The love of my life

      Ночь была длинная, длиннее обычного. Было ли дело во времени? Нет. «Я не люблю истории, я люблю мгновение»… Именно из-за этого, ночь, была длиннее. Хотя бы так казалось. И все же, вечности не существует. Это - скучно до смерти. Даже сквозь легкие просветы луны Накахара иногда просыпался, ощущая теплоту объятий, прикосновений… Дыхания. От этого всего тело пылало огнем, но заставляло его покрыться мурашками… Он сильнее зарывался в белоснежное одеяло, сжимая его уголки в руках. Будто беззащитный, бездомный щенок… Ему оставалось разве, что слушать дыхание и наблюдать за полуоткрытым окном, и мерцающими за ним звёздами. Которые как казалось создавали определённый рисунок. Хах, Чуя никогда не был столь романтичен, чтобы разглядеть в них, что-то большее чем белые точки. В такие моменты теплые перебинтованные руки только сильнее обхватывали его. Словно чувствуя зов сердца. Рыжий паренёк мог лишь легко касаться этих рук, водить пальцами по бинтам, о чём-то думая. И вот… Сзади слышался такой знакомый тихий тон, который даёт волю ещё большим мурашкам, ведь дыхание всё больше и больше надавливает на кожу шеи. Безумие. -… Почему не спишь? — Спрашивал голос совсем непринуждённо, прислоняясь губами к уху. — Почему?... С тобой же спать не возможно. — Отрезал Чуя, хмурясь и закатывая глаза. Он даже умирая, будет ворчать. Это не для кого не секрет. Для того кто спрашивает тем более. Это лишь набивает мысль на большую издёвку. — Я могу уйти.... Хочешь? — В одно мгновение теплые руки исчезают и тело обливается холодом, одиночеством и грустью. И те самые мурашки пропадают… Это безумно страшно. Так страшно, что Накахара начинает легко дрожать, хватая руку своего спутника. — Не. Смей… Не бросай меня, Дазай… -… Я никогда и не думал бросать тебя, Чуя. Разве, что если ты не произнесешь моего имени еще разок. М? — Руки Осаму аккуратно скользят под одеялом, дотрагиваясь до талии парня, от чего тот жутко раздражается, ведь не хочет показывать своего замешательства… Не хочет, что бы Дазай видел его смущения. Его слабости… Ведь его единственная слабость, сам Осаму… Его кудрявые волосы, длинные ловкие пальцы, приятный голос… Сладкие как шоколад губы. Запретная сладость. Запретный плод. Тот же, лишь поддаётся желанию и не стесняется, начинает запускать руки под майку и шастать под ней, вводя парня в заблуждение. Паршивец всегда любил это тело. Его тело. Накахара не боится его прикосновений, он страстно их желает. Поэтому нервно сглатывает, боясь проиграть…Снова. В такие моменты, когда объект его желаний, просит сделать, что то такое. Становится еще страшнее. Чувствуется, как сердце готово выпрыгнуть, подчинится. Этот казалось беззащитный и бездомный щенок, мгновенно обретает своего хозяина… И это… Чертовски возбуждает. Так сильно, что силы уже на исходе, хотя кудрявый, всего лишь заигрался с его сосками под майкой. Никакой выдержки. — Не отпускай меня, не на секунду… Дазай, не смей отпускать меня. — Выдает Чуя, еще больше вцепившись в одеяло, ведь прикосновения заставляют тело сходить с ума… «Лишь бы не издать громкий стон и не вцепиться в этого чёртового Осаму» Думает парень, еще больше возбуждается, прокручивая это в голове. Шкала его пошлости воображения зашкаливает. Но не проходит и нескольких секунд, как кудрявый дьявол бросив смешок, стремительно оказывается сверху, развернув свою жертву к себе лицом и сжав его руки… Дазай ухмыляется, видя как Накахара в его руках сгорает от желания. — Не отпущу… Мой рыженький щеночек. Хочешь, что бы я это сделал? «Мой»… Да, Чуя весь его, с ног до головы. Каждое укромное местечко его тела… Это не подчинение. Не угроза. Это и есть счастье. Чувствовать как эти сладкие губы целуют его, пробовать их на вкус. Принимать все тепло, этих рук. И сходить с ума, от аромата волос. Накахара готов на всё, даже на это. Нет, он даже готов на большее… Потерять своё «я», ради этого паршивца. Осаму медленно будто дразня наклоняется и уже более стремительно целует парня, не давая тому даже возмутить. Дазай будто… Пробует того на вкус… «Очень пьянит. Будто виски» — Думает кудрявый. Накахара же искушается, поддается напору. Только сильнее внедряется. Они будто становятся один единым. Наслаждаются друг другом. И все же рано или поздно их поцелуй заканчивается. Осаму чуть отстраняется, оставляя маленькое расстояние, что позволяет соприкасаться им кончиками носа. Ещё миллиметр и… — Не называй меня. Щенком, я тебе не псина. — Не упуская момента возмутиться, говорит Чуя, отводя взгляд, сильно краснея. То ли от жара, то ли от возбуждения. — Тебе разве не нравится, Чуя? Ты знал, что выглядишь очень мило, когда стараешься сдерживаться? Будто… Не знаешь, что рано или поздно… Ты проиграешь мне.Например… — Кудрявый дьявол не отводя глаз, ведёт рукой вниз, задевая бедра Накахары, потом все ниже и ниже… В конце концов запуская руку в шорты. Тот же от неожиданности, закрывает рот руками, бешено смотря на своего мучителя. — Сейчас… Давай же… Чуя, я желаю слышать тебя. В этот же момент Осаму второй рукой оставляет Накахару без шанса на закрытия рта собственными руками и делает еще одно движение той рукой, что уже давно зашла дальше шорт. — Да ты же уже весь на готове… Не изменяешь принципам. — Дразнит его Дазай, водя пальцами по всему члену своей жертвы. После спускаясь ещё ниже довольно стремительно введя два пальца. -…Агх! Да… Зай… — Не выдерживая выдает Чуя, выгибаясь чуть вверх и сжимая руку Осаму. Он как всегда чувствителен? Или это руки Дазая так сильно заставляет его сходить с ума. Тот будто знал на что давить, в прямом и переносном смысле… Он сводит его с ума. Хочется… Подчинится. Хочется ощутить его полностью. Целиком. И даже в такие моменты… Тот не успокаивается. Не берет Чую всего и сразу. Он лишь переводит взгляд на окно в котором виднеется прекрасное полнолуние, это заставляет его улыбнутся. — Луна сегодня красивая, не правда ли? — Спрашивает кудрявый демон, моментально перевоплотившись под этим светом в ангела. — Насколько красивая… Что умереть можно… — Отвечает рыжий щеночек притянув Осаму к себе вновь желая испробовать вкус запретного плода.