Second time

Клуб — не самое лучшее место, чтобы искать серьёзные отношения. Зато оно лучшее для кратковременных романов, ведь в полутьме, под мигающим разноцветием софитов, под действием динамичной музыки и пьянящей дымки алкоголя каждый кажется невероятно привлекательным человеком и интересным собеседником, черт лица которого на следующее утро уже никто не вспомнит, а имени, может, даже не будет знать. Кихён любит это место. Клуб для него является чем-то вроде отдушины, куда можно прийти и выплеснуть всю тяжесть, накопившуюся за бесконечный день. За диджейским пультом он чувствует себя настолько правильно, словно ему суждено здесь находиться. Вся его жизнь в принципе состоит из выживания с утра и до вечера, а затем двенадцать часов непрекращающегося отдыха. Кихён уже давно перестал считать как количество часов своего сна (впрочем, их можно пересчитать по пальцам) и песен, которые он ставит за ночь, так и количество своих партнёров — а за всего одну ночь он может менять их по нескольку раз. Не со всеми получалось, не все были достаточно хороши, но даже те, кто были прекрасны, не получали от Кихёна даже номера телефона, утром не заставали его в постели рядом с собой. Некоторые потом пытались его найти (а с его работой это совсем не трудно), но получали только взгляд сверху вниз, окунающий в (бан) чан с ледяной водой, и язвительный подкол. У Кихёна есть один принцип — он никогда и ни с кем не спит дважды. Мучает ли Кихёна совесть? Естественно, нет! «Совести у тебя вообще нет», — замечает Хёнвон, когда Кихён отшивает очередного самонадеянного парнишку, — «Нашёл бы себе уже кого-нибудь.» «А это что? Прости, не знаю, что такое совесть. А ещё не хочу становится занудой-домохозяйкой, как ты», — ехидно скалится Кихён, отлично зная, чем можно поддеть друга. Хёнвон фыркает и закатывает глаза. «Если у меня есть постоянный партнёр, это не значит, что я домохозяйка и мечтаю о пятерых детях.» «Кто знает», — загадочно изрекает Кихён и получает крепкий подзатыльник, не сдерживая смех. Но это, конечно, просто дружеские перепалки, обычное дело. Хёнвон сам работает в клубе бок о бок с Кихёном, а его партнёр совсем не похож на примерного семьянина, потому что больше привык держать в руках микрофон, а не половник. Чангюн тот ещё гопник, даже Кихён иногда шарахается от его испепеляющего взгляда и низкого голоса, особенно когда он появляется из ниоткуда и начинает говорить без предупреждения. А Хёнвон с ним ещё и живёт. Ну, как «живёт» — встречается. Они, вроде как, и любят друг друга, и время вдвоём проводят, но бывает, что не видят друг друга неделями. И это совершенно нормально. Но тем не менее они вместе, и ни у одного не было других партнёров за всё время их отношений. Кихёна по большому счёту не интересует, какие там у его друга отношения. Чангюн жутковатый и грубый в общении, но это выбор Хёнвона, который никто не в праве осуждать. Так что, если они чувствуют себя комфортно в обществе друг друга, — да пожалуйста, хоть двадцать четыре на семь, только на смены в клуб приходи и в институте появляться не забывай хотя бы два раза в неделю, а то одному скучно и конспекты списывать не у кого. Сам же Кихён к отношениям не особо стремится. Единственная любовь, в которую он верит — любовь Хёнвона к Чангюну, а ещё его собственная любовь к тяжёлым басам в музыке, к латте с клубничным сиропом, дайкири со льдом и белому полусладкому вину, в остальном же это просто проходящее. Он не помнит, когда по-настоящему влюблялся в последний раз, и было ли вообще такое когда-нибудь. Слишком много всякого дерьма случается из-за влюблённостей, поэтому Кихён старается держаться от этой темы подальше. Секс — максимум той близости, которую он готов дать и которую с радостью позволяет, особенно тем, кто подходит под его вкусы. Как, например, тот горячий парень в кожаной куртке, что сидит у барной стойки и явно скучает без общества Кихёна. Но ещё рано, потому что Хёнвон куда-то свалил, а оставлять пульт нельзя. Кихён переключает песню, подкручивает регуляторы, одной рукой прижимая к уху свои мониторные наушники с диодами на ободке, которые он купил специально для диджеинга. Стоять смирно здесь невозможно, и Кихён по привычке подтанцовывает, качает головой, краем глаза наблюдая за оживившейся толпой. Вскоре он спускает наушники на шею, и ноты одной из его любимых песен мешаются с гулом людей, но от этого становится только приятней. Кихён всей душой обожает эту атмосферу, только так он может действительно расслабиться. Когда всем вокруг для счастья в жизни нужен любимый человек и спокойная жизнь без забот, Кихёну достаточно купаться в свете софитов и всеобщем признании толпы, которая зависит от диджея и полностью ему доверяется. Он делает полшага назад. Танцевать на полную тут нежелательно, но просто так стоять Кихён не может. Небольшое количество алкоголя в крови подталкивает двигаться, Кихён подпевает одними губами, поднимает одну руку в воздух, а второй немного двигает вверх один из ползунков, в которых он разберётся даже с закрытыми глазами. Толпа поддаётся музыке, радостно шумит, и диджей наслаждается тоже, отпивая немного коктейля, стоящего на безопасном расстоянии от его рук и пульта. Экран лежащего тут же смартфона загорается, его свет сливается с огнями клуба, но Кихён замечает. new message: won я скоро буду Кихён пробегается глазами по тексту, перегнувшись через пульт, и расплывается в довольной улыбке. Окидывает взглядом клуб и находит того самого парня, которого заметил ранее. Он всё ещё сидит у барной стойки, только вот около него крутится какая-то барышня, и Кихёну это очень не нравится. new message: yooki давай быстрее, у меня сейчас мужика уведут won заебёшь со своими мужиками Кихён хмыкает, хочет было написать что-то вроде «я тоже тебя люблю», но отвлекается на парня в чёрной кожанке и откровенно флиртующую с ним дамочку. Блондинка одета в красное платье, обтягивающее все возможные места, а на губах у неё чуть ли не неоновая коралловая помада, которую Кихён видит даже с такого приличного расстояния. Ну и безвкусица. Парень же, стараясь избавиться от назойливой девушки, вдруг поворачивает голову прямо на сцену. Кихён, решивший надеть пока наушники, даже теряется немного, и его руки останавливаются на полпути, но навык держать себя в обществе даёт о себе знать. Он улыбается, подмигивает, точно зная, что при желании его обязательно увидят. И не ошибается — парень хмыкает, качнув головой, и подпирает щёку рукой, уже не скрывая полное отсутствие интереса к всё ещё на что-то надеющейся блондинке. Смотрит прямо на диджея, и он ощущает этот взгляд кожей. Это пускает по позвоночнику табун приятных мурашек, Кихён закусывает губу, сдерживая улыбку, смотрит на пульт и крутит несколько регуляторов, жмёт пару кнопок и зажимает одну. В наушниках играет новая песня, какой-то ремикс популярной попсы, под который хочется как минимум постукивать ногой в бит, как максимум — танцевать как в последний раз, что и делает большая часть находящихся в клубе людей, только заслышав любимый трек. Кихёна легко толкают в плечо, и он с готовностью снимает наушники, передавая бразды правления танцующей толпой подошедшему Хёнвону. — Иди к своему мужику, профурсетка, — фыркает Хёнвон, надевая наушники на шею и становясь у пульта. Откладывает свой смартфон туда, где раньше лежал телефон Кихёна, а бокал с уже допитым алкоголем заменяет маленькой бутылкой воды, — Напиши потом хоть, с утра хотя бы, где ты и что с тобой. — Спасибо, сладкий, обязательно напишу, — заверяет Кихён приторно-сладким голосом, за что получает тычок в бок и хихикает, спускаясь на танцпол. По пути кратко здоровается со знакомыми, приглаживает волосы и поправляет расстёгнутую на пару верхних пуговиц рубашку. Он знает, что выглядит неотразимо — самовлюблённости ему не занимать, — и абсолютно уверен в своих силах, потому что начало уже положено. Осталось только пофлиртовать чуть более стильно, чем та блондинка в красном платье, улыбнуться, лисицей глянуть из-под полуопущенных ресниц, выпить, потанцевать, ненавязчиво коснуться, и этот красавчик точно его. Всегда работает. Достигнув барной стойки, он забирается на стул напротив и кивает бармену — он знает, что Кихёну нужно. — Привет, — расслабленно бросает он, детальнее рассматривая своего избранника. Высокий, крепкий, лицо, как у куклы. Красивый, чертовка. Прямо как Кихёну нравится. — Ну здравствуй, — парень окидывает Кихёна оценивающим взглядом, но ощущение такое, будто раздевает. Остаток ночи обещает быть интересным. — Увидел, как ты скучаешь в неприятном обществе приставучей девушки, и решил немного скрасить твой вечер, — улыбается мило, принимая от бармена свой дайкири, — Я Кихён, — и протягивает руку. — Хёну, — он принимает пожатие, и Кихён к своему наслаждению замечает, что руки у его нового знакомого большие, причём настолько, что в общем небольшая ладошка Ю просто теряется в чужой ладони. Кихён изо всех сил сдерживается, чтобы не расплавиться прямо здесь и прямо сейчас. Пока что Хёну подходит подо все возможные стандарты, осталось только проверить последнюю вещь. Ю надеется, что хотя бы под это Хёну не подойдёт, иначе он будет самым идеальным человеком в мире, и тогда Кихён задумается о своём психическом здоровье. Потому что идеальных людей, как всем известно, не существует, а значит, Кихён просто его придумал. А это уже клиника. Но проверить это удастся только чуть позже, а пока… — Танцуешь? — Вполне. *** Не то чтобы Кихён когда-то задумывался о том, чтобы составить полный список всех своих фетишей, но именно этот вечер побуждает его подумать о чём-то таком. Причём не придётся даже ничего вспоминать, потому что всё можно будет списать с одного человека. Хёну настолько до невозможного идеальный, что Кихёну даже немного страшно. Они танцуют — долго, пока совсем не выдыхаются, а потом возвращаются за стойку. К этому времени они уже свободно болтают на отвлечённые темы, не касаясь ничего личного вроде работы, учёбы или контактов. Это ещё одна вещь, которая Кихёну нравится — Хёну не пытается сблизиться до уровня приятелей. Он просто ведёт непринуждённую беседу обо всём и ни о чём, позволяя Ю наслаждаться своим обществом и присматриваться к деталям. Танцует он тоже шикарно. Не стесняется, но и не слишком распускает руки, и тем не менее держится почти интимно близко. Но не то чтобы Кихён когда-либо давал обет воздержания. И говорит шикарно. А ещё шикарно себя ведёт, двигается, выглядит, в принципе шикарно существует. Он вроде бы открытый и простой, но Кихён чётко чувствует его давящую доминантную ауру, и, чёрт… «Возьми меня.» Эта мысль появляется так резко, что Кихён от неожиданности теряет нить разговора и осекается. Не согласиться он, конечно, не может, но и так просто сказать это тоже. А Хёну как будто читает его мысли, улыбается безумно красиво и немного пошло, чуть склоняется к Кихёну и заглядывает ему в глаза. Ю прошибает током, он выдыхает, как-то инстинктивно отстраняясь. Это слишком большое давление, Кихён давно с таким не сталкивался, из-за чего и теряется. А, может, он и вовсе не встречал ещё таких, как Хёну, — они буквально одним своим присутствием ломают даже привыкших людей вроде Кихёна, давят хищной сущностью, заманивают в свои сети так, что жертва не только не сопротивляется, но даже и не замечает. — Да ладно тебе стесняться, — ухмыляется Хёну, поднимаясь, — Пойдём? Вроде как спрашивает, но с другой стороны уже не оставляет выбора. Как будто приказывает, но завуалированно. И, блять, как же Кихёну это нравится. Кихён не совсем помнит, как они добрались до квартиры Хёну. Помнит только, что уточнил последнюю деталь — то, что хотел узнать «чуть позже», — сказав, что хочет выпить вина. На что Хёну усмехнулся и ответил, что у него дома как раз завалялась бутылочка белого полусладкого. Чёрт. Идеальных людей не существует, да? Тогда Кихён точно сумасшедший. Целоваться хочется до дрожи в руках, но Хёну явно не намерен спешить и мягко подталкивает Кихёна в сторону ванной. — Давай. Потом выпьем вина, — вполголоса говорит он на ухо Кихёну, обнимая его за талию со спины, обжигая горячим дыханием и не оставляя никакого выбора, кроме как внутренне бесконечно умирать и возрождаться от до ужаса сексуальной хрипотцы в голосе. Играется ведь. Кихён шумно вдыхает, прижимаясь спиной к закрытой двери ванной. Даже в одиночестве у него не получается адекватно размышлять. Этот человек просто ненормальный, он сводит Кихёна с ума, вынуждая его биться в сладкой агонии и молить о большем. И это просто охуенно. Кихён извращенец, и он прекрасно об этом знает. Ему не нравятся девушки, не нравятся милые парни. Ему нравятся доминанты, которые одним только взглядом уже могут довести до оргазма. Мужчины, которых во время секса можно случайно назвать «папочкой», и им это понравится. Мужчины, которые без зазрения совести будут наслаждаться своей властью, играться, заставлять партнёра просить больше, а потом грубо втрахивать в постель, слушая, как партнёр кричит, и глядя, как он отчаянно выгибается под властными руками. Кихён не хочет нежностей. Он не хочет, чтобы с ним были милы и аккуратны. Он хочет подчиняться. И Хёну именно тот, кто до самых мельчайших деталей подходит Кихёну. Это будоражит сильнее всего. Вода, несомненно, освежает и немного трезвит, учитывая ещё, что Кихён и без этого не очень много выпил. Но с таким мужчиной быть трезвым как минимум непозволительно, поэтому Ю серьёзно намерен выпить вина. Он предпочитает остаться в своей одежде и выходит из ванной, перед этим на всякий случай глубоко вдохнув. Он не верит в Бога, но скоро, кажется, начнёт. Кихёну такую возможность предоставляют — выпить, в смысле. Сажают в гостиной в глубокое кресло и вручают бокал с искрящимся алкоголем, мягко приказывая ждать. Кихён ждёт, потому что ничего больше не остаётся, и медленно пьёт любимое вино, в полутьме разглядывая комнату. Хёну неплохо устроился, Ю заметил это ещё по просторной светлой ванной. Вообще вся обстановка в этом доме дышит богатством и способностью всё себе позволить, Кихёну даже немного неловко — у него такой роскоши нет. Когда Хёну возвращается, тёмным силуэтом появляясь в дверях, Кихён задумывается, что уверовать всё-таки никогда не поздно. Он опирается предплечьем о косяк, окидывая Ю взглядом, а потом неожиданно движется в его сторону. Не то чтобы Кихён когда-то был застенчивым, но прямо сейчас он немного боится пролить вино, потому что руки начинают мелко подрагивать. Он много тел в своей жизни повидал и был уверен, что идеальных не существует. Только вот прямо сейчас чёртов Хёну с чёртовым голым торсом, опасно возвышающийся над Кихёном, в пух и прах разносит каждое убеждение Ю по отдельности, не оставляя в его голове ни единой пылинки, которая хоть сколько-нибудь могла бы сойти за адекватную мысль. Положение ухудшается, — хотя, казалось бы, куда сильнее, — когда Хёну забирает бокал из рук Кихёна, ставит его на столик рядом с креслом, а потом… Потом он склоняется, подхватывает Кихёна под колени и спину и поднимает его только для того, чтобы развернуться, занять кресло самому и посадить Ю на свои колени. Приходится перекинуть ноги через подлокотник, а плечом прижаться к крепкой груди. — Удобно? — с улыбкой интересуется Хёну, но вопрос скорее риторический, потому что в таком положении не может быть неудобно. Он наливает себе вина из стоящей на столике бутылки и возвращает Кихёну его бокал. Ю ёрзает, устраиваясь чуть удобнее, и наконец расслабляется. Тишину прерывает лёгкий звон бокалов, а потом негромкая беседа о чём-то отвлечённом. — Ты веришь в любовь? — в какой-то момент Хёну спрашивает это. Кихён не замечает, чтобы за этим что-то скрывалось, да и вряд ли Хёну задал бы такой вопрос с целью сблизиться. — Нет. Не верю. — Необычно. Насколько же ты разочарован в жизни? Вопрос не получает ответа, да и не требует его. Кихён только отводит взгляд и допивает оставшееся вино. Хёну делает то же самое, выдыхает, отставляя оба бокала на столик, и невзначай проходится ладонью по талии Кихёна. Тот вздрагивает и непроизвольно выгибается, когда пальцы ощутимо надавливают на рёбра. — Твоя эрогенная зона — рёбра? — многозначительно усмехается, ещё раз обводя пальцами кости рёбер сквозь ткань, и чуть приближается, оставляя в изгибе шеи Кихёна мягкий поцелуй, — Учту. Ю коротко скулит, пытаясь уйти от прикосновений к излишне чувствительной части тела. Его удерживают на месте, кусая в область под ухом и оставляя там краснеющее пятнышко. Хёну разворачивает Кихёна к себе и целует впервые за этот вечер, не особенно церемонясь и не давая возможности перехватить инициативу. Но Кихён в общем-то и не пытается, скорее наоборот — позволяет брать над собой контроль, обнимает Хёну за шею. Это помогает удержаться, когда Хёну поднимается, придерживая Ю под бёдра. На кровати Кихёна снова оставляют одного — Хёну отходит к лежащему у шкафа рюкзаку и раскрывает его, что-то ища. Ю залипает на широкую спину и почти пропускает мимо ушей вопрос. — Как тебе вино? — Моё любимое, — легко улыбается Кихён, — Я приятно удивлён. Нечасто мне удаётся просто по душам поболтать с кем-то, попивая вино. Обычно всё проходит… чуть более динамично. — Нечасто, говоришь, — Хёну хмыкает, возвращаясь, и ставит на тумбочку у кровати крошечный полупрозрачный тюбик. — Вообще, такого никогда не было, но я этого не сказал, чтобы ты не обольщался, — Кихён самодовольно улыбается, смело заглядывая в чужие глаза. — Не хочешь, чтобы я почувствовал себя особенным? — Хёну посмеивается, легко толкает Ю в грудь, заставляя лечь на спину, и нависает над ним, — Тогда позволь доказать обратное. — Посмотрю на твоё поведение. — Ехидничаешь. — А ты хотел, чтобы я сказал «да, папочка»? — Может и хотел, — Хёну прячет улыбку, опуская голову. Оглаживает бока Кихёна и поддевает пальцами нижнюю пуговицу его рубашки. Ю чуть приподнимается, тянет Хёну к себе и облизывается. — Договорились, папочка, — шепчет он в чужие губы, и от одной только этой фразы ему самому хочется выть, потому что мечтал об этом чуть ли не всю свою сознательную жизнь. И он замечает — Хёну тоже явно нравится, потому что он сильно сжимает его талию, тихо рычит в поцелуй. Он даже целуется бешено, страстно, так, что у Ю немного кружится голова. Хёну выпрямляется, лёгкими движениями расстёгивая рубашку Кихёна и припадает губами к выступающим рёбрам, а потом вдруг прикусывает тонкую кожу. Кихён, не ожидая чего-то такого, резко выгибается и почти вскрикивает, цепляясь за широкие плечи. — Ах, подожди! — он делает тщетную попытку остановить Хёну, но тот и не думает прекращать, а, наоборот, ещё и пальцами пересчитывает рёбра, оставляет на них бесчисленные укусы, пуская по чужому телу вспышки садистского удовольствия. — Полегче хочешь? — хрипло спрашивает он вполголоса, чуть приподнимая голову. У него глаза сверкают, и Кихён кусает чуть припухшие губы, откидываясь на подушки, — Мы же ещё даже не начали, я думал, ты выносливей. — Посмотрим, кто из нас сдастся первым, — язвит Кихён и тут же шипит от мурашек, вызванных большими ладонями, что проходятся по груди. Хёну склоняется, останавливаясь в паре миллиметров от его лица. — Дам подсказку, — шепчет он, слегка сдавливая горло Кихёна и проводя носом по его щеке до виска, — Ты. Или, может, уже хочешь закончить, м? — Нет… не останавливайся, — бросает Ю, тяжело дыша и закрывая лицо руками, — Пожалуйста… Кихён бы не преувеличил, сказав, что это была лучшая ночь в его жизни. С утра болит исключительно только всё тело, хотя обычно частенько добавлялась ещё и психика, а иногда и вовсе только она одна. Но в этот раз всё совсем по-другому. Ю хотел уйти сразу после, не ждать до утра, но тело было настолько ватным, что он не смог даже нормально приподняться на руках. А они болят тоже, причём не слабее всего остального, потому что Кихён царапался, и из-за этого — господи боже — Хёну долго держал его руки согнутыми в локтях и сцепленными за спиной, крепко обхватывая их ладонью посреди предплечий, а потом ещё за запястья, сведя их над головой, не давая свободы, показывая свою полную власть. Причём власть эта была настоящая, не наигранная, не такая, какую можно сломить, просто проявив чуть больше инициативы. Именно такого Кихён так долго жаждал и наконец получил в полной мере и даже больше. Голос тоже знатно сипит, даже Хёнвон с усмешкой отмечает это, когда Кихён звонит ему, добираясь на автобусе до своей квартиры. Ю только огрызается, но не очень убедительно, потому что отрицать то, что он сорвал голос, глупо. «Это был лучший секс в моей жизни… чтоб ты знал, я сейчас стою в автобусе, потому что буквально не могу сесть. он не просто меня трахнул, он меня выебал…» — печатает он потом и получает «о боже, только не посвящай меня в подробности», на что усмехается и пишет ещё пару незначительных, но интимных вещей, просто чтобы побесить. Вроде: «он разрешил называть его папочкой, но и без того меня подчинил» и «знал бы ты, сколько у меня засосов на рёбрах, мне даже считать страшно», а в конце добавляет, что Че просто завидует. Хёнвон только просит избавить ото всех возможных деталей и угрожает чёрными списком, хотя Ю наверняка знает, что его друг на такое не пойдёт. Если бы Кихёна попросили описать эту ночь одним словом, то он сказал бы «пиздец» и в календаре обвёл бы эту дату красным кружком. Хёну заботился обо всех мерах предосторожности, но тем не менее был грубым и несдержанным, а ещё настолько горячим, что Кихёну просто снесло крышу. Ещё ни под кем он не выгибался так, никто не мог заставить его метаться по постели, задыхаться от возбуждения, плавиться и сгорать от прикосновений, молить о продолжении, отбросив все моральные принципы. Один только сорванный голос чего стоит, не говоря уже о запредельном количестве меток на теле и гудящей усталости даже после нескольких часов сна. Хёну побывал везде, где можно и нельзя, его руки прошлись по каждому миллиметру тела Кихёна. Хёну дикий и страстный, он просто делал в лучшем виде и не спрашивал, сводил с ума, столкнул в жаркую пучину без шанса выбраться, и это было так охуенно. И если Кихён редко запоминал даже имя очередного партнёра, то в этот раз в его голове ярким пятном отпечатывается вся ночь, начиная с момента, когда они встретились взглядами в клубе, и заканчивая тем, что уже после всего, сквозь сон, он почувствовал, как его мягко обняли со спины. Он не выносит всех этих нежностей после секса и в принципе предпочитает сваливать сразу по окончании, но в этот раз он не смог противиться, отчасти потому, что Хёну просто выжал из него все силы. Это было слишком во всех смыслах. И, что самое главное, Кихён не чувствовал себя шлюхой, не ощущал, что его просто использовали. Этот секс был не просто пустой близостью, он был полон чувств, причём самых искренних и таких чертовски необходимых. Именно этого не хватало в подавляющем числе всех прошлых партнёров Ю. Даже в этом Хёну преуспел, ещё и в прекрасном балансе сочетая аккуратность на этапе подготовки и в некоторых касаниях с необузданной и грубоватой страстью. Он максимально приближался к черте, за которой начиналось откровенное насилие, но ни разу не переступил её, не причинил невыносимой боли, исключительно терпимую, которая сливалась с наслаждением и только усиливала его. Идеальных людей не существует… Кроме Хёну. Кихён просыпается рано утром, когда солнце только-только показывается на горизонте. В комнате стоит серовато-розовая полутьма и всё ещё пахнет сексом. Ю не знает, сколько он проспал, но зато с облегчением замечает, что части его тела хотя бы немного функционируют. Его ничто не удерживает, а Хёну спит, поэтому Кихён тихо собирается и покидает это место, хотя, по правде говоря, хотел бы остаться здесь. Он хоть и выспался, но усталость, пусть и приятная, вкупе с тянущей болью во всём теле дают о себе знать, отчего передвигаться немного тяжело, а заставить себя подняться с кровати вообще оказывается почти невыполнимой задачей. Первую пару Кихён благополучно пропускает. Он сидит на кровати в своей квартире, слушая в наушниках какой-то плейлист, и рассматривает на своём теле последствия ночи. Засосы и следы укусов на грудной клетке он в конце концов всё же считает. Ровно восемнадцать. Кихён прекрасно понимает: это дохуя. Хёну буквально не оставил на нём живого места. Ю водит пальцами по почти свежим меткам, несильно нажимает на некоторые. Практически не болит, но смотреть всё равно страшновато. Именно поэтому он делает фотографию, где видно его шею, ключицы, грудь и часть согнутой в колене ноги, кожа на которой тоже далека от девственной чистоты. Эта фотография отправляется к Хёнвону вместе с эмодзи лица в ковбойской шляпе. Че читает сообщение, но не отвечает какое-то время, а потом присылает многоточие и достаточно ёмкое «удивительно что он тебя не сожрал». Кихён не привык прятать следы бессонных ночей, считая, что пялятся и крутят пальцем у виска исключительно дегенераты, не стоящие внимания; но в этот раз он перестраховывается и надевает свитер с высоким горлом и длинными рукавами, для полноты образа вешает на шею кулон с лисичкой, подаренный матерью почти три года назад. Помытую голову сушит далеко не новым феном, который работает уже из последних сил, как и сам Кихён. Каждые несколько секунд он бросает взгляд на часы, понимая, что может опоздать и на вторую пару тоже. На самом деле ему плевать, конечно, но тем не менее он решает поторопиться, тем более Хёнвон доходчиво намекает, что «если ты прямо сейчас не притащишь свой зад на пары, то не жди меня в институте ближайшие пару недель. я сюда исключительно из-за тебя хожу, а ты опаздываешь, придурок». Это оказывается отличным стимулом к тому, чтобы до остановки добраться бегом, игнорируя боль в ногах. После этого жизнь возвращается в обычное русло. Метки на теле понемногу сходят; Кихён, хоть и вспоминает иногда про Хёну, совершенно не собирается пытаться снова выйти с ним на связь. Так же стоит за диджейским пультом каждый вечер, флиртует с симпатичными парнями, умирает на парах, списывая у Хёнвона конспекты, и иногда забывает поесть. В выходные Хёнвон вытаскивает его на прогулки, иногда к ним присоединяется ещё и Чангюн, и, Кихён готов поклясться, Че со своим парнем выглядят вообще не как пара. То есть, они хорошо смотрятся вместе, но об их отношениях так и не догадаешься, если они сами не скажут. Они почти не держатся за руки, не особо нежничают, рядом с ними Ю не чувствует себя третьим лишним и может позволить себе свободно общаться с обоими. Всё идёт прекрасно. До тех пор, пока Хёну не объявляется опять. Хёнвон толкает Кихёна локтем, и тот поднимает голову, опускает на шею наушники. — Это не тот ли парень, из-за которого ты голос сорвал? Ю поворачивается в сторону, куда кивком головы указал Хёнвон. Хёну стоит у барной стойки, опираясь на неё, и о чём-то разговаривает с барменом. Кихён хмыкает и кивает, как ни в чём не бывало возвращаясь к диджейскому пульту. Хёнвона такой ответ явно не устраивает. — То есть, тебе нет дела. — Именно. А почему должно быть? Мы друг другу никто. Че замолкает, совсем растерявшись. Делает ещё попытку, но, только начав с «погоди», прерывается снова, задумываясь, что конкретно хочет сказать. Кихён косится на него ожидающе. — Да я не ухожу вроде. — Не язви, — закатывает глаза Хёнвон, — Я хотел сказать, ну… разве он тебе не запомнился? Ты никогда ни о ком не говорил с таким чувством, ещё и упоминал несколько раз. — Я и не отрицаю. Так что ты хочешь-то? — Ты просто непробиваемый. Хочу сказать, что он опять здесь. — И? — Блять, Кихён, прекрати, иначе я тебя ударю. Что «и»? Потом же связь с ним потеряешь, может, сходишь к нему поболтать? Кихён приподнимает бровь, ладонями опираясь на край пульта, и смотрит на Хёнвона, как на умалишённого. — Я не стремился устанавливать с ним связь и не собираюсь идти к нему. Чё ты несёшь вообще? — Он смотрит на тебя. Ю шумно вдыхает, сдерживая рвущийся наружу монолог, состоящий в основном из нецензурной брани. Коротко поглядывает в сторону барной стойки и тут же кожей ощущает тот самый взгляд. Такой же, как в их первую встречу. — Мне похуй, — пожимает он плечами наконец, и не врёт, — Ты сейчас пытаешься меня с ним свести или что? Хёнвон, не превращайся в сваху. Ты не курица-наседка и вроде никогда не пёкся о моей личной жизни. — Да, но… — Хёнвон мнётся, глядя, как Кихён совершенно спокойно делает свою работу, переключая и настраивая песню. Похоже, ему и правда плевать. Но Че решает сделать последний рывок, — Разве ты не хочешь повторить? — Хочу, — честно отвечает Ю, вздыхая. Он понимает, что диалога избежать не удастся, но прогибаться не собирается, — Но ты знаешь. Никогда и ни с кем- –…не спать дважды. Знаю. Ты сам себе это правило придумал и реально до сих пор ему следуешь. Это же глупо, ты не задумывался? Может, пора прекратить? — Не пора, — Кихён хмурится. Настроение бесповоротно испорчено, — Я прекращу тогда, когда посчитаю нужным, либо не прекращу никогда. Я сам решу, как распоряжаться своей жизнью, ладно, Хёнвон? Давай не возвращаться к этой теме. Ты прекрасно знаешь, почему я придерживаюсь такого убеждения. Насколько бы божественным он ни был, я не собираюсь идти наперекор своим принципам. Он не особенный. Надеюсь, это ясно. Я не буду с ним знакомиться ближе, разговаривать и тем более спать. Порадовался и хватит. Второго раза не будет. Вообще. Мы через это проходили с кучей других парней. Это был просто секс, пусть и шикарный. Хёнвон невесело усмехается, качает головой. — Твоё право. Я пошёл. К двум, как обычно, вернусь и подменю тебя. Он хлопает Кихёна по плечу, прежде чем уйти за сцену, к чёрному ходу. Оставшись один, Ю пытается раствориться в работе, как всегда это делает. Надевает наушники, чуть подкручивает регуляторы для пущей энергии и подтанцовывает по привычке. Это уже получается на автомате, но мысли пробиваются даже сквозь музыку. В какой-то момент Кихён снова смотрит в глубину зала, но не замечает знакомой широкой фигуры. Становится чуточку легче. Хёну ушёл. Кихён не совсем понимает, рад он этому или всё же не очень. И это именно то, чего он так боялся. Всё было бы отлично, если бы не было так плохо. Дело не в том, что Хёну сталкер или что-то вроде того. Совсем нет. Проблема в Кихёне. В том, что он совершенно запутался. Хёну не пытается добраться до Кихёна, заговорить с ним или узнать что-то про него через других людей. Но он неизменно появляется в клубе почти каждый день, и Кихён с завидной регулярностью чувствует на себе его взгляд. Он не навязывается и, если не думать об этом, то можно даже его не замечать. Складывается такое ощущение, будто он просто присматривает за Ю. Из-за этого Кихён, раньше в общем-то не особо страдавший от излишней скромности, не решается даже заводить новые знакомства и выбирать очередного партнёра на одну ночь. Если он и спускается со сцены, то сидит у барной стойки, попивая дайкири. Но чаще он либо остаётся у пульта и болтает с приходящим на свою смену Хёнвоном, либо просто покидает клуб. Возвращаясь домой раньше обычного, Кихён всё равно подолгу не может заснуть и чувствует себя даже более уставшим, чем когда не спал ночами по другой причине. Хёнвон явно обеспокоен состоянием своего друга и пытается узнать, в чём же причина того, что Кихён резко прекратил свои похождения. Он порывается даже сам поговорить с Хёну, но Ю чуть ли не рычит на него, пригрозив, чтобы Хёнвон не смел и думать об этом. Может, он поступает немного опрометчиво, но менять ничего не собирается и, честно говоря, ему откровенно похуй на то, что там думает Хёнвон. Кихёну бы самому в себе разобраться. Для начала. Он замечает за собой, что часто задумывается о том, как обстоят серьёзные — во всяком случае, точно серьёзнее, чем у Ю — отношения Хёнвона с Чангюном и каково вообще состоять в отношениях. Спрашивая об этом, он натыкается на непонимающий взгляд Хёнвона и вопросы о том, всё ли у Кихёна в порядке. Но всё не в порядке. Будет ли Кихён говорить об этом? Нет. Считает ли он, что его жизнь пошла по пизде после той ночи с Хёну? Да. Думает ли Ю о нём? Снова да. Много и часто. Но гонит эти мысли так же отчаянно, как гнал от себя собаку палкой когда-то в детстве. Собаку это, конечно, не остановило, и с тех пор у Кихёна на голени остался шрам. И две эти ситуации настолько схожи, что Ю боится, как бы у него не остался ещё один шрам. Только в этот раз на сердце. *** Период сессии приходит именно в тот момент, когда Кихёну совершенно не до него. Работа в клубе отходит на второй план, заменяясь нервотрёпкой с экзаменами. Ю в принципе уже не помнит, что такое здоровый полноценный сон, но сейчас недосып начинает чувствоваться в несколько раз острее. За пару предметов он получает автомат благодаря неплохим отношениям с преподавателями, но вот остальные зачёты сами себя не сдадут, поэтому приходится готовиться. Тогда же он остаётся один. Хёнвон на период каждой сессии чуть ли не переезжает к Чангюну, потому что с ним ему спокойнее переносить это стрессовое время. Чангюн сам учёбу давно забросил, и, насколько Кихён знает, он почти постоянно находится рядом с Хёнвоном, пока тот корпит над учебниками и учит билеты. Судя по фотографиям, которые Че присылает, он сидит на полу в квартире-студии своего парня в весьма нежелательной компании тетрадей, листков, документов, пособий и своего ноутбука, а сам Чангюн работает, кажется, над своей музыкой, развалившись в геймерском кресле за столом. Идиллия идиллией, но Кихёну одиноко. Особенно сейчас, когда его поглощают мысли разной степени паршивости. Он просто не может выносить вида своей квартиры и кучи заумного текста перед глазами почти целыми сутками. Ему нестерпимо хочется отвлечься: либо поспать, либо заняться с кем-нибудь сексом. Можно и то, и другое. До того, как Хёнвон вступил в отношения, они всегда переживали экзамены вместе. Потом всё изменилось. Хёнвон в принципе всегда мечтал найти свою «родственную душу» и провести с ней если не всю жизнь, то как минимум лучшие её моменты. Он верит в любовь и ищет её, а находит в конце концов в грубоватом рэпере-раздолбае с гопарскими замашками. Удивительно, куда иногда могут привести поиски любимого человека. Но они счастливы, и, хотя никогда особо не афишируют свои отношения, при тщательном рассмотрении между ними явно прослеживается мнимая красноватая ниточка, детали их взаимоотношений складываются в один большой паззл и показывают, насколько они на самом деле любят друг друга. У Кихёна всё было иначе. Его первая подростковая любовь, такая воздушная и неизведанная, новая, полная мечтами и надеждами, закончилась разбитым сердцем и насмешками над маленьким влюблённым мальчишкой. Кихён попытался ещё раз, с другим человеком, но всё вновь пошло прахом. Тогда он и перестал верить в любовь. Но жизнь продолжается, он увлекается диджеингом вслед за Хёнвоном и попадает в клуб. В это же время он познаёт всю прелесть «партнёра на одну ночь». Без всяких обязательств, просто ради удовлетворения потребностей. Сексом Кихён долгое время пытался заглушить душевную боль, и это помогало. Он ошибается снова только однажды, ведётся на сладкие речи и проводит с одним человеком вторую ночь. После первой он остаётся до утра, но его выставляют за дверь. Потом этот человек возвращается, прося дать ему шанс. И Кихён решает попробовать. Душевное спокойствие, которое Ю так долго по крупицам собирал долгие годы, его зарождающиеся принципы — всё это чуть не рассыпается к чёрту; ещё немного — и Кихён снова сорвался бы в пропасть. Тот парень проявляет симпатию, предлагает познакомиться ближе, стать парой, смотреть в будущее вместе. Но Кихён не хочет. Не хочет обжечься снова, поэтому бесцеремонно отказывает и уходит, не прощаясь. Сердце понемногу покрывается корочкой, вырабатывается навык безэмоционального отшивания любого, кто зайдёт за черту, а ещё правило: никогда и ни с кем не спать дважды, ни с кем не знакомиться ближе, чем просто партнёры на одну ночь. Ни при каких обстоятельствах, ни в каких условиях. Ни за что. Вторая ночь ведёт к симпатии, третья — к взаимной симпатии, а затем по нарастающей до любви. Любовь — вот чего Ю Кихён боится больше всего в своей жизни. Он закрыл своё сердце. Но туда снова постучали. Стук оказывается сильным и настойчивым, а голос за дверью — удивительно мягким. «Насколько же ты разочарован в жизни?» Кихён привык не спать ни с кем дважды. Но оказалось, что иногда даже одного раза может быть слишком много. Чтобы мысли не съели его заживо и не обглодали потом кости, Кихён решает выбраться из своей пустой и грустной квартиры в какое-нибудь кафе, поближе к людям. Он думает, что, может, в обществе и более светлой обстановке ему будет чуточку легче. Выбор падает на одну из его любимых кафешек, где милая официантка всегда спрашивает, как Кихён себя чувствует и не хочет ли он чего-нибудь сладкого, чтобы успокоить нервы. Ю подхватывает свой ноутбук и пару важных тетрадей, надевает чёрное худи, отражающее его настроение в данный момент, и выдвигается на поначалу противно солнечную улицу. Но потом улыбающиеся лица вокруг и хорошая погода расслабляют, и желание сдохнуть прямо сейчас немного отступает. В кафе Кихён занимает свободный столик недалеко от выхода, заказывает любимый латте с клубничным сиропом, надевает наушники и включает что поспокойней. Какое-то время он залипает на улицу за большими окнами, но потом приступает к билетам, берёт ручку и начинает читать, иногда делая пометки в тетрадях или открытых на ноутбуке документах. Смена обстановки, и правда, идёт на пользу, кажется даже, что заунывные статьи начинают запоминаться чуть легче. То ли организм и психика Кихёна действительно настолько вымотаны, то ли что-то ещё, но спустя час с лишним продуктивной работы он засыпает, сам этого не замечая. Подпирает щёку тыльной стороной ладони и проваливается в сон, в котором уже долгое время так нуждался. Впрочем, сном это трудно назвать — скорее полудрёма, без сновидений, когда все звуки внешнего мира не затухают, а только приглушаются, отходя на второй план. Но даже это воспринимается как столь нужный отдых. Ю просыпается, когда чётко чувствует чужое присутствие в непосредственной близости. Удивительно, но первой его мыслью оказывается беспокойство о сохранности ноутбука и тетрадей, потому что без них он вообще ничего не сможет сделать. Доучился. Кихён вздрагивает, вдыхает и сонно моргает, быстро обегая свои учебные материалы ещё слегка затуманенным взглядом. Слышит тихий смешок и поднимает глаза. Именно в этот момент он понимает, что всё. Пиздец. Найдите, пожалуйста, номер ближайшей психиатрической лечебницы. Напротив него сидит Хёну. Самый настоящий, буквально на расстоянии вытянутой руки, весь такой светлый и расслабленный, держит в своих чёртовых ладонях стаканчик кофе и улыбается. Сердце колотится где-то в горле, а потом резко падает и, кажется, совершенно останавливается, как и дыхание Кихёна. Он смотрит на Хёну широко раскрытыми глазами, решительно отказываясь верить во всё происходящее. — Привет… Кихён. Он одет в большой мягкий свитер, а волосы у него уютно и как-то по-домашнему слегка растрёпаны. Это как будто абсолютно другой человек, лицо точно такое же, но всё остальное просто противоположное, до ненормального сильно отличающееся от его образа в клубе. Там был властный и сильный доминант, а здесь нежный плюшевый мишка. Это слишком сильные противоречия, которые не укладываются в сонном мозгу Кихёна. Может, у него просто галлюцинации на фоне стресса? Ю раздумывает об этом, растерянно разглядывает сидящего перед ним человека и молчит. Он, наверное, выглядит сейчас либо потерянным и уставшим, либо болезненно запуганным. По тёплой отеческой улыбке Хёну непонятно, насколько ужасная картина сейчас перед его глазами. Кихён хмурится и надевает капюшон, отворачиваясь. Он закрывает ноутбук и складывает на него тетради. Сейчас, встретившись с объектом почти всех его мыслей, Кихён совершенно не радуется и вполне серьёзно намеревается уйти. Лучше уж в квартире, чем с ним. Хёну не останавливает. Наблюдает, как Ю устраивает свои вещи под мышкой, берёт недопитый латте, от которого тянет ароматом клубничного сиропа. Поднимается Хёну только тогда, когда за Кихёном закрывается дверь кафе, но всё ещё не спешит его догонять. Он и без этого достаточно его испугал. Достаточно прибавить шаг до прогулочного, и нагнать Кихёна не составляет никакого труда. Поравнявшись с ним, Хёну не начинает разговор до тех пор, пока Ю не выдерживает сам. — Что тебе нужно? — раздражённо бросает он, не потрудившись даже поднять на Хёну взгляд. — Хотя бы поговорить. — Нам не о чем разговаривать. Хёну вздыхает, сохраняя невозмутимое спокойствие, и цепляет одну из тетрадей Кихёна. Она легко выпадает из общей стопки и оказывается в чужих руках. Ю реагирует мгновенно, разворачивается, насупившись. Хёну высоко поднимает тетрадь, нагло пользуясь преимуществом в росте. Кихён морщится, тянется за ней, вставая на цыпочки. Капюшон худи спадает, и Хёну чётко может разглядеть недовольное лицо Ю. Нахмуренные брови и поджатые губы выглядят чертовски мило, и Хёну не может не улыбнуться, свободной рукой обнимает Кихёна за талию и прижимает ближе к себе. — Отдай тетрадь, — цедит Ю, — Мы не в том положении, чтобы разыгрывать сопливые сцены из тупых мелодрам. — Хорошо, только если ты согласишься меня выслушать. — Блять, ладно, что хочешь. От этих бумажек зависит моя жизнь, пожалуйста, отдай… Хёну приподнимает бровь, немного опуская кисть руки так, чтобы Кихён смог подтянуться и забрать тетрадку. Сразу же ему возвращают и заслуженное личное пространство. До этого Кихён думал, что ситуация, вроде бы, стала улучшаться. Но жизнь оказывается той ещё сукой, которая явно не собирается менять гнев на милость и продолжает безжалостно строить козни. Одной из самых главных оказывается Хёну. — Теперь ты меня послушаешь? — Вещай, — Кихён фыркает, крепче прижимая к себе драгоценные тетради и ноутбук, — Только давай сразу — я не собираюсь с тобой общаться, не собираюсь спать ещё раз, не собираюсь встречаться, не собираюсь помогать и в принципе видеть тебя тоже не очень хочу. — Внушительный список. — Ты ещё не видел список причин моей ненависти к жизни. Давай уже, о чём ты там хотел мне поведать? Скамейка в прохладной тени нависающих деревьев оказывается отличным местом, чтобы скрыться от неслабо палящего солнца и поговорить в более спокойной обстановке. Кихён откидывается на деревянную спинку и прикрывает глаза, запрокидывая назад голову и вытягивая ноги. Свои вещи он держит на коленях, большим пальцем мерно постукивает по лакированной поверхности одной из тетрадей. Выглядит знатно заебавшимся. — Ты перестал появляться в клубе… — Потому что у меня сессия и сейчас единственное, чего я хочу, — это сдохнуть. — Я… понял. Я немного переживал на этот счёт. — Не стоит. — Почему? — Потому что мне похуй, Хёну, — Кихён приоткрывает глаза и, чуть щурясь, смотрит в чистое небо сквозь листву. Солнечные лучи витиеватым узором ложатся на его лицо, и из-за этого он отчего-то выглядит ещё более разбитым, — Надеюсь, это тебе тоже понятно. Мы друг другу совершенно никто, секс — не возможность автоматически перешагнуть на уровень возлюбленных. С какого чёрта ты вообще продолжаешь за мной ходить? Хёну отводит взгляд, но решает закончить начатое. — В ту ночь… после. Уже после. Я думал, что ты останешься до утра, но, когда я проснулся, тебя уже не было. Я понадеялся, что ты просто спешил и, может, оставил записку или хотя бы свой номер. Но ничего. Ничего не было. Ты просто ушёл, так, будто тебя и не было вовсе. Будто ничего не произошло. Кихён болезненно усмехается. — А что-то было? Кроме секса. Мне кажется, ничего. Мы ничего друг о друге не узнали, не было взаимной симпатии. Это просто одна чёртова ночь, она ни к чему не обязывает. Почему я должен был оставаться или оставлять тебе свой номер? На кой оно тебе? Нет, скажи лучше, — он неожиданно опускает голову и смотрит в упор на Хёну, — Как часто ты балуешься встречами на одну ночь? — Я не… не «балуюсь». Вообще. Ты был первым. — Тогда понятно, — хмыкает Кихён, снова отворачиваясь, — Понятно, почему ты чего-то ждал и, видимо, продолжаешь ждать. Ничего не будет, Хёну. Запомни. Никакого продолжения. Одна ночь на то и одна, чтобы затем разбежаться и забыть друг друга. — Ты мог хотя бы не игнорировать меня. — А ты начинаешь меня бесить, — Кихён закатывает глаза и отталкивается от спинки скамейки, выпрямляясь, — Что с тобой произошло? Почему в клубе ты был развязным и харизматичным, а сейчас какая-то размазня? — Просто ты вообще неуправляемый, любое моё слово воспринимаешь в штыки. Я не знаю даже, как с тобой разговаривать. Ю приближается, заглядывает Хёну в глаза и произносит негромко: — Ну так не разговаривай. Он поднимается, очевидно не собираясь продолжать диалог. Хёну закусывает щёку изнутри, чтобы не сорваться, и… — Я вижу, что тебе больно. Ю вздрагивает и замирает. Он быстро оборачивается через плечо, но смотрит не на Хёну, а куда-то в сторону. — Да что ты можешь знать, — шипит он, и Хёну видит, насколько мощный эффект это произвело. — Дай мне шанс помочь тебе, — берёт Ю за руку, замечая, что она дрожит, — Пожалуйста?.. — Когда-то я уже дал шанс. Затем ещё один, и ещё. Больше я на эти грабли не наступлю, — Кихён вырывает свою руку из хватки и снова прячется в капюшоне, — Знал бы я, чем обернётся ночь с тобой, ни за что бы не согласился. Мне не нравится, что ты меня преследуешь и пытаешься как-то там «помочь». Я сам разберусь со своими проблемами. — Не разберёшься. Я психолог, и я отлично вижу твоё состояние. Тебе нужно немного поддержки… — Ты ещё и психолог, — Ю резко разворачивается, и Хёну видит на его лице вымученную улыбку, — Отлично. Прекрасно. Просто блеск. Ну, давай, и что же ты видишь? Какое такое у меня состояние, а? Давай, скажи! Скажи, как у меня всё хуёво в жизни, насколько у меня невъебически расшатанная психика, насколько я несчастен и сколько раз я думал о том, чтобы вскрыть себе вены! А, Хёну?! Давай, удиви меня, папочка! Хёну хмурится. В голове вспышками появляются воспоминания. Он встаёт, угрожающе возвышаясь над Кихёном, который сейчас похож на маленького потерянного котёнка, выпускающего коготки на всех, кто пытается к нему приблизиться. Ю не отталкивает, когда его обнимают. У него легко подрагивают плечи, он пальцами цепляется за пушистую ткань свитера Хёну. — Так… ты позволишь тебе помочь? Обещаю, я не сделаю ничего, что может тебе навредить, — Хёну мягко гладит Кихёна по спине, и тот спустя несколько секунд нерешительно кивает. Так он даёт ещё один шанс. И, говоря наперёд, — это лучшее решение за всю его жизнь. *** –…Я увидел твоё состояние ещё в нашу первую встречу, — Хёну замолкает на какое-то время, задумчиво поджимает губы и смотрит в одну точку, — Увидел, какие у тебя мешки под глазами, уловил некоторые твои движения, которые ты делаешь неосознанно и поэтому не можешь их контролировать и скрывать. Ты… был таким нервным, хотя и пытался вести себя расслабленно. Он поднимает взгляд. Кихён смотрит на свои сложенные в замок руки, и вид у него достаточно отстранённый. — Это, на самом деле, уже автоматически получается. Иногда я просто не замечаю, как начинаю присматриваться к людям и замечать мельчайшие детали их поведения. Я никогда раньше не был в клубе, где ты работаешь, но бармен оттуда — мой хороший знакомый. Он предложил мне сходить туда, сказав, что там крутые диджеи и всегда шикарная музыка. Кихён коротко усмехается: «Льстивое замечание». Хёну успокаивается, заметив, что у него получается разрядить обстановку. — Нет, правда, он так и сказал. Я по большому счёту пошёл в этот клуб только поэтому. Я не планировал с кем-то знакомиться, но ты… честно говоря, сразу приковал к себе мой взгляд. Я не ожидал, что ты спустишься ко мне и заговоришь. В твоей компании было приятно находиться, пусть я и невольно замечал некоторые детали. Но тогда я подумал: мало ли какие могут быть проблемы, поэтому не стал вмешиваться, тем более ты ясно дал понять, что не настроен на подобные беседы. Я понимал, чего ты от меня хочешь и каким предпочёл бы увидеть. Раньше я никогда даже не задумывался о возможности найти партнёра на одну ночь, но перед тобой не смог устоять. Слишком ты был… притягательный. Поэтому я сдался и решил попробовать. Надеялся на отдачу после всего этого, но ты просто исчез, не сказав ни слова. Как раз на следующий день я уехал по делам, но не мог перестать о тебе думать, поэтому сразу по приезде направился в клуб, хотел поговорить с тобой. Но ты продолжал меня игнорировать. Тогда я и подумал, что… может, я сделал что-то не так. Кихён непонимающе сводит брови к переносице и чуть поворачивает голову к Хёну, искоса глядя на него. Он поясняет: — Ты явно меня сторонился. Я не знал, в чём причина, я думал, что… переборщил, сделал тебе больно или что-то вроде того. Я старался приходить в клуб каждый день и наблюдал за тобой, пытаясь хотя бы отдалённо понять, что же всё-таки пошло не так. Ю смеётся. Хёну совсем не ожидает такой реакции, но получает именно её. Кихён прикрывает глаза ладонью, закусывает губу и улыбается, высоко подняв голову. Когда он начинает говорить, его голос слегка хрипит. Хёну слушает, не смея даже вдохнуть, чтобы снова всё не испортить. — Ты даже представить себе не можешь, насколько ты был хорош. Я сорвал голос, понимаешь? Из-за… нет, благодаря тебе. Я смотрел потом на своё тело, на каждый оставленный тобой след, и просто не мог поверить, что встретил такого идеального человека. Несколько дней потом я ходил как зомби, и в каждую свободную секунду мне в голову лезли воспоминания. Мне было даже страшно от того, как ты вписывался буквально во все мои фетиши и предпочтения, это, чёрт… это была лучшая ночь в моей жизни, вряд ли я ещё когда-нибудь испытаю что-то подобное. Это было прекрасно, это было более чем прекрасно, я даже слов не могу подобрать… В этом главная проблема. В том, что я боялся последствий, которые могут меня ждать после встречи с человеком, подходящим подо все мои стандарты, под каждый по отдельности и подо все вместе, причём я говорю не только про секс, а даже просто про поведение, внешность и черты характера. Ты сделал всё настолько охуенно, что я до сих пор иногда об этом вспоминаю, хотя после этого уже утекло столько воды… — Кихён выдыхает, его плечи опускаются. Он закрывает глаза, качая головой, — Проблема не в том, что ты сделал плохо, а в том, что ты сделал слишком хорошо. У меня есть один принцип: я ни с кем не сплю дважды, насколько бы шикарно всё ни было. Я ни с кем не схожусь и не знакомлюсь, а прошлых партнёров, пытающихся наладить отношения, просто отшиваю. Ты был… слишком. Во всех возможных смыслах. Поэтому я усиленно старался не замечать тебя. То, как я к этому принципу пришёл… долгая история. И не очень приятная. — Ты боишься любви. Из-за болезненного опыта закрылся от мира и не признаёшь никаких симпатий. Я прав? Кихён раскрывает глаза, и взгляд у него пустой. Он тяжело подаётся вперёд, горбится, опираясь локтями на свои колени. Он не отвечает, но Хёну точно знает: это правда. Именно поэтому Кихён избегал его. Потому что он влюбился. — У меня идёт сессия, — Ю издаёт почти истерический смешок, — Послезавтра у меня первый экзамен. Я чувствую, что дико переутомился из-за всего происходящего дерьма и могу просто в любой момент грохнуться в обморок. Я… устал. Устал думать обо всякой хуйне, при этом пытаясь запомнить хоть что-то из нужных мне билетов. Это слишком много. Я не вывожу. Мне трудно справляться со всем, что на меня навалилось. У меня есть друг, и он состоит в отношениях. Сейчас его парень помогает ему готовиться к экзаменам и поддерживает, у них идиллия, я отлично знаю этого человека и понимаю, что ему намного спокойнее, когда у него под боком тот, кого он любит. Он знает, что всё сдаст, и в принципе уверен в своём будущем. Я же… Кихён осекается и замолкает. Хёну видит, насколько ему тяжело говорить, поэтому не давит и ждёт, пока Ю выговорится полностью. — Я потерялся. Я не знаю, что будет завтра. Боюсь не экзаменов, а своего будущего. Бегу от своих чувств, пытаюсь забыться в кратковременных знакомствах и любимом деле, но ничего, ничего не помогает. Я стараюсь всегда держаться бодро, но сейчас… всё катится в ад. Я сам уже на пути туда. Я боюсь говорить о своих проблемах и вообще доверяться кому-либо, потому что не хочу повторения того, что было в прошлом… не считаю, что кто-то может мне помочь. Всё слишком плохо, хотя мне страшновато это признавать. Твоё появление не сделало ситуацию хуже, скорее просто… запустило механизм, который держался уже на одном честном слове. Рано или поздно всё итак разрушилось бы. Всё моё мнимое спокойствие, моя невозмутимость, да что угодно. Моя жизнь в принципе. Я не разговариваю об этом ни с кем, даже с моим лучшим другом, который для меня является единственным самым близким человеком. Я не хочу, чтобы он переживал за меня. Он счастлив, он думает о будущем, любит, да просто живёт в конце концов. Ему совершенно не нужны мои проблемы. Кихён заламывает дрожащие руки. Его аура, полная безнадёжности и отчаяния, ощущается почти физически. — Почему у всех вокруг, кроме меня, всегда всё так хорошо? В какой момент я так накосячил, что моя жизнь превратилась в сплошной цирк? Чем я заслужил всё это, Хёну? Может, хотя бы ты скажешь… Теперь, когда я снова… снова кому-то открылся. — Это вообще не так, — Хёну вздыхает, переводя взгляд от Кихёна в сторону окна, — Ты не знаешь, насколько на самом деле люди вокруг тебя депрессивные. Просто большинство стараются этого не показывать. Ты этого не заслуживаешь… никто не заслуживает. Твоя грубость и ехидство — просто защитная реакция, не так ли? — Типа того, — Ю кивает, уже не видя смысла что-то скрывать, — Пожалуйста, скажи, что поможешь мне… я слишком… и так слишком много тебе рассказал. Мне некомфортно и кажется, что я опять совершил ошибку, доверившись тебе… Я без понятия, как ты это сделал… — Что именно? — Заставил поверить тебе. — Я не заставлял, — Хёну чуть улыбается, — Ты сам решил, что мне можно доверять. Поверь, я не причиню тебе вреда. Я не привык играться с чувствами людей. — Хочется верить, — тихо произносит Ю, как-то неосознанно ёжась. Ему всё ещё трудновато доверять людям. — Давай вот что попробуем, — неожиданно бодро начинает Хёну, — Ты рассказал, что твоему другу спокойнее, когда рядом с ним его партнёр. — Но мы — не партнёры, — Кихён вздрагивает, резко напрягаясь, и хочет было отпрянуть, но его обнимают за плечи. — Кто сказал, что мы будем встречаться? Мы ведь уже говорили на этот счёт. Я не собираюсь на тебя давить и заставлять проявлять какие-либо чувства. Это твой выбор, и, если ты захочешь этого и будешь уверен, что готов, — достаточно будет только сказать. Я буду рядом вне зависимости от того, что ты ко мне чувствуешь и чувствуешь ли вообще. Давай просто… будем друзьями. Без подтекстов. Я помогу тебе успокоиться и пережить сессию — прекрасно знаю это состояние, потому что сам через всё это проходил, — а после того, как весь стресс от экзаменов пройдёт, мы попробуем сделать что-нибудь с остальными твоими травмами. Хорошо? Я хочу тебе помочь, просто на правах психолога. Что думаешь? Кихён какое-то время молчит, а потом выдыхает и перекидывает ноги через подлокотник дивана, разворачиваясь и ложась на колени Хёну. — Только если ты ещё раз со мной переспишь. — Мы приехали ко мне домой, чтобы спокойно поговорить, а не чтобы- — Я шучу, — Ю спокойно улыбается, прикрывая глаза, — Ладно. Я заебался страдать, теперь просто хочу тебе довериться. Уже похуй, что будет завтра, я в твоих руках, и ты несёшь ответственность за моё душевное состояние. — Отлично, — Хёну аккуратно кладёт руку на волосы Кихёна, перебирает пряди, разглядывая его умиротворённое лицо, — Завтра всё будет только лучше. Веришь мне? — Не могу не верить психологу. Особенно после того, как он сначала затащил меня в постель и вытряс душу, а потом резко стал плюшевым мишкой и предложил помочь, — Кихён хитро щурится, тянется, вытягивая руки, и выгибается в спине, чувствуя, как всё тело расслабляется, — Но моё предложение насчёт переспать всё ещё в силе. Я не могу упустить шанс сделать это ещё раз. — Кихён… это может тебе навредить, ты же сам понимаешь… — Не понимаю. Но ладно, раз ты так говоришь… тогда я просто у тебя переночую. И вообще буду здесь жить, пока сессия не закончится. — Если так тебе будет комфортней. — А, и кстати, Хёну… — Ну? — Спасибо. Диалоговая экстра — Всё ещё не вижу причин для твоего отказа. — Долго же ты собирался с мыслями. Я уже надеялся, что ты забыл. Послушай, это может быть тяжело для тебя. Твоя психика и без того переживает не лучшие времена. — Она всю жизнь эти времена переживает. А ты стал тем, кто смог подарить мне хотя бы немного надежды на светлое будущее. Именно поэтому я тебя об этом прошу. — Хочешь сказать, что секс помогает тебе расслабиться? — Это я и хочу сказать. Да и вообще, просто представь: ты встречаешь человека, который идеально подходит под твои предпочтения. Ты с ним спишь, понимая, что буквально попал в рай, но в то же время ты не можешь себе позволить сделать это ещё раз. А потом этот человек резко объявляется снова, сближается с тобой, и ты знаешь, что теперь тебе нечего скрывать. Я сейчас в такой ситуации. И что бы ты там ни говорил, я уверен, что на моём месте ты тоже воспользовался бы шансом. Это же не обязывает нас начинать отношения, есть такая штука — секс без обязательств. Тем более, ты реально думаешь, что если ты разрешил мне просто переночевать у тебя, то я правда всего лишь переночую? — Если я соглашусь… пообещай, что останешься до утра. — Да ты о чём вообще? Если ты согласишься, то я тут не просто останусь до утра, а поселюсь на всю оставшуюся жизнь! Как я могу уйти после такого? — В первый раз же ты как-то ушёл. — Ай, это было другое! Я в этом нуждаюсь, но после тебя так и не смог найти никого более-менее сносного. Скажи, что сможешь повторить ту ночь. — Я могу лучше. — Да куда уж лучше. — Поверь, это был не предел моих возможностей. — Страшно даже представить, что ты на самом деле можешь. — Боишься? — Ты слишком плохо меня знаешь, Хёну. Я заинтригован. Хочу увидеть всё, на что ты способен. — Не многовато будет? — Похуй. Если я снова сорву голос и завалю экзамен, то совершенно не буду об этом жалеть. Я буду жалеть только в одном случае — если снова тебя потеряю.