Ночная прохлада

      Прохладный ветерок нежно колыхал фонарный огонек, заставляя его словно плавать по ветру, не затухая. Ночная прохлада прокатывалась по коже, вызывая до дрожи приятные ощущения. Небо расстилалось большой черной простынёй, а луна своим нежным светом освещала тропинки, крыши торговых бамбуковых хижин, которые давно были лишены своего хозяина. Слабый ветер колыхал юные листья деревьев, и из-за него слегка поскрипывали двери, то приоткрываясь, то закрываясь.       Рука и её четыре пальца ласково гладили макушку мужчины, лежащего на коленях юноши. Пряди волос просачивались сквозь них, словно некий шелковый водопад. Во второй руке были по-мертвецки ледяные ладони, кисти которых пытались согреть. Он был словно статуя, такой же прекрасный, и такой же по мёртвому белый, как чистейший полированный нефрит под лучами утренней зари.       Сюэ Ян смотрел на звезды, на эти прекрасны небесные тела, и чуть шептал своим бархатным и до боли ласковым голосом:       — Эти звезды так прекрасны, даочжан, — тихо произнес юноша и прервал свою речь, словно ожидая ответа.       Чэнмэй медленно опустил взгляд. Перед его взором серых стеклянных глаз предстали щеки, чуть впавшие и белая нежная на ощупь лента, которая лежала на глазах, спрятав их от мира людского. Юноша наклонился и сухими губами старался как можно нежнее оставить поцелуй на лбу. Глаза начали болезненно увлажняться, краснея и не давая своему хозяину сфокусироваться на этом человеке, лежащим на его коленях.       — Даочжан, — хрипло произнес юноша, так же выжидая ответа. Но слышалась лишь густая тишина, размываемая шепотом ветра и шуршанием листьев над головой. — Даочжан, — снова позвал Сюэ Ян, ожидая услышать не только свой голос, что засел болезненной иглой в голове.       Сяо Синчэнь продолжал молчать, лежа невольной куклой на крыше одной из множества бамбуковых хижин, хозяева которых давным-давно забрала земля, пропитавшись их кровью. Эти люди, ни в чем неповинные люди оказались убиты мечом Синчэня и мертвым порошком Сюэ Чэнмэя, что и стало причиной этой мертвой тишины.       Юноша вновь поднял голову наверх, взирая на небесные тропинки из звезд, что вели его. Они хотели дать ему шанс на прекрасную жизнь бок о бок с этим даочжаном. Дали шанс измениться, но он вновь и вновь продолжает ступать на эти грабли, ожидая, что Сяо Синчэнь навредит ему, как и все остальные. Оставит его одного в этом городе. Заставил бы глотать горечь от боли. Что он и сделал, в принципе.       Фаланги пальцев чуть коснулись мертвенно-белых щек, большим пальцем оглаживая до сих пор мягкие, но шершавые от холода губы. Хотелось прикоснуться к ним, прильнуть, получить взаимность…       Все это время, прожитое с даочжаном бок о бок принесли в жизнь Сюэ Яна радость. А еще у него появилось желание — согреть его руки. Пальцы в особенности у Сяо Синчэня были холодные, ну, а ладони были более менее теплыми. Сейчас, держа их в своих руках, холод пропитался и в его пальцы, ладони. Даже в душу, раскрывая широкую рану по швам, заставляя сердце его обливаться кровью.       Когда-то давно Сюэ Ян прочитал довольно забавную цитату: «У добрых людей руки всегда холодные».