за призыв к борьбе в картах. Неудивительно, юноша проиграл отцу бесчисленное количество раз, но пару побед всё-таки одержал. Даже с такими маленькими успехами он гордился собой - обыграть отца нечасто удаётся, хорошо, если хотя бы раз будет ничья, а тут целых две победы. Впрочем, Глэм странно пялился на него всё время, поэтому парень списал проигрыш отца на сегодняшнюю рассеянность, хотя и её причина была ему неизвестна. Глэм угрюмо ходил по кабинету, то беря в руки гитару для успокоения своих трясущихся рук, то ещё для чего. Конечно, он поставил такую простую блокировку на интернет не просто так, ведь также у его сына стояло наблюдение за всеми сайтами. Мужчина решил, что так будет легче, чем запретить подростку полностью доступ в сеть. Но увиденное им заставило серьёзно так удивиться. Нет, естественно Глэм понимал, что быть геем - нормально! И он точно не станет упрекать в этом старшего сына, однако... Однако ж почему его это так волнует? Сайт и его интересное содержание будоражило разум, который никогда не думал о сыне в таком ключе. Как может этот идеальный ребёнок смотреть ЭТО? С экрана послышалось очередные звуки хлестков по оголенной коже и непрерывные стоны. Совсем смутившись, Глэм выключил порно. «Может, стоит с ним поговорить об этом» - такая мысль появилась у главы семейства в голове, и он спешно принялся раздумывать эту идею, - «Но не устроит ли Ди очередную истерику?» Возможно, даже снова перестанет с ним общаться на несколько недель, как это было после случая с гитарой и сравнением его талантов с младшим братом. «Ладно, будь, что будет» - и отправился к сыну. Постучав раза три и зайдя уже без разрешения, потому что ему его явно не хотели давать, Глэм обнаружил подростка лежащим на кровати в наушниках. Резко подскачив, он уставился на отца: - Что-то случилось? - Мне кажется, нам стоит поговорить. О твоих интересах к мужчинам. - на одном дыхании выпалил Глэм, но оставаясь внешне всё таким же невозмутимым. «Бляяяять» - лишь пронеслось в голове у паренька, когда он медленно кивнул. - Ну, и давно тебя интересуют люди своего пола? - Пап, я просто хотел... И как ты узнал вообще? На этот раз замялся уже Глэм. Ему пришлось рассказать о наблюдении за активностью сына в интернете, пока тот сверлил раздраженным взглядом. Но Ди тоже был в невыгодном положении и упрекать отца сейчас не думал, только бы выкрутиться из этой ситуации удачливее. Да, его привлекали мужчины, но пока только сильным телосложением, когда же у подростка было хрупковатое, худощавое тельце. Странно, но отец был совсем другой. Как-то раз Ди случайно увидел пресс у отца, а сильные руки и вовсе были... Ну, что обычно думают про руки своего отца? Нормальные дети ни-че-го. Короче, Глэм был воплощением мужественности, хоть и имел длинные волосы и привычку краситься, которую со временем перенял сын. И, кажется, был его идеалом... «Боже, как же стыдно думать об этом, когда передо мной собственный отец» - Ладно, - выдохнул Глэм, - я не говорю, что это плохо, извини меня за пресечение твоих личных границ. Ди удивился словам отца, но они были к месту. Пока мальчик пялился на своего отца, последний смутился от долгого молчания, а первый, видимо, о чем-то думал, глядя в не самое удачно подобранное место, чтобы пялиться туда и отвлечься. (да, на хуй, а хули) - Ты можешь так не смотреть? - с непроницательным лицом попросил Глэм. Ди, поняв, куда всё это время направлял взгляд, сильно смутился и покраснел до кончиков ушей. Теперь ему казалось, что отец видел все мысли и представления парня о нем. - И-извини... - от гнева за просмотр личного не осталось и следа. Себастьян тоже кое о чем подумывал, стоя в комнате сына. Он отошёл от дверного проёма, закрыл дверь и присел на корточки рядом с кроватью. Ди всё-таки изволил посмотреть на него: -Что? - лицо всё ещё было пунцовым. - Мне тоже нравились мужчины. Это нормально, - то-ли подбодряя сына, то-ли себя, высказался Глэм, - не переживай, я точно также одобрю твои отношения с парнем, как и с девушкой. От какого-то непонятного щелчка в голове Ди появилась уверенность, он налетел на отца, заключив его в объятья. Совсем обычный жест для родственников, только вот сидевший на корточках Глэм покачнулся и повалился, а подросток оказался у него на торсе. - Э.. эм? Попытавшись подняться, Ди со своим смущением и замутненным неловкость разумом не учел, что до сих пор держится за отца руками и, смешно плюхнувшись ещё раз на него, проехался коленкой по паху отца. - Мгхм, нельзя аккуратней? - пытаясь подавить стон, который был совершенно некстати, ведь это его сын! Или кстати? Ведь этот же сын чуть ли не горит от смущения, а в районе пижамных штанов что-то странно торчит (да, хуй, а хули). - Прости, пап, я не хотел, - теперь уже расцепив руки и усевшись от бури ощущений прямо на отце, Ди почувствовал животное влечение. Тем более, отец впервые подавил свою вечно радостную улыбку и теперь лишь молча сжимал руки, но ничего не предпринимал. Подросток как-то резко двинулся на отце, тот же громко выдохнул воздух. - Хватит, слезай. Я сказал, что раньше интересовался мужчинами, чтобы тебе не было так неловко, а не ради соблазнения собственным сыном. Вот это уже ненормально. - Нет, я-я хочу, научи меня, как на видео,- такой же, как и у его отца, вечно холодный снег в глазах Ди растаял, превращаясь в океан, в котором плавали маленькие морские звезды разных цветов и искрились непонятным светом. Было ужасно стыдно, но подростковые гормоны бушевали и травили любопытство. Надавив коленом на уже успевший стать большим бугорок, подросток услышал на этот раз не вздох, а настоящий стон. Продолжая гладить коленом сквозь джинсовую ткань, что так приятно натирала чувствительное место, Ди следил за реакцией отца, как тот следил за ним недавно за столом. Глэм же прикрыл рукой глаза и часто, но беззвучно дышал, это было видно по его резко вздымающейся груди. - Да блять, - только и смог сказать он, когда старший сын особо удачно подобрал силу нажатия и заставил его, взрослого мужика, трястись от возбуждения и приятного ощущения по всему телу. С Викки у них давно ничего не складывалось, её интересовали только байки и ограниченная группа мотоциклистов, а в постели мало чего можно было получить от неё - максимум редкие вздохи, поэтому попытки как-то разнообразить сексуальную жизнь давно сошли на нет, да и обычный секс тоже. И вот, сейчас, давно сдерживающий себя Глэм кончил от трения через штаны от собственного сына? Серьёзно? Не ради этого он жил и, хоть эго и было задето, но сын всё ещё учащенно дышал, восседая на нем, поэтому Глэм сочтел неправильным продолжать игнорировать его. Схватив в охапку, он повалил Ди на кровать, порывисто целуя в губы, в шею, в уже освободивщуюся от футболка грудь, едва касаясь, но очень приятно для младшего, ещё не познавшего ласки от любых людей, кроме себя. Парень и сам был неглупым, понимал, что это ненормально, но ничего поделать не мог, его притягивало к отцу каким-то животным инстинктом, что в процессе эволюции должен был совсем исчезнуть, но сейчас пробудился. От ощущений поцелуев по всему телу было невыносимо, хотелось докоснуться до себя снизу, но эту попытку не дал совершить Глэм, который поднял руки мальчика вверх, придавив у изголовья кровати, а сам стянул штаны с сына, также потерся, только в отличие от сына теперь уже сам об него, не только коленом. Из Ди уже вовсю вырывались сдавленные всхлипы от наплыва чувств. Глэм отпустил руки, спустился в нижнюю часть торса, целовал всё ниже и ниже, пока не добрался до резинки трусов. Намочил их слюной, пока обсасывал то, что было спрятано за ними. Подросток уже во всю изгибался под ним. Сняв последний барьер к заветному, мужчина воздушное коснулся языком самой головки, и Ди задохнулся собственными стонами. Ещё касание, ещё, и ещё... В последний раз Глэм заглотнул на полную, благо, у подростков в этом возрасте редко вырастает что-то больше 13 сантиметров, издав гортанный звук, который тут же прошёлся волной по стволу мальчика, и тот взвыл и резко задергался, пытаясь убрать голову отца от своего паха. Но Глэм лишь сильнее сжал руки на бёдрах юноши, который кончил ему в горло. Пришлось проглотить, но он на это и рассчитывал. Ди совсем выдохся, свернулся "калачиком" и уже практически заснул, как вдруг сказал: - Я тебя люблю. Не как отца, как мужчину. - Завтра поговорим, - и подросток вырубился, оставляя Глэма одного осмыслить то, ЧТО он наделал. Завтра предстоит тяжёлый разговор, но Глэм чувствовал: «Всё будет хорошо»