My Queen...

Должны ли мы отказаться от любви потому, что она причиняет боль?

Первой мыслью после пробуждения было то что пить мне нельзя. Я опять ничего не помню. Приехала на вечеринку, рассказала Кате про Егора, выпила пару коктейлей и всё, полный мрак. Но я не дома. Поднявшись с кровати я надела платье, посмотрела на своё растрëпанное отражение и заранее сгорая от стыда, вышла в коридор. — Привет. — вздохнув, я остановилась в дверном проёме в кухню. — Сразу прошу прощения, мне очень стыдно. — За что? — русоволосый улыбнулся, отложив телефон. — Ничего не было такого. Ты удивительно спокойна. — Да? Отлично, но всё равно стыдно. Нихрена не помню. Чёрт, а сколько времени? — Десять. — Твою мать, у меня пробный экзамен по русскому в двенадцать. — нервно усмехнувшись, я села. — Успеешь ещё. — я взяла продвинутую мне кружку с кофе. — Надеюсь. Переодеться ещё нужно как минимум. Так и что вчера было? — С тобой ничего страшного, кроме того что ты внезапно подружилась с такой же пьяной девушкой. Потом я тебя забрал. — Угу. А Катя? — Не знаю, с Кириллом была. — Ясно. Ладно. Раз я никак не накосячила, ты же меня отвезешь? — Отвезу. Ещё немного поговорив с Марком, я выпила кофе и таблетки от головы, и наконец оказалась дома. В квартире никого не было, поэтому я беспрепятственно приняла быстрый душ, переоделась и направилась в школу. Больше пить не буду, вообще никогда, нафиг такие провалы в памяти. На улице я встретила Егора, лучше бы нет, потому что Ракитин сделал вид что меня вообще не знает. От его холодного, отстраненного взгляда внутри меня образовывалась пропасть. Уж лучше бы он злился. А-то выглядит совершенно бесчувственным. Может он такой и есть? Сам ведь сказал, что просто хотел меня трахнуть. Но ведь что-то пошло не так? Опять я пытаюсь его оправдать, забивая болт на саму себя. Кажется я всё-таки ищу хорошее там где его в принципе не бывает. — Я думала ты не придёшь уже. — Катя обняла меня встретив у входа. — Я бы хотела не прийти, но нельзя. — Как с Марком? — Как обычно, а что? — Ну я просто подумала может у вас было что-то. — Нет. — я вздохнула. — У нас ничего не изменилось. — Печально. — Почему? — Вместо того что бы убиваться по одному придурку, не будем показывать пальцем. — Катя вздохнула, посмотрев в сторону класса Егора. — Была бы с нормальным. — Что ты лечишь? Я не убиваюсь. — Ага. А Марк тебе больше подходит. Бросив на меня многозначительный взгляд, Катя села на соседнюю парту. Единственное, что сейчас должно меня волновать это как написать чёртов русский, хотя бы на тройку. Но нет, я сижу и думаю о парнях. Всё, точно ëбнулась. С горем пополам написав работу, я уже одевалась что бы идти домой, когда подошла Татьяна Дмитриевна. — Аверина, ты с Ракитиным в одном доме живёшь, так? — Угу. — Отлично, занеси ему. —положив передо мной какую-то папку, женщина удалилась. — Что не кому больше?! За что?! Иногда мне кажется что весь мир настроен против меня, иначе почему мне так "везёт"? Собираясь с мыслями, чтобы просто отдать папку, я еле плелась домой. Ничего страшного, просто отдам и уйду. Встав перед дверью, я пыталась успокоить волнение в животе и нажала на звонок. Почему так жарко? Расстегнув куртку, я вздохнула. А если его нет? Или мне не откроет. Ну и пошёл тогда к чёрту, в конце концов это ему надо, не мне. — Опять ты? — распахнув дверь, Егор прошёлся по мне взглядом. — Какая жалость, да? Тебе просили передать. Татьяна Дмитриевна. — протянув папку, я хотела провалиться под землю, от его взгляда казалось что я на каких-то смотринах, блять. — Кто это и нахуя? — Вообще-то твой классный руководитель, а зачем не знаю. — пожав плечами, я отвернулась что бы уйти, но в который раз была удивлена резкими движениями Егора и затолкана в квартиру. — Господи, что ты делаешь?! — Помолчи. В который раз зажатая между стеной и Егором, я тихо вскрикнула, когда он больно прикусил мне губу, так что выступила кровь, а моя куртка полетела на пол. Подняв меня на руки, сжимая бедра пальцами, Егор продолжал свой жадный поцелуй, со вкусом моей крови и выпитого им алкоголя. Во мне видимо самоконтроля нет ни капли, несмотря на то что мне было больно, я покорно отвечала на поцелуй, обнимая его. Оказавшись в спальне, Егор бросил меня на кровать, оказавшись сверху быстро стянул тонкие колготки, задрав мою юбку. Я не успевала соображать, хватая ртом воздух и постанывая от боли смешанной в диком коктейле с наслаждением. Всего за несколько секунд, Егор быстро вошёл в меня, отчего я закричала, вонзая ногти ему в спину. Поцелуи и движения рук граничащие между нежность и грубостью, он будто специально причинял боль, а потом хотел это исправить. Острые зубы, вызывая слёзы, прикусывали мою кожу, иногда кажется оставляя кровь. Резкие и глубокие проникновения причиняли ещё больше боли, но в то же время, я чувствую как внизу живота растягивается ком наслаждения, который вот-вот взорвётся. Разрывая тонкую ткань блузки, я ощущала холодные пальцы Егора, как острые кинжалы вонзающиеся в моё податливое тело. Всё что он делал было невероятно больно и сводило с ума потому что нравилось мне. Сжав рукой мою шею, Егор поцеловал меня в губы добавляя ещё крови, которая осталась у него на губах. В глазах потемнело, как после яркой световой вспышки, по моему телу прошла дрожь, вынуждая выгнуться под парнем и громко застонать от полученного удовольствия. Когда Егор отпустил мою шею, обжигая горячим дыханием мою щёку, я ощутила чувство наполнения внутри себя. — Ты чокнутый, Ракитин. — пытаясь выровнять дыхание, я закрыла глаза. — Я знаю. — слыша в его голосе ухмылку, я улыбнулась. — Ты тоже. — осторожно коснувшись губами жутко болящей шеи, Егор привстал, в это время раздался звонок моего телефона. Сев на кровати, я нашла выпавший из кармана телефон. Марк. Вот же чёрт. — Это кто? — Егор моментально выхватил у меня телефон. — Что ты делаешь? Друг. Отдай телефон. — смотря на парня, я ощущала как внутри меня разрастается страх, хоть я и ничего не сделала, но кто знает что у Ракитина в голове? — Друг? А чего так испугалась? — положив ладонь мне на затылок и чуть сжав волосы, Егор притянул меня к себе. — Я не испугалась. Просто это глупо. — Да? Я знаю где, и с кем ты была ночью. Так что. — усмехнувшись, он отпустил меня бросая телефон на кровать. — Егор. — не оборачиваясь, парень встал с кровати и вышел. Ну почему всё время что-то случается?! И что он знает? Вскочив с кровати, прикрывая блузку и поправляя юбку, я пошла следом. Егор уже курил, что-то сжимая в руке. — Знаешь, когда ты пришла, я просто захотел тебя трахнуть. Как говорил, помнишь? Я уже знал где ты была ночью. Но мне было похуй, потому что я просто хотел использовать твоё тело. — у меня в глазах тут же появились слезы. — Сейчас подумал. А нахуй оно мне надо? Ещё интересно, тебе зачем? Он тебя так плохо трахнул, что ты с готовностью отдалась мне? Или что? Не хватило? Молчишь. — усмехнувшись, Егор подошёл ко мне и провёл рукой по щеке, будто думая что со мной сделать. — Мне похуй с кем и когда ты ебëшься, а ему? Как считаешь, если я сейчас возьму и позвоню, просто скажу что только что тебя трахнул? Как ты стонешь и царапаешь спину. — Что ты несёшь? — слезы уже быстро стекали по щекам, когда Егор провёл носом по моей шее. — У меня ничего не было с ним. И видимо с тобой лучше бы тоже не было. — Ты была у него. — Я напилась и спала. Это всё. — И почему я должен верить тебе? — Ты и не должен. Уже и так всё ясно после твоих слов. Остальное неважно. — наконец набравшись сил, я толкнула Егора и выскочила в коридор. Это было больно. Слишком. Хуже, чем сейчас, я ещё никогда себя не чувствовала. Артём был чертовски прав. Меня использовали и выбросили. Мою и без того низкую самооценку, растоптали, как и всё хорошее что было к Егору. Ничего в нём нет хорошего, совсем. Как бы не хотелось обратного, он в который раз это доказал. Телефон, я забыла грëбанный телефон у него на кровати. Плевать, я туда не вернусь. Никогда. Проигнорировав зов мамы из кухни, я зашла в ванную. Включая горячую воду, я сбросила одежду и только посмотрев в зеркало поняла насколько сильно, пострадала в сладкой пытке Ракитина. На припухших губах была запëкшаяся кровь и несколько трещин. Шея, ключицы, плечи, грудь всё было в сине-бордовых следах от укусов и засосов. На рёбрах, по бокам талии и на бёдрах синевой выделялись следы цепких пальцев, так же и на пятой точке. Если бы мама или же папа это увидели, меня повезли в полицию заявление писать. Но никто этого не увидит. И не узнает. После последних слов Егора, я вдруг поняла что вообще не хочу больше ни с кем общаться, как-то контактировать. Я больше не хочу ничего чувствовать. Садясь в горячую ванну, я смыла слёзы с лица и тупо уставилась в стену. Прекрасно понимаю что жизнь не заканчивается из-за него, мир не рухнул, а значит и я не должна. Но от этого понятия ни на йоту легче не становится. Что-то будто разорвалось в грудной клетке, забрав желание жить. Громкий звонок оповестил о начале первого урока биологии, шум в классе постепенно стал уменьшаться, когда пришла Татьяна Дмитриевна. Пряча половину лица под воротом тёплой водолазки, я искренне пыталась понять тему урока. Не получается. От внутреннего озноба меня чуть трусило, было очень холодно, из-за этого ладони были спрятаны в рукавах. Только это всё не помогало, холод был внутри. Катя которой я ничего не рассказала, бросала на меня обеспокоенные взгляды, я же делала вид, что не замечаю этого. Легче было сказать что со мной всё в порядке, чем передать то что творится внутри после вчерашнего дня. Минут за пятнадцать до конца, в кабинет зашёл Егор, заставляя меня замереть в немом ожидании чего-то плохого. — Что такое? Татьяна Дмитриевна, строго смотрела на Ракитина, который спокойно подошёл ко мне и тихо положил мой телефон на парту. Так же молча он вышел, а я выдохнула. Честно признаться когда он подошёл, я испугалась, почему-то решив что сейчас он выставит меня перед всем классом в ужасном свете или что-то подобное. Опять заставит чувствовать себя жалкой. Однако он даже не посмотрел на меня. Взяв телефон, я увидела что он разряжен и убрала в сумку. Как только прозвенел звонок, я самой первой вышла из кабинета, просто не могу сидеть на месте. — Аверина, стой. — схватив меня за локоть, передо мной возникла Кира. — Чего? — Чё ты вечно возле Егора трëшься? — Нахрен мне твой Егор не сдался, отвали. — легко вырвав руку из хватки Чернышëвой, я закатила глаза. — А тебе неймется? — рядом появилась Катя с полным презрением на лице. — Он тебя трахнул от нечего делать... Конец Катиных слов я уже не услышала, стучащий в висках пульс отбивал её слова. Меня тоже. Получается я такая же как Кира? Развернувшись я быстро пошла по коридору. В болящих от долгих рыданий глазах вновь появились слезы. Зайдя в туалет, я быстро умылась. Домой что ли свалить. Хотя туда тоже лучше не соваться. Утром приехал папа и мама уже готовила ему речь, значит дома кроме скандалов ничего не ждёт. — Крис, чё происходит? — Катя тихо подошла сзади. — Ничего. Всё окей. — я вздохнула и натянуто улыбнулась. — У нас физ-ра сейчас? — Ну да. Надо идти, чтоб успеть переодеться нормально. — Я тут переоденусь. — Что такое? — чуть поколебавшись, я опустила воротник водолазки. — Опять? — Угу. Это ещё не всё, так что прилюдно раздеваться я не буду. — качнув головой, я зашла в кабинку, где было жутко мало места для манипуляций с одеждой, но лучше так. — Так вы помирились? — Нет. — То есть? Переспали, но не помирились? Как так? — Очень просто. — Очень просто? Ты прикалываешься? Что случилось? — Ничего. Какая разница уже? Не хочу об этом говорить. — Ладно, окей. Закончив с переодеванием, я всё-таки быстро проговорила слова Егора. Катя, которая тоже переоделась в туалете, что бы успеть, была немного в шоке и порывалась пойти высказать Егору, какой он мудак. Это её слова, не мои. Бросив вещи в раздевалку, мы пошли в спортзал. Опять два совместных урока и мои надежды, что Ракитин не придёт. Но он пришёл. Урок уже начался, а Юрия Геннадьевича всё не было. Несмотря на это все сидели спокойно, прям непривычно. — Аверина, Добрин. К директору. — вот и Юрий Геннадьевич.