Ставки, поля сражений и лучшая дружба

Они только что вернулись в лагерь после особенно бурной битвы, когда Рой предложил эту идею. Маэс закинул руку на плечи Роя, чтобы тот мог выдержать большую часть его веса. Пуля задела бок Маэса, и, к счастью, казалось, что ему просто нужно наложить швы, так как она не задела ничего жизненно важного. Но если бы пуля попала всего на несколько дюймов левее… Медики в полевых условиях вряд ли смогли бы что-нибудь сделать. Маэс не был в восторге от новой травмы — вполне оправданно, но он был немного озадачен тем, насколько это потрясло Роя. Для Маэса раны были неотъемлемой частью войны. И может быть, они не планировали отправляться на нее сразу после окончания академии, но теперь они были здесь. Они должны были научиться уклоняться от удара. Или… пули, в данном случае, но все же. Рой и раньше получал множество мелких ранений, подобных этому, на поле боя, и как бы сильно Маэс это ни ненавидел, в этом был смысл. Будучи Государственным алхимиком, он просто носил на спине огромную мишень. И каждый раз, когда Рой был ранен, он отмахивался от беспокойства Маэса и бросался в следующий бой без колебаний или страха. Но.… Теперь Рой выглядел испуганным. — Рой, расслабься, — в который раз повторил Маэс. — Со мной все будет в порядке. Они зашьют меня, и я буду как новенький, хорошо? Это просто немного крови. Рой снова взглянул на Маэса, на красное пятно, покрывавшее синюю форму, и побледнел. — Вообще-то, довольно много, — сказал он и ускорил шаг. — Но… но ты прав. Ты будешь в порядке. Медицинская палатка недалеко. Голос Роя звучал так, словно он пытался убедить в этом самого себя. Маэс определенно не нуждался в уговорах. Он знал, что с ним все будет в порядке, он видел людей, переживших гораздо более ужасные вещи. Впрочем, на всякий случай…  — Ты хороший друг, Рой. Лучшее, что у меня было. Спасибо… — Не смей этого делать, — рявкнул Рой, и о, это было то самое характерное раздражение, которое так полюбилось Маэсу. — Ты не прощаешься со мной, Хьюз, я этого не допущу. Ты в порядке, перестань драматизировать. Ты, наверное, мог бы вернуться сам, но вместо этого я застрял, помогая тебе, — но рука, державшая перекинутую через плечо руку Маэса, дрожала и держала крепче, вместо того чтобы отпустить. Маэс нахмурился. — Я просто хотел сказать, что… — Мне не интересно, — снова прервал его Рой — Все, что ты хочешь сказать, может подождать до тех пор, пока тебя не вылечат, — он помолчал, потом добавил- Кроме того, я уверен, что все равно умру первым. Несмотря на боль в боку и то, как его зрение, казалось, периодически теряло фокус, эти слова были первым, что по-настоящему напугало Маэса. — Что?! Рой ухмыльнулся, и у Маэса голова пошла кругом. Неужели его лучший друг-идиот скрыл свою собственную травму, чтобы помочь ему? Это будет не в первый раз. Заметив его внезапную тревогу, Рой фыркнул. — О, успокойся, я не ранен. Я просто имел в виду… ну, ты знаешь. В общем. — …В общем, — эхом отозвался Маэс. — Ты говоришь о своей смерти «в общем», чтобы я смирился с этим? У Роя хватило наглости закатить глаза.  — Я алхимик, Маэс. Ишварцыопределенно хотят моей смерти, и многие другие люди, вероятно, тоже. — Он пожал плечами, как будто это был просто факт, к которому он привык. Маэс не сомневался, что так оно и есть. Но даже если в словах Роя была доля правды… — Нет, — сказал он, не оставляя места для возражений. — Я определенно умру раньше тебя. На челюсти Роя дрогнул мускул, но когда он продолжил, его тон все еще был легким и веселым, так что Маэс задался вопросом, не показалось ли ему это. — С чего ты взял? — Во-первых, я старше тебя… — На несколько месяцев, это вряд ли… -… и, — невозмутимо продолжал Маэс. — Ты алхимик, Рой, в твоем распоряжении огонь. Все, что у меня есть, — это ножи и пистолеты, а ты стреляешь лучше меня, даже если не пользуешься оружием. Мое убийство не займет много времени. Маэсу это точно не померещилось. Рой напрягся, когда он заговорил. — Ну, забери мои перчатки, и я все равно останусь человеком, пытающимся играть в Бога, — сказал Рой с ноткой горечи в голосе. — И все же я думаю, что ты прав. Но ты гораздо умнее меня. По крайней мере, когда дело доходит до… что ты всегда говоришь? «Броситься головой вперед навстречу опасности»? Я более безрассуден, чем ты, Хьюз. — Верно, — согласился Маэс. — Но как же тот факт, что ты до сих пор избегал смерти, несмотря на весь свой идиотизм? Я уже начал подозревать, что ты бессмертен. Это, в конце концов, рассмешило Роя. — Тогда, полагаю, есть только один способ уладить это дело. Маэс моргнул. — Что… — Давай поспорим -Поспорим, — повторил Маэс. Медицинская палатка, конечно, уже должна быть в поле зрения, но он просто смотрел на Роя, пытаясь понять, действительно ли тот говорит серьезно. — Да. Спорим на десять тысяч центов, что я умру раньше тебя, — просто сказал Рой, как будто слова, только что слетевшие с его губ, имели смысл. Как будто сама перспектива их смерти не была ужасающей. Как будто это было чем-то забавным. Маэс подыграл ему. — Конечно. За исключением того, что я сомневаюсь, что в случае твоей смерти спор на десять тысяч центов будет поддержан в суде. Если только ты не внесешь это в свое завещание, — сказал ему Маэс. И затем, после еще одного мгновения размышления: — не включай это в свое завещание. — Хорошо. Тогда, я полагаю, нам просто придется сделать это для хвастовства. — Права на хвастовство? Если единственный способ выиграть этот спор -умереть, то, что толку?.. — Мы пришли, — мягко перебил его Рой, и Маэс вздрогнул, поняв, что они действительно добрались до медицинской палатки. Он оглянулся на Роя, на лице которого играла легкая улыбка. — Видишь? Я же сказал, что с тобой все будет в порядке. Маэс не сдержал ответной улыбки и покачал головой. Неужели Рой говорил это только для того, чтобы отвлечь Маэса от его ранения? С другой стороны, возможно, сам Рой просто хотел отвлечься. …Или, может быть, он действительно верил в это. — Ты смешон, — прямо сказал ему Маэс и почувствовал, как в груди у него разливается тепло, когда улыбка Роя стала шире. — И твоя ставка тоже. Но, конечно, я поспорю. Я никогда не упущу возможности доказать, что великий Рой Мустанг ошибается. И Маэс не сомневался, что так оно и будет. Мысль о том, что Рой может умереть? Это было просто… невозможно. Рой коротко пожал Маэсу руку, прежде чем направиться в медицинскую палатку, все еще поддерживая почти весь вес Хьюза. — Мне нужен доктор! — крикнул он, и в каждом его слове слышалась настойчивость. Маэс никогда не переставал удивляться тому, как быстро Рой превращался из его лучшего друга в профессионала, солдата. Когда речь заходила о Рое, Маэс никак не мог провести эту черту. Если бы это он нес сюда истекающего кровью Роя… он был бы гораздо менее собран. А потом Рой снова повернулся к нему, и Маэс еще больше удивился тому, как на мгновение его взгляд смягчился. — К твоему сведению, Маэс, — начал он вполголоса, — ты тоже лучший друг, который у меня когда-либо был. Обязательно пошли кого-нибудь, чтобы дать мне знать, когда все зашьют, хорошо? Маэс слишком потрясенный, чтобы ответить, просто стоял и смотрел, как Рой позволил вывести себя из палатки, а его место заняли врачи.

***

— Хьюз, правда, — сказал Рой, качая головой. — Все будет хорошо. Побеспокойся о себе и о том, как снять эти швы. Хьюз только покачал головой, упрямый, как всегда.  — Мне это не нравится. Они всерьез хотят, чтобы ты пошел один? Рой закатил глаза. — Не то чтобы я никогда раньше не был на одиночной миссии. — Да, но… но, по крайней мере, рядом с тобой всегда были люди, — заметил Хьюз. — Я бы чувствовал себя намного лучше, если бы мне позволили пойти с тобой. — А теперь ты ведешь себя просто глупо, — сказал ему Рой. — Тебе все еще нужно время, чтобы выздороветь. Ты же не думаешь, что твое участие в этой миссии было бы хорошей идеей. Но Хьюза это никогда раньше не останавливало. У него была раздражающая привычка настаивать на том, чтобы он находился рядом с подразделением Роя всякий раз, когда начальство хотело, чтобы Государственные алхимики сделали что-то особенно опасное, и ошибочная вера Хьюза в то, что он должен защищать Роя, только усилилась после всего, что случилось с Хитклифом. Рой тогда тоже был один, или, по крайней мере… так и должно было быть. Хитклиф не застрелил его только потому, что Хьюз все равно решил последовать за ним. Рой действительно чувствовал себя немного лучше, когда знал, что Хьюз рядом — не то, чтобы он когда-нибудь говорил ему об этом, но Рой доверял очень немногим людям, и этот идиот каким-то образом сумел расположить его к себе, но если Хьюз поможет ему сейчас, он только подвергнет их обоих еще большей опасности. Хьюз, очевидно, был не согласен. — Конечно, нет, но и посылать тебя туда одного тоже нельзя! Рой вздохнул. — Послушай, Хьюз, последняя разведывательная миссия показала, что в этом форпосте много оружия. Устранение его может иметь решающее значение для прекращения войны, но оно, очевидно, будет довольно хорошо охраняться. У меня есть уникальная способность поджечь его с безопасного расстояния. Разведчики сказали мне, куда я должен идти для лучшей позиции, но факт остается фактом — он находится на вражеской территории, и чем больше людей я приведу, тем больше вероятность, что меня поймают. Меня просто послали взорвать все это место, а потом я сразу же вернусь. Мне даже не придется вступать в бой. Это надежный план. — Это идиотский план, — сказал Хьюз. — А моя рана — всего лишь ссадина, я сейчас не на действительной службе. Она заживет очень быстро. — Рана заживет медленнее, если ты будешь тревожить швы. — Ну, предположительно, ты все равно не «участвуешь в активных боевых действиях», так что я бы не… — Хьюз, — перебил его Рой, на этот раз, не сумев полностью скрыть нежность в своем голосе. Он никогда бы не признался в этом Хьюзу, но Рой почему-то находил это немного милым то, как Маэс был склонен волноваться. Его до крайности смущало, что Хьюз может быть такой открытой книгой. Как он умел скрывать все свои эмоции, его привязанность и забота о Рое не были исключением. И Рой действительно имел в виду то, что сказал; он считал Хьюза лучшим другом, который у него когда-либо был. За исключением, может быть, Лизы, но… слово «друг» показалось ему не совсем подходящим. — Я серьезно, со мной все будет в порядке. Кроме того, я знаю, что если со мной что-то случится, то мне придется отвечать перед тобой, а это гораздо страшнее, чем одна тайная миссия. — Хм. –Маэс тоже, казалось, с трудом сдерживал улыбку. — Ты прав, но мне все равно это не нравится. — Прекрасно, но это не твое дело, — напомнил ему Рой, и Хьюз снова нахмурился. — Эй, не смотри на меня так. Поверь, мне это нравится не больше, чем тебе, но и у меня нет права голоса. На лице Хьюза промелькнуло мрачное выражение, но оно исчезло так же быстро, как и появилось. — Ты ведь будешь осторожен, правда? Рой ответил без колебаний: — Конечно, нет. Хьюз только покачал головой. — Не знаю, чего я ожидал. — О, успокойся, Хьюз. Я вернусь еще до того, как тебе разрешат встать с постели, — пообещал Рой с усмешкой. — Вот увидишь.

***

Маэс знал, что что-то случилось; он не был идиотом, и он ясно видел это в глазах медицинского персонала. Не так давно где-то в лагере кричали, и теперь все казались встревоженными, но все они отказывались говорить ему что-либо, даже когда он требовал ответов. Может быть, они не хотели, чтобы он волновался, так как он предположительно все еще восстанавливался, но… если таков был их план, то он имел серьезные последствия. Незнание всегда было хуже, чем правда, потому что его разум продолжал придумывать то, что могло так взволновать всех, и каждая картина была ужаснее предыдущей. Рой сказал бы ему, будь он здесь, но он все еще был на своей миссии. У Маэса было ужасное, тревожное чувство, что… ну, он даже не хотел думать об этом, но время и странные взгляды, которые бросали на него люди, толпящиеся вокруг медицинской палатки, мешали ему продолжать твердить себе, что это просто совпадение. В конце концов, это был молодой рядовой, чье имя Маэс не знал, и его послали сообщить эту новость. Его буквально трясло, и было ясно, что кто-то из начальства приказал ему поговорить с Маэсом. -К-Капитан Хьюз, сэр, — начал рядовой, чопорно отдавая честь. — Я… боюсь, у меня плохие новости. Возможно, вы захотите присесть. — Он произносил заученную наизусть военную речь «сообщение плохих новостей», которую Маэс знал слово в слово. Он старался не слишком раздражаться из-за того, что ее использовали на нем, но не смог удержаться от того, чтобы не удивленно приподнять брови. Он лежал на койке в медицинской палатке, потому что его никто не отпускал, и поэтому уже сидел. Рядовой поморщился. — Что случилось? — Спросил Маэс, изо всех сил стараясь не выдать своего нетерпения. «Что бы он ни собирался сказать, это не его вина», — подумал Маэс и постарался не забывать об этом. Что было немного трудно, так как остальные его мысли кричали на рядового, чтобы он просто выложил уже все как есть. — Хорошо… видите ли, сэр, так уж случилось, что… — рядовой замолчал, затем откашлялся. — Мои извинения. Я хочу сказать, что майора Роя Мустанга… похитили. Маэс застыл. В голове у него помутилось. — Похитили, — повторил он ледяным голосом. Рядовой выглядел испуганным, и на этот раз Маэсу было все равно. — Что значит, его похитили? Кто его похитил? — Э… Ишварцы, сэр. Разведчик, который вернулся с разведданными о форпосте… он солгал. Он помогал силам Ишвара, и… это была подстава. Чтобы взять Огненного алхимика в плен. Он… он попал в засаду, сэр, и майор Мустанг был схвачен. Мы только что получили сообщение от другого разведчика, который сопровождал его на форпост; он вернулся в лагерь не так давно. А человек, который продал майора Мустанга, сейчас под арестом. Черт. Маэс медленно выдохнул, заставляя себя сохранять спокойствие. Рой был в плену у Ишварцев. Хорошо. Просто еще один удар невезения Роя. А почему бы и нет? Сейчас для Маэса было важно сохранять хладнокровие. Чтобы не отвлекаться, думая обо всем, что может происходить с Роем прямо сейчас. Чтобы не позволить своему гневу на то, что Роя подставили, поглотить его. — Ладно. Хорошо, — сказал Маэс, и его голос прозвучал тише, чем он хотел. Он постарался повысить его, когда заговорил в следующий раз. — Какой у нас план? Рядовой моргнул. — Это… план, сэр? Маэс закатил глаза. — Да, солдат, план. Спасательная операция уже идет? И что мне нужно сделать, чтобы меня отправили туда? — Я… не совсем понимаю, что вы имеете в виду, сэр, — сказал рядовой. — Мы не знаем, где находится майор, а даже если бы и знали, спасательная операция кажется… маловероятной. Маэс прищурился. — Дайте определение «маловероятно». Рядовой колебался. — Ну… он был захвачен Ишварцами, сэр. Руки Маэса сжались в кулаки, комкая белые простыни между пальцами. — Да, спасибо, вы это уже говорили. Я прекрасно это понимаю, — прошипел Маэс. — Чего я не понимаю, так это почему «маловероятно», что военные вернут одного из своих самых талантливых Государственных алхимиков. — Ишварцы не часто берут пленных, сэр, — медленно произнес рядовой, словно Маэс был идиотом. Как будто он этого еще не знал. — Майор Мустанг считается погибшим. Маэс ненавидел эти слова и отказывался принимать их. Они были невыносимы, и слишком жестоки, и просто… просто невозможны. — Вы сказали, что его похитили. — Я… да, сэр? — Если бы они собирались убить его немедленно, то не стали бы брать его в плен, не так ли? — Спросил Маэс, все еще пытаясь сдержать свой гнев. — Нет, Ишварцы обычно не берут пленных. Но они явно сделали исключение для Роя. И ты хочешь сказать, что начальство не сделает того же? Даже для Огненного алхимика? Рядовой снова моргнул, явно не зная, как на это реагировать — Забудь об этом, — процедил сквозь зубы Маэс. — Я сам их спрошу. — Он поднялся на ноги, и рядовой сделал несколько испуганных шагов назад. Одна из медсестер подбежала к нему, широко распахнув глаза. — Капитан Хьюз, — начала она. — Сэр, Вам не разрешено… Маэс проигнорировал ее, и выскочил из палатки. Во всяком случае, он не чувствовал боли от своей раны. Не со всем тем адреналином, который бурлил в его венах. Теперь у него тоже была миссия.

***

— Это действительно необходимо? — Рой сделал все возможное, чтобы показать на капюшон, хотя его руки были связаны перед ним. Тот, кто тащил его за собой, крепче сжал его плечо и потянул вперед так грубо, что Рой споткнулся и чуть не упал. — Я имею в виду, Господи, мы же в пустыне. Я бы не знал, где нахожусь, даже если бы мог видеть. Так что вы можете просто снять его… Кто-то сильно ударил Роя по затылку, гораздо сильнее, чем требовалось. И действительно, бить его, когда он не видел ударов, едва ли было справедливо. -Еще раз. Нет необходимости. Это, конечно, принесло ему еще один — более сильный удар по голове, но все же. Стоило того. Они должны были заткнуть ему рот, прежде чем ослепить, если хотели заставить его замолчать. Это была их собственная вина. И Рой полагал, что сам виноват в том, что попал в такую переделку. Даже если его подставил кто-то из разведчиков, он должен был предвидеть это. Но он этого не сделал. Он был высокомерен по поводу того, насколько легкой будет эта миссия, а это означало, что он наверняка прослушает несколько лекций «я же тебе говорил», любезно предоставленных неким Маэсом Хьюзом, когда он выберется из этого. Если. Если он выберется. Потому что Рой должен был признать, что это была самая большая неприятность, в которую он попал за последнее время. И, как любезно сообщил ему Хьюз еще в медицинской палатке, обычно у него был запасной вариант. Но на этот раз он был один. Он смутно сознавал, что, возможно, именно этого и боялся Хьюз. Рой чувствовал бы себя неловко, игнорируя опасения своего лучшего друга, если бы сам не был так напуган. Впрочем, не то чтобы он когда-нибудь показал бы это своим похитителям. Теперь они вели его вверх по лестнице, что было немного странно, поскольку Рой предполагал, что они отведут его в какой-нибудь отдаленный уголок пустыни, выстрелят ему в затылок и оставят там. Ишварцы не брали пленных. Военные Аместриса иногда делали это, чтобы вести… допросы, но не всегда. Это была не та война. Для Роя это было совсем не похоже на войну. И никогда не было. Это был бессмысленный геноцид. Но озвучить это было бы изменой, и тогда его бы тоже убили. …Хотя его шансы здесь были не намного лучше, где бы «здесь» ни было. Лестница кончилась. Рой снова споткнулся, думая, что найдет ступеньку там, где ее не было, и на этот раз услышал, как один из Ишварцев хихикнул. Он понятия не имел, сколько людей его сейчас окружает— их было довольно много, когда они набросили ему на голову капюшон. Они почти сразу же забрали его перчатки и пистолет, так что он не мог ничего сделать, чтобы остановить их, но они все еще держали его достаточно крепко, чтобы оставить синяки. А потом их вдруг не стало, и Роя бесцеремонно швырнули на землю. Он не мог удержаться со связанными руками, хоть и пытался, и его голова ударилась о пол здания, в которое его привели. Снова раздался смех, и Рой порадовался, что они не видят, как его лицо покраснело от смущения. Хотя это означало, что они не могли видеть испепеляющий взгляд, которым он смотрел на них, что было немного обидно. — Хорошо, — начал Рой, садясь и пытаясь собраться с мыслями. — Тогда чего же вы все от меня хотите? Я уверен, что военные будут рады выполнить любые требования о выкупе. Кто-то без предупреждения сорвал с его головы капюшон, и Рой быстро заморгал от резкого света, внезапно ударившего ему в глаза. — Выкуп? — переспросил один из тех, кто привел его сюда, слишком широко улыбаясь. Улыбка не коснулась его красных глаз. — Мы не берем военнопленных, в отличие от вас. Рой огляделся. Судя по всему, он находился на верхнем этаже Ишварского здания, хотя оно было явно заброшено. Полдюжины Ишварцев стояли на разном расстоянии по всему периметру комнаты. Рой сглотнул. С одним, а может, и с двумя он бы справился, даже со связанными запястьями— они не связали ему ноги, что, честно говоря, было немного обидно, —но с шестью? Если бы только они не решили драться по-честному и не вернули бы ему перчатки, это казалось маловероятным. Тот, что заговорил с ним, был ближе всех, и он все еще сжимал капюшон, который всего несколько минут назад был на Рое. Взглянув на него, он увидел, что это был не капюшон, а скорее переделанный мешок из мешковины. Кроме того, на нем была кровь, а это означало, что Рой ударился головой сильнее, чем думал. Замечательно. Его взгляд метнулся обратно к мужчине, державшему его. — Неужели? Мог бы меня обмануть. Мужчина с такой силой ударил Роя по лицу, что тот растянулся на полу, и в голове у него застучало. — Ты пленник, — выплюнул другой мужчина. Он был старше первого и не такой коренастый. Рой определенно мог бы сбить его хорошим ударом, но не осмеливался даже попытаться, когда был окружен вот так. Может быть, он и достаточно тупой, чтобы болтать без умолку, но он не был склонен к самоубийству. Во всяком случае, не совсем, хотя Хьюз, вероятно, возразил бы. — Но ты недолго им будешь. Рой надеялся, что его ухмылка была более убедительной, чем дрожь в голосе.  — Ах. Я так и думал. Странное место для расстрельной команды, но каждому свое, — сказал он, кивая на пистолет, висевший у мужчины на поясе поверх плаща. — Вы не могли бы поскорее с этим покончить? Я уверен, что у всех вас, милые джентльмены, есть еще дела. Боюсь, что и у меня тоже, хотя для вас это не имеет большого значения. Он не сел снова после того, как в последний раз был сбит с ног, только приподнялся на неустойчивом локте. За эти усилия он был вознагражден ударом ногой по локтю и еще одним ударом в грудь. Несколько мгновений Рой пытался отдышаться. Удар по ребрам наверняка что-то повредил, и у него сложилось отчетливое впечатление, что они еще не закончили. Он был прав. В тот момент, когда он, казалось, восстановил нормальное дыхание, первый человек снова пнул Роя в ребра, и на этот раз Рой был уверен, что почувствовал, как что-то сломалось. Затем мужчина нанес еще один удар в живот Роя, и пока тот задыхался от боли и внезапной нехватки воздуха, он опустился на колени, чтобы заговорить с ним. — Если ты думаешь, что твоя смерть будет быстрой, герой Ишвара, — сказал он голосом, полным едва сдерживаемой ярости, — то ты сильно ошибаешься. — Ударение на «сильно», — сказал Рой, все еще задыхаясь, и очень быстро пожалел об этом.

***

Маэс ворвался в палатку фюрера, не останавливаясь, чтобы изложить свое дело, отдать честь или что-то объяснить охранникам снаружи, которые немедленно последовали за ним с протестами. К тому времени, как он прошел три фута внутрь, на него было нацелено несколько пистолетов, но ему было все равно. Сейчас значение имел только Рой, и каждая потраченная впустую секунда означала, что вероятность смерти лучшего друга Маэса становится выше. Поэтому он подошел прямо к столу, за которым сидел фюрер, и хлопнул ладонями по столешнице. — Это правда? — Потребовал Маэс, и ярость в его голосе удивила даже его самого. Он не обращал внимания ни на что, кроме выражения лица Брэдли. — Рой был схвачен? Брэдли ответил не сразу, просто несколько мгновений выдерживал пристальный взгляд Маэса, а затем повернулся к своим генералам. — Отойдите, — приказал он, взмахнув рукой, и все немедленно подчинились. — Капитан только что получил довольно неприятное известие. Поскольку он скорбит, его неподобающее поведение будет прощено. Скорбит. Как будто Рой уже мертв. Маэсу не нужно было отрывать глаз от фюрера, чтобы понять, что гневные взгляды, обращенные на него, когда он ворвался, сменились жалостью. Их жалость не спасет Роя. — Это правда? — повторил он сквозь стиснутые зубы. Выражение лица Брэдли не изменилось. Он просто устремил свой внушительный одноглазый взгляд на Маэса.  — Да. Кулаки Маэса сжались, и он подавил желание снова стукнуть ими по столу.  — Тогда чего вы все тут сидите? — спросил он, глядя теперь на каждого из них по очереди. Фюрер вздохнул, и на этот раз ему тоже стало, почти жаль его. Почти, но не совсем, потому что его голос был все еще безжалостен, когда он ответил.  — Капитан Хьюз, сядьте, вы в шоке… — Я не тот, о ком Вам следует беспокоиться! — Маэс практически взорвался, и на этот раз он оторвал руки от стола, дико жестикулируя в воздухе — Я здесь единственный, у кого есть хоть капля, чертового, разума! — Капитан Хьюз, — начал Брэдли, и в его голосе послышались нотки раздражения, – держите себя в руках. Вы должны понять: Ишварцы не берут пленных. Маэс прищурился. — Они забрали Роя. — Да, из-за его уникального статуса Государственного алхимика. Огненный алхимик, который нанес сокрушительные удары по их силам, — медленно произнес Брэдли, как будто Маэс еще не знал всего этого. — Они, без сомнения, собираются пытать его, чтобы получить информацию. Или, возможно, просто для собственного удовольствия. — Рой не будет говорить, — сказал ему Маэс, хотя от одной этой мысли его затошнило. Пытка. Но он знал, что это правда— и то, что сказал Брэдли, и его собственные слова. Роя, вероятно, пытали прямо сейчас, но… Маэс знал, что его лучший друг умрет раньше, чем выдаст военные секреты Аместриса, хотя бы потому, что это было равносильно самой смерти. И еще потому, что Рой был ужасно упрям. Так было всегда. — Вот именно, — подтвердил Брэдли. — Именно поэтому спасательная операция бессмысленна. Бессмысленна. — Но… — Они поймут, что майор Мустанг ничего им быстро не скажет, — перебил его Брэдли. — Возможно, они уже это поняли. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как его похитили, и я не собираюсь рисковать другими людьми из-за маловероятного шанса, что он жив. — Но он же Огненный алхимик, — настаивал Маэс, не веря своим ушам. Он отказался принять это. — Его алхимия не имеет себе равных, и Вы сами сказали, что он сыграл важную роль в достижении некоторых из наших самых больших успехов против Ишварцев. Конечно, он стоит риска. — Для Маэса Рой всегда будет стоить риска. И это только потому, что он считал Роя своим лучшим другом, но Маэс знал, что высшие чины считают своих алхимиков оружием массового поражения. Не совсем люди, но они, по крайней мере, стоили того, чтобы их охраняли, хотя бы из-за их способностей. Во всяком случае, так думал Маэс. — Капитан, будьте благоразумны. Вы позволяете своим личным чувствам затуманить разум. Мы не можем рисковать, посылая несколько солдат на вражескую территорию только для того, чтобы спасти одного человека. — Один человек, который может щелчком пальцев поставить на колени десятки вражеских солдат. — Но все же один человек, каким бы могущественным он ни был, — возразил Брэдли. — Он может быть уже где угодно, капитан Хьюз. Даже если бы мы послали команду, чтобы спасти его, мы бы даже не знали, где искать. Маэс открыл, было, рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его, а Брэдли продолжил: — Рядовой, которого я послал в медицинскую палатку, получил указание сообщить вам, что майор предположительно мертв, — сказал Брэдли, его голос был спокоен и полон сочувствия, которое, как знал Маэс, было фальшивым. Эти люди никогда не заботились о Рое. Их волновало только то, что он может сделать. — Так оно и есть. Я обещаю вам, капитан, что к тому времени, как мы найдем его, спасать будет уже нечего. Маэс заставил себя сделать глубокий вдох, кипя внутри. Если он снова потеряет хладнокровие, они не будут его слушать. Честно говоря, он не был уверен, что они все равно его выслушают, но… в его голове зарождалась новая идея. — И это главная проблема? — Спросил Маэс и был поражен тем, как уверенно он это сделал. — Что мы не знаем, где Рой? Брэдли выглядел смущенным, но все же заинтригованным. — Да, помимо всего прочего, — сказал он. — Отсутствие конкретного местоположения не дает нам даже возможности помочь ему. — Что насчет крота? Брэдли моргнул. — Простите, Капитан? — Человек, который рассказал мне о случившемся, сказал, что Роя подставили. Что один из разведчиков устроил засаду. Он сказал мне, что мы задержали этого человека, — сказал Маэс. — Вы позволите мне расспросить его о местонахождении Роя? В глазах Брэдли вспыхнул огонек, который не понравился Маэсу. — Разрешение получено. Я сомневаюсь в этом, но если он что-то знает, немедленно доложите мне. Если мы точно узнаем, где найти майора Мустанга, то спасательная операция не будет таким уж глупым шагом. — Да, сэр, — ответил Маэс, отдавая честь, и, не сказав больше ни слова, повернулся на каблуках. Он все еще мог спасти Роя. Он должен был это сделать. Даже если бы фюрер не хотел посылать больше солдат в очередную потенциальную ловушку, Маэс пошел бы сам, если бы дело дошло до этого. — Капитан Хьюз? — Спросил Брэдли, заставив Маэса остановиться и оглянуться через плечо в дверном проеме. — Не убивайте его. У нас есть… особый способ казни предателей, и я уверен, что вы не захотите избавить его от этой участи, не так ли? Маэс медленно кивнул и вышел из палатки, чувствуя, как колотится в груди его сердце. У него возникло отчетливое ощущение, что он не хочет знать, что имел в виду фюрер.

***

У Роя болело все тело. Конечно, в своей жизни он получал побои и похуже, но… они били его так много раз, что он сбился со счета, и они просто продолжали это делать. Когда бы он ни заговорил, ни пошевелился, ни даже вздохнул, на него обрушивалось все больше ударов. И они даже ни о чем его не спрашивали. Рой ничего бы им и не сказал, но тот факт, что даже если бы он захотел, то не смог бы их остановить… от этого все стало еще хуже. И Рой мог стерпеть их удары, прекрасно, но он также знал, что, в конце концов, они заскучают, и это было действительно страшно. Он не испугался. Нет. Просто Рою было очень больно, поэтому вполне естественно, что кровь стучала у него в ушах, а дыхание становилось коротким и частым, несмотря на то, что они начали бить его в живот, а не в грудь. Так будет труднее проткнуть легкое, предположил он. Повезло ему. Хуже всего было с головой. Он чувствовал себя так, словно кто-то вонзил нож в его череп и повернул его — хотя он не был уверен, что это было далеко от истины, и боль была такой острой, что его зрение то появлялось, то исчезало. Наверное, сотрясение мозга. Хьюз будет в ярости. Если он когда-нибудь снова увидит Хьюза… Что начинало казаться все более маловероятным. Однако даже если шансы Роя хоть немного увеличатся, если он заткнется, он все равно ничего не сможет с собой поделать. — И это все на что ты способен? — раздраженно спросил он, заставляя себя сесть. — Может быть, если вы будете так добры и развяжете меня, я покажу вам, как правильно наносить удары?.. Один из Ишварцев, явно уставший от замечаний Роя, бросился вперед и ударил его по лицу прежде, чем он успел договорить, снова сбив с ног. Голова Роя громко ударилась об пол, и в глазах потемнело. Прошло не больше нескольких секунд, но когда Рой пришел в себя, он все еще лежал в луже чего-то мокрого. Он не открывал глаз. Его голова болела так сильно, что он едва осмеливался пошевелиться, чтобы не повредить что-нибудь еще или снова не получить удар. Так он и подслушал разговор Ишварцев. — Он вырубился? — Похоже на то. — Подождем, пока он проснется или оставим здесь умирать? - Не удивлюсь, если он вообще не очнется после такого удара. Рой едва удержался, чтобы не вскочить еще раз, ухмыльнувшись и сказать: «тебе придется придумать что-нибудь получше», но что-то его остановило. Другой голос, голос разума, возможно, и голос, подозрительно похожий на голос Маэса Хьюза, велел ему оставаться внизу. Рой Мустанг никогда не оставался в стороне, но в таком случае, если бы он не захотел, выбор был бы сделан за него. И он обещал Хьюзу, что вернется, так что… действительно, как Рой мог не слушать его сейчас? Он остался лежать и слушать. — Я предлагаю подождать, — сказал один из Ишварцев хриплым голосом. — Мы наконец-то добрались до Огненного алхимика, мы не должны позволить ему умереть сейчас. Он еще недостаточно страдал. — Будет, — пообещал другой, и Рой узнал в этом голосе первого Ишварца, заговорившего с ним. — Он познает все страдания, которые причинил нашему народу. Но нам следовало бы позаботиться о его судьбе сейчас, потому что каждая минута промедления делает его конец менее определенным. Аместрийцы будут искать его, и к тому времени, как они найдут его труп, мы уже будем далеко. — Месть не для нас, — сказал первый мужчина. — Это для тех, кого он бессмысленно убил. Мы сожжем его в этом мире так же, как он сжег наш народ, а Ишвара позаботится о том, чтобы он сгорел в следующем. За этим заявлением последовал ропот согласия, но Рой едва обратил на него внимание. Потому что он только что понял, что собираются делать Ишварцы. И хотя Рой все еще не осмеливался открыть глаза, остальные его чувства работали нормально. Он почувствовал запах бензина в тот момент, когда они начали выливать его на пол. На него. Он не пошевелил ни одним мускулом.

***

Человек, который продал Роя, был старше их обоих, хотя и ниже по званию, чем майор или капитан. Маэс даже не узнал его. Он не осознавал этого, пока не вошел, но наполовину ожидал увидеть Кимбли. Он делал такие вещи только ради удовольствия. С другой стороны, Кимбли не был разведчиком, и Рой все равно не доверял бы его разведданным. Это было в некотором роде даже хуже. Маэс задался вопросом, что такого сделал Рой, что заставил этого человека так сильно его возненавидеть, что приговорил к смерти. Или судьба хуже смерти, если подозрения Брэдли, что Ишварцы будут пытать Роя перед тем, как убить его, верны. Маэс сжал челюсть. Они могли пытать Роя прямо сейчас. От одной мысли об этом у него все еще сводило живот. Несмотря на намеки Брэдли, Маэс не станет пытать этого человека, чтобы узнать, где Рой, он не опустится так низко. Во всяком случае, он был почти уверен. Но, может быть, это было просто потому, что Маэс отказывался верить, что не сможет убедить предателя заговорить. Как бы то ни было, Маэс начнет с приятного и проигнорирует ненависть, более жестокую, чем любая из тех, что он испытывал за долгое время. В конце концов, он мог хотя бы понять, почему Ишварцы хотели смерти Роя, но это? Маэс никогда даже не беспокоился, что это может быть угрозой, никогда даже не задумывался о том, что Рой может быть предан одним из своих. Вот почему это так его напугало. — Простите за вторжение, — сказал Маэс с теплой, как он надеялся, улыбкой. -Лейтенант…? — Коллинз. — Лейтенант Коллинз. Капитан Хьюз, к вашим услугам. — Я знаю, кто ты, — практически выплюнул Коллинз с выражением явного отвращения на лице. — Ты же его друг. Огненного алхимика.- Коллинз произнес это титул как проклятие. Маэс уже начал думать, что, возможно, это был один из них. Он сохранил свою фальшивую улыбку, но по тому, как Коллинз слегка отшатнулся, понял, что она больше не доходит до его глаз. — Тогда, надеюсь, вы точно знаете, зачем я здесь. — Знаешь, я не скажу тебе, где он, — сказал Коллинз. — Я не помогу тебе спасти его. Он заслужил именно то, что получил. — И я полагаю, вы не знаете, что? — Спросил Маэс, все еще стараясь сохранять спокойствие. — Конечно, знаю, — сказал Коллинз, и у него хватило наглости ухмыльнуться. — Это была не моя идея, но когда Ишварцы сказали, что хотят сжечь этого ублюдка заживо, я еще больше захотел им помочь. Поэтично, не правда ли? Маэс действительно не должен был спрашивать. Он знал столько же, сколько и раньше, и все же он снова был здесь, желая забрать свой вопрос обратно. Они собирались сжечь Роя заживо. Может быть, они уже сделали это, и, возможно, «живой» больше не было тем словом, которое он мог бы использовать для описания своего лучшего друга. Маэс не мог заставить себя спросить, знает ли Коллинз какие-то временные рамки, которым будет следовать этот план. Он не мог заставить себя что-либо сделать или сказать, потому что его мозг просто не мог перестать представлять это. Рой, охваченный огнем, который он так часто приручал, обернулся против него. Рой, умирающий «поэтически». Рой, от такой боли все, что он мог делать, это кричать и гореть, кричать и гореть… Каждый раз, когда Маэс слышал крик Роя на поле боя, даже если это был всего лишь короткий удивленный вскрик, мог поклясться, что его сердце на мгновение останавливалось, пока он не оборачивался и не убеждался, что Рой не получил пулю между глаз. Или куда-нибудь еще, если уж на то пошло. Это было немного похоже на то, только крики были в голове Маэса. И у него не было никакой возможности убедиться, что с Роем все в порядке, поэтому он не мог заставить их остановиться. Он никак не мог знать, что Рой все еще дышит, отчего его собственное дыхание снова стало прерывистым.… По иронии судьбы, в подобной ситуации Рой сумел бы его успокоить. С другой стороны, Маэс так волновался именно потому, что это был Рой. Коллинз просто настороженно посмотрел на него. — Я не стану тебе помогать, — повторил он, хотя в его голосе звучало чуть больше сочувствия. — Я знаю, что он важен для тебя, но я не стану ему помогать. Маэс подавил ужас, который все еще испытывал при мысли о том, что Роя убьют таким образом, и снова заговорил: — Что он вам сделал? Коллинз даже удивился. — Вряд ли это из-за того, что он что-то сделал мне. Маэс усмехнулся. — Конечно, нет. Сколько же тогда Ишварцы вам платят? — Я был бы дураком, если бы отдал майора даже за большую сумму, — презрительно сказал Коллинз. — Никакие деньги не спасут меня от Аместрийских военных. Коллинз действительно был прав. Взятка не помогла бы ему выбраться из той ситуации, в которой он оказался сейчас. Но тогда что? — Рой Мустанг-чудовище, — отрезал Коллинз. — Он убил бесчисленное количество невинных людей своей адской алхимией. Это было… не то, чего ожидал Маэс. -Невинных? — недоверчиво повторил он. — Мы ведем войну… — Вы можете сколько угодно называть это войной, но Ишварцев убивают независимо от того, сражаются они или нет, — сказал Коллинз. — Это не то, на что я подписался, когда пошел в армию. Я думал, что буду помогать людям. Может быть, это ни к чему не приведет. Может быть, это, по крайней мере, даст Ишварцам шанс на успех. Но если убедиться, что Рой Мустанг умрет — это единственный способ помочь им? Что ж, хорошо. На несколько мгновений Маэс лишился дара речи.  — Вы… на самом деле никогда не разговаривали с Роем, правда, лейтенант? Коллинз моргнул. — Что? Нет, я… я видел его в лагере, несколько раз, но единственный разговор, который у нас был, это когда я дал ему ложную информацию. — Я так и думал, — сказал Маэс. — Если бы вы действительно познакомились с ним поближе, я думаю, вы бы неплохо поладили. Коллинз нахмурился.  — Ты что, не слышал, что я только что сказал?! Он чудовище, он не заслуживает того, чтобы жить, он заслуживает того, гнить в… — Он человек, — осторожно произнес Маэс. — Так же, как и вы. — Он не похож на меня. Я бы никогда этого не сделал… — Если бы вы были Государственным алхимиком, — снова перебил его Маэс. — тогда вам бы пришлось. Коллинз молча смотрел на него. Маэс вздохнул. — Думаете, этого хотел Рой, когда пошел в армию? Думаете, на это он подписался? Он тоже хотел помочь людям, но ему просто не дали такой возможности. — Если бы он действительно хотел прекратить убивать людей, то предпочел бы… — Что? Предать свою страну и быть казненным за предательство, как вы? — спросил Маэс. Это был удар ниже пояса, и он знал это, но ему было что сказать. Рой много раз поднимал идею дезертирства, но все, что нужно было сделать, это убить Роя. А остальная часть Аместрийской армии просто продолжала бы действовать без него. Рой мог бы нанести большой урон своей алхимией, но он был далеко не единственным солдатом на поле боя. Он был даже не единственным алхимиком. — Какая польза от его смерти? Остальная часть страны будет продолжать сражаться — с ним или без него — до тех пор, пока не останутся Ишварцы. А Рою всего двадцать три. Я думаю, что, как он видит это, он должен быть в состоянии сделать что-то хорошее позже в жизни, что компенсировало бы все это, по крайней мере, частично. Если бы он думал, что смерть что-то исправит, он бы уже покончил с собой.- И Маэс знал, что это правда, несмотря на недоверие в глазах Коллинза. Несмотря на то, как холодно ему стало от этого знания. Потому что, как бы Рой ни пытался убедить его в обратном, Маэс знал, что он думал об этом. — Но… но, он… ему двадцать три? — Коллинз запнулся, его голос стал тише, чем раньше. Маэс кивнул. — Честно? Хуже всего то, что он согласится с вами. Если бы он знал, почему вы это сделали, он, вероятно, подумал бы, что это оправданно. Он не будет держать на вас зла.- Маэс хотел бы сказать то же самое о себе, но в глубине души он знал, что если Роя убьют из-за этого, то Коллинза постигнет та же участь. Он был таким эгоистом. — Как ты можешь быть в этом уверен? — Потому что он мой лучший друг, — печально ответил Маэс. — Я знаю его много лет, и когда мы встретились до всего этого, он был полон решимости творить добро. Он хороший человек. Он заслуживает того, чтобы жить, чтобы иметь возможность загладить свою вину. Коллинз открыл было рот, но тут же закрыл его, не сказав ни слова. Маэс глубоко вздохнул. Когда он заговорил, его голос был мягким и опасным. — Где они его держат?

***

Рой хотел покинуть здание, как только это сделают Ишварцы, но они, скорее всего, заметят его и на этот раз вырубят, прежде чем поджечь все здание, поэтому он решил не делать этого. Мысли его путались, что, вероятно, было как-то связано с тем, сколько раз его били по голове, но даже сквозь сумятицу и растущую панику Рой понимал, что ему нужен план. Потому что, похоже, у него был единственный выход — остаться в здании, хотя оно могло сгореть в любую секунду. К счастью— или… к сожалению, предположил он, —раны на голове все еще сильно кровоточили, а это означало, что ему было с чем работать. Этот круг он знал почти так же хорошо, как свои пять пальцев, но не совсем, поскольку он был не тот, что изображен на его перчатках. Однако он все еще помнил его вдоль и поперек, так как это был первый урок, которому Мастер Хоукай научил его много лет назад. Средство защиты. Что-то вроде предохранителя, на случай, если огонь окажется слишком сильным, чтобы его контролировать. Способ уберечь пламя от слишком жаркого или слишком близкого горения. А теперь-способ выиграть время. Он сразу же приступил к работе, и хотя было трудно начертить круг со связанными руками, он не мог позволить себе ошибиться. Он закончил как раз вовремя; его алхимия вспыхнула ярким синим светом, как раз когда бензин вспыхнул оранжевым пламенем. А Рой, стоявший в центре круга, нарисованного собственной кровью, остался целым и невредимым. Он еще не был вне опасности, он был не дурак и понимал это. Вдыхание дыма, в конце концов, убьет его, и он был окружен со всех сторон пламенем и обжигающим жаром. Но, по крайней мере, теперь у него было время придумать план получше. Время, в течение которого, будем надеяться, Ишварцы уйдут. Ишварцы… Был ли хоть какой-то шанс, что они не догадались проверить карманы Роя? Они сняли пистолет с его пояса, он знал это, хотя пистолет не очень-то помог бы ему здесь. Они сорвали перчатки с его рук и, вероятно, уничтожили их. Но он не спал, пока его вели сюда, и отключился всего на несколько секунд, хотя они думали, что он без сознания. И за все это время они не обыскали его форму. С чего бы это? Они планировали убить его, сжечь, и они связали его, так в чем же была угроза? Если бы ему удалось развязать руки, Рой был уверен, что во внутреннем кармане кителя он нашел бы лишнюю пару перчаток. Если бы у него были перчатки, он мог бы сбежать. Легко. И хотя обычно он брал с собой только одну пару, он схватил другую по прихоти. Просто потому, что Хьюз так волновался. Однако Рой решил, что лучше не упоминать об этой детали при Хьюзе, иначе его друг никогда не устанет ему это припоминать. Кроме того, ему лучше не говорить Хьюзу о том, каким способом он собирается освободиться от пут, потому что это была одна из тех идей, которые его лучший друг, вероятно, назвал бы «опасной» и «глупой». Вообще-то Хьюз называл почти все его идеи опасными и глупыми, но Роя это никогда не останавливало. Если бы он сунул руки в огонь, совсем чуть-чуть, то мог бы сжечь веревку. Конечно, это было бы адски больно, но Рой не мог начать ломать пальцы, они нужны ему, чтобы щелкать. И круг все еще ярко светился, выполняя свою работу. Даже если бы у него на руках был бензин, даже если бы рукава его кителя загорелись, когда он втянет руки обратно в круг, огонь будет потушен. Это все равно повредит, но… что ж, это был лучший из вариантов. Поэтому он медленно протянул руки к ближайшему пылающему участку пола, где огонь горел почти на уровне его глаз, и наклонил их так, как только мог. И почти прошептал молитву. Он был прав насчет того, что это адски больно. Но он был также прав насчет того, что огонь сжег веревку. Рой сдержал крик сквозь стиснутые зубы и вцепился ранеными руками в китель, ища… да. Его перчатки. Они у него были. Он немедленно надел их, и его руки почувствовали себя… как-то лучше, несмотря на то, что они были обожжены. Но, может быть, это было просто потому, что когда Рой надевал перчатки, он чувствовал себя опасным. Грозным. Больше контролирует ситуацию. Меньше шансов сгореть заживо. Огонь был его оружием, и Ишварцы были глупцами, пытаясь использовать его против него. Одним щелчком он расчистил путь к лестнице, управляя огнем, чтобы создать проход. Он сделал это снова, и снова, и снова, больше падая, чем сбегая вниз по лестнице— он не мог рисковать пламенем так сильно, чтобы коснуться его. Его облили бензином. Один неверный шаг - и он уже мертв. Он продолжал щелкать, когда добрался до первого этажа. Двигать руками было больно, а некоторые волдыри на коже лопнули и начали кровоточить. Он мог только надеяться, что влаги его крови было недостаточно, чтобы лишить перчатки их силы. Дым был таким густым, а пламя таким сильным, что Рой не мог найти дверь. Он поднял руку, чтобы прикрыть рот и нос— и снова щелкнул, когда его легкие начали гореть. Ему нужен был выход, и он нуждался в нем сейчас. Поэтому, когда он увидел окно, скорее инстинкт, чем что-либо другое, заставил его подбежать и броситься на него всем телом. Он не хотел пытаться разбить его огнем, видя, что он все еще постоянно щелкает обожженными пальцами, просто чтобы держать пламя подальше от себя. Следующее, что помнил Рой, это то, что он приземлился на землю снаружи, и в его ушах эхом разнесся звук разбивающегося стекла. Первое, что он заметил, было то, что он снова мог нормально дышать. Второй была боль, настолько жгучая, что на мгновение он подумал, не обжег ли он еще что-нибудь, кроме рук. И в-третьих, он понял, что… ох. Разбивать стекло своим телом было, наверное, не самой умной идеей. Определенно опасно и глупо, даже если бы у него не было выбора. Вся его левая сторона, которой он выбил окно, была изрезана. Рукав его униформы с этой стороны был разорван, и рука под ним выглядела не намного лучше, с длинной раной, из которой уже хлестала кровь. Когда он взглянул вниз, чтобы еще раз оценить свои раны, то обнаружил, что его левый бок был так сильно рассечен, что он не мог смотреть на него. Все, что он мог сделать, — это поднять все еще ноющую голову к небу и прижать ладони к огромному осколку стекла, вонзившемуся в кожу, в надежде хоть немного уменьшить кровопотерю. Крови было так много. Его перчатки вскоре промокли насквозь и теперь были бесполезны. Он чувствовал, как она растекается под ним. Он видел ее там, где она стекала по стене рядом с окном. Рой был окружен стеклянными осколками и истекал кровью. Рой знал, что это, вероятно, плохой знак, как и его постепенно угасающее сознание. Он знал, что должен двигаться, что Ишварцы, которые притащили его сюда, все еще могут быть рядом, что остаться здесь означало бы смерть либо от их рук, либо от огня, все еще бушующего внутри. Но Рой также знал, что даже если он попытается продолжить, это не будет иметь большого значения. Самое большее, на что он сейчас способен, — это ползти, и он не доставит своим похитителям удовольствия увидеть, как он пытается пробраться обратно в лагерь через пригоршни песка. Кроме того, это только усугубило бы его травмы. И с такими травмами, как у него… Рой знал, что ему конец, если не случится чуда. Так что, несмотря на непосредственную опасность быть задушенным или сожжённым заживо, Рой, наконец, позволил себе закрыть глаза. Может быть, смерть от потери крови была бы более приятной.

***

Маэсу не составило большого труда найти адрес, который дал ему Коллинз, хотя это было в значительной степени связано с тем, что упомянутое здание горело. Это было довольно трудно не заметить. Пламя валило из дверного проема. Оно бушевало за каждым оконным стеклом. Само сооружение, сделанное из камня, не загорелось, но все внутри явно давно сгорело дотла. Он все равно раздумывал, не войти ли ему. Рой все еще был там. Должен был быть. В конце концов, Ишварцев, которые сделали это, нигде не было видно, что могло означать только одно: им это удалось. Они убили Роя Мустанга. Рой все еще был там, но Маэс погибнет, если попытается спасти то, что осталось. Если там еще что-то осталось. И Рой не хотел бы этого, как бы Маэсу ни хотелось броситься в огонь. И не важно, как сильно он все еще надеялся, что сможет спасти его. Когда он покинул лагерь, Маэс уже знал, что все обстоятельства против него. Его бок все еще болел, когда он двигался, начальство послало с ним только несколько человек в качестве прикрытия — и действительно, полдюжины солдат вряд ли можно было назвать подкреплением для чего-то подобного.Все они держались подальше от горящего здания, но и это он получил с большой неохотой со стороны фюрера. И Маэс знал, что, скорее всего, они опоздают. Но помимо всего этого, Маэс точно знал, что они не смогут спасти Роя даже до того, как подобрались близко. Он чувствовал запах дыма и бензина за милю. Здесь, рядом со зданием, запах был еще гуще, но Маэс запоздало сообразил, что один запах должен был быть, но его не было. Маэс побывал на многих миссиях вместе с Роем, чтобы распознать его. Этот запах никогда не перестанет вызывать у него тошноту, и он никак не мог понять, как Рой просто… привык к этому. Привык к запаху горящих человеческих тел. Запах, которого… здесь не было. Возможно ли это вообще? Смел ли он вообще надеяться? Коллинз точно рассказал ему, в чем состоял план Ишварцев, они бы не отпустили Роя просто так. Они бы также не взяли его с собой — они хотели его смерти. Неужели Коллинз дал ему ложную информацию? Нет, здание все еще горело. Значит, Рой был внутри, так что… где же он сейчас? Куда он делся? Один из других солдат заметил его первым. -Капитан Хьюз! –позвал он голосом, полным удивления и чего-то похожего на страх. — Здесь, на этой стороне… Маэс не слышал, что он сказал дальше, потому что уже был там, и все остальные его чувства притупились, а в глазах у него потемнело. Все, что он мог делать, это смотреть. Рой Мустанг, вырвался из преисподней только для того, чтобы практически утонуть в луже собственной крови. Она была повсюду. На стенах, на земле, на всем теле Роя, кровь запеклась в его волосах и на одной стороне лица, кровь покрывала большую часть его кителя и еще больше текла из различных порезов на теле, очевидно, вызванных разбитым окном над ним. Обе его руки выглядели изрезанными, а перчатки были покрыты таким количеством крови, что Маэс не мог сказать, было ли это от самих рук или от остального тела. Или от того и другого. Но хуже всего было со стороны Маэса. Большая часть униформы Роя была оторвана, и из-под нее торчал осколок стекла —гораздо больше, чем те, что окружали Роя на земле. И он был глубоко. Маэсу показалось, что его сейчас вырвет. Или просто отключиться прямо здесь. Но он не мог сделать ни того, ни другого, потому был нужен Рою. Маэс с ужасом наблюдал за происходящим еще мгновение, страх поднимался в нем, как огромная волна, готовая вот-вот обрушиться, а потом он увидел, как приподнялась грудь Роя. Один судорожный, мучительный вздох. Наверное, ему было очень больно. Но он был жив, и этого было достаточно. Маэс действительно мог сделать то, что намеревался. Он мог спасти его. Он должен был это сделать. Если Рой страдает, значит, он просто пытается держаться, и будь Маэс проклят, если он ему не поможет. Все остальные солдаты, казалось, были готовы просто стоять в стороне, но в следующий момент Маэс бросился вперед, опустившись на колени рядом с Роем. Он никогда не отворачивался от кого бы то ни было, особенно если этим кем-то был Рой, потому что Рой был.… Рой был его лучшим другом. Рой был для него практически семьей. Рой был не из тех, кого он мог позволить себе потерять. — Давай, приятель, останься со мной, — пробормотал Маэс, поднимая Роя так осторожно, как только мог. Они привезли с собой некоторые основные медицинские принадлежности, но… их будет недостаточно. Его единственной надеждой было вернуть Роя в лагерь, и именно это он и собирался сделать. — С тобой все будет в порядке. Все будет хорошо, просто держись. Ради меня, ладно, Рой? Он приподнялся на одно колено, стараясь как можно меньше тревожить Роя. Маэс нес его на руках, и он знал, что если бы Рой проснулся, он бы ясно выразил свое отвращение— Рой всегда ненавидел нуждаться в помощи. В последний год их учебы в Академии Маэсу однажды пришлось нести Роя в его квартиру после того, как этот идиот слишком много выпил, и Рой всю дорогу выкрикивал протесты, хотя Маэс на самом деле не слушал, потому что сильно смеялся. Теперь Рой молчал. Все еще. Его глаза были закрыты, и каждый вдох, казалось, причинял ему все больше боли. Маэс медленно встал, затем снова взглянул на Роя, все еще дышащего, прежде чем оторвал взгляд и устремил его на остальных. Все они выглядели такими же напуганными, как и он сам, но, к счастью, выражение его лица этого не выдавало. Он, вероятно, выглядел грозным, если то, как они бросились за работу, было каким-то показателем. Хорошо. Он был готов сразить любого, кто помешает ему спасти Роя. К счастью, похоже, солдаты и не собирались ему мешать. — Отвези нас обратно в лагерь, — приказал он одному из них, указывая на грузовик. — Сейчас. — Да, сэр! — Солдат уже запрыгнул за руль. Маэс забрался на заднее сиденье, и понял, что дрожит, когда ему пришлось опустить Роя на носилки, которые они принесли. Так было безопаснее для него, и Маэс это понимал, но… гораздо хуже было видеть Роя в таком состоянии, когда он не чувствовал его дыхания. Маэс наклонился вперед и обеими руками схватил Роя за запястье. Просто чтобы он мог пощупать его пульс. Просто чтобы быть уверенным. Так что он сразу же узнает, если… если… Если ему нужно будет попрощаться, даже если Рой не проснется, чтобы услышать. Солдат, который первым заметил Роя, легонько похлопал Маэса по плечу. — Не беспокойтесь, сэр, — сказал он. — Я уверен, что мы вернем его вовремя. Маэс не отрывал взгляда от своего лучшего друга. Даже не взглянул на солдата. Ему было все равно, обидит он его или испугает— единственный человек в машине, который имел для него значение, истекал кровью, и Маэс не мог заставить себя думать о чем-то еще, пока не будет уверен, что с Роем все будет в порядке.

***

Рой действительно не ожидал, что проснется, поэтому, когда он снова начал осознавать, что его окружает, это стало для него шоком. На мгновение все, что он мог чувствовать, было что-то мягкое под ним, и он задался вопросом, действительно ли он умер. Последнее, что он помнил, лежа на полу, было битое стекло. Но он довольно быстро отверг эту теорию, потому что, если бы он был мертв, он бы никуда не попал. Кроме того, как только к нему вернулись воспоминания о том, что произошло, вместе с ними нахлынула боль. У него болела голова. Его ладони и предплечья горели. Его бок горел. Но он не был мертв, и это было… что-то. Даже если Рой понятия не имел, как. А потом он заметил легкую тяжесть на своем запястье. Это не было похоже на что-то вообще, и из-за интенсивности боли он даже не заметил этого сначала, но он почувствовал это незадолго до того, как открыл глаза, и его встретил слишком знакомый вид медицинской палатки. Он взглянул, чтобы посмотреть, что он почувствовал, и… ох. Рой даже не удивился, увидев там Хьюза. А кто еще это мог быть? Он знал, что если сумеет выжить, то получит самый длинный нагоняй в своей жизни. Он даже не мог заставить себя бояться этого, когда Хьюз выглядел так. Он склонил голову к полу, одной рукой прикрывая лицо, а другой, обхватив запястье Роя, держа пальцы на его пульсе. Он выглядел измученным. Его трясло. Как долго он сидел там, постоянно проверяя, бьется ли сердце Роя? Рой был так тронут, что не знал, что сказать. В конце концов, ему не пришлось ничего говорить. Хьюз нарушил молчание: — Не могу поверить, что позволил этому случиться, — пробормотал он, и Рой понял, что Хьюз не заметил, что Рой проснулся. Он разговаривал сам с собой. — Снова. Это всегда случается, ему всегда больно, и у меня было плохое предчувствие, я должен был… Я должен был быть там быстрее. Это все моя… Его голос дрогнул, и он глубоко, прерывисто вздохнул. Он покачал головой, и Рой с немалой тревогой увидел, что Хьюз плачет. Так. Это было просто недопустимо, ни при каких обстоятельствах. — Маэс, — начал Рой, намереваясь сказать что-то еще, но он все еще не находил слов, и его голос был таким же разбитым, как и его тело, поэтому вместо этого он закашлялся. Впрочем, это не имело значения. Хьюз тут же вскинул голову, его глаза за стеклами очков покраснели и опухли. -Рой? — спросил он, и голос его звучал так же безнадежно. Он мгновенно оказался у постели Роя, хотя приступ кашля длился недолго. — Ты проснулся, ты… ты в порядке?! Что за нелепый вопрос. Однако Рой не мог заставить себя сказать это, когда Хьюз все еще просто… смотрел на него вот так. С таким явным беспокойством. Вместо этого он кивнул. Видя, что Хьюза это не убедило, Рой закатил глаза.  — Со мной все в порядке, Хьюз. Я понятия не имею, как, но на самом деле, все не так уж плохо. Хьюз все еще выглядел неуверенным. -Но это было так, — сказал он ему. — Это было очень, очень плохо. Это все еще так, я имею в виду, я… мы думали, что ты не сможешь… Он снова замолчал, и Рой едва ли мог винить его за это. Он тоже был напуган, а Хьюз всегда заботился о благополучии Роя гораздо больше, чем он сам. — Я знаю, — тихо сказал Рой. — Я тоже думал, что мне конец. Кстати, как я вообще сюда попал? Я был один, когда потерял сознание, и я был уверен, что это так.… Я был уверен, что это конец для меня. -О, — Маэс немного отступил от Роя, проводя рукой по волосам. Они были в полном беспорядке. Серьезно, как долго он сидел тут? — Я, гм. Я вытащил тебя оттуда. Он действительно казался немного смущенным по этому поводу, что не имело никакого смысла. — Ты вытащил меня оттуда? — Повторил Рой, хотя это было вполне логично. Мало кто бросился бы ему на помощь, несмотря ни на что, Рой уже достаточно хорошо это знал, и когда его схватили, он понял, что начальство сочтет это безнадежным делом. Но Хьюз был одним из тех немногих, кто всегда будет рядом с ним. На кого, как он знал, всегда можно было положиться. А кто еще это мог быть? — Конечно, я вытащил тебя, — сказал Маэс тихим голосом, как будто альтернативы просто не было. Рой знал это чувство. Он бы сделал то же самое в мгновение ока, если бы их роли поменялись местами. А так он даже представить себе не мог, каково было Хьюзу, когда он нашел его на земле, всего в крови.… Он откашлялся, чтобы отогнать мрачные мысли. — Что случилось? — Я убедил фюрера позволить мне поговорить с лейтенантом Коллинзом… — Они ведь не причинят ему вреда, правда? — Прервал его Рой и поморщился, увидев выражение лица Хьюза. — Он сделал плохой выбор, но он хороший человек. — Ты чуть не умер, — медленно произнес Хьюз, словно Рой этого еще не знал. — Из-за него. — Да, я знаю, Хьюз, я не идиот, но разве ты можешь его винить? Хьюз несколько секунд смотрел на него с мрачным и непроницаемым выражением лица. — Да, — просто ответил он — да, думаю, что могу. Рой вздохнул. — Да ладно тебе, Хьюз, он не единственный человек в армии, который считает меня чудовищем, и он даже не ошибается на счет этого, — рассудил Рой. — У него просто хватило мужества что-то с этим сделать, что, по-моему, весьма похвально. Хьюза это явно не впечатлило. — Ты. Почти. Умер, — повторил он, и в его голосе послышались резкие нотки, которых раньше не было. Рой не привык видеть своего лучшего друга таким… злым. Даже при том, что он знал, что Хьюз злится не на него. — Повторяю, я прекрасно это понимаю, но факт остается фактом: я не мертв. Кстати, это благодаря тебе, — сказал Рой с легкой улыбкой и был доволен, когда взгляд Хьюза снова смягчился. — Что тебе и удалось… каким образом? Ты говорил с Коллинзом? Хьюз колебался.  — Да, он… Я убедил его сказать мне, где Ишварцы планировали у-убить тебя. — он слегка вздрогнул, при слове «убить». Рой решил не обращать на это внимания. — Ну, — сказал Рой, несколько озадаченный. — Вот оно, пожалуйста. Хороший человек. Хьюз застонал— знакомый, многострадальный звук.  — Ну почему ты такой? — спросил он. — Почему ты всегда шутишь о своих предсмертных переживаниях? Во-первых, тот факт, что это обычное для тебя дело, является проблемой. Во-вторых, от твоей беспечности у меня еще до тридцати поседеют волосы. — Ну, тот факт, что это обычное дело, требует некоторого безразличия, не находишь? — Рой. — Что?! — Это не смешно. — Я не смеюсь! — Настаивал Рой. — Я чуть не умер, и мне больно, и я почти уверен, что большая часть моей крови теперь разбрызгана по всей пустыне, а не в моем теле, где ей и место, — Хьюз снова вздрогнул, но Рой продолжал: —и похоже, что информация Коллинза привела меня сюда, а не в могилу, так что я действительно не понимаю, почему ты так беспокоишься… — Коллинз-единственная причина, по которой ты вообще там оказался! — Хьюз оборвал Роя, его голос поднялся почти до крика. — Он продал тебя, а не спас тебе жизнь! Рой открыл было рот, но тут же закрыл его. — Я знаю, — сказал он, наконец. — Ты меня спас. Хьюз тяжело опустился на стул рядом с Роем и обхватил голову руками. — Кстати, спасибо за это, — добавил Рой, и Хьюз фыркнул. — Пожалуйста, — сказал он, и это прозвучало как нечто среднее между смехом и рыданием. — Я не мог позволить тебе выиграть пари. — усмехнулся Рой. — Ну, теперь я не могу его выиграть. Ты бы не получил свои десять тысяч центов. У меня не было времени пересмотреть завещание. На этот раз это определенно был смех. — Еще раз прошу тебя, не указывай этого в своем завещании. Рой ухмыльнулся; они вернулись к своим обычным отношениям, и он знал, что все будет хорошо, независимо от того, насколько сильно это напугало их обоих. Он должен был настоять, чтобы Хьюз покинул медицинскую палатку, а потом— идти поспать. Маэс выглядел ужасно, не то чтобы Рой мог сказать это, но… он не хотел, чтобы Хьюз уходил. — Спасибо, — повторил он серьезным тоном и поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с другом. — Я серьезно. Спасибо, что спас меня. Я твой должник. Хьюз покачал головой.  — Нет, — сказал он. — Ты мой лучший друг, Рой, и ничего мне не должен. Кроме того, в прошлый раз тебе пришлось буквально тащить меня сюда. -Это правда, — согласился Рой. — Ты действительно заставляешь меня переживать. Для того, кто так волнуется из-за моих плохих решений, ты сам не слишком осторожен. Что ты вообще собирался делать, если бы Ишварцы, захватившие меня, были все еще там? Прочитал бы им одну из своих фирменных лекций? — Я… честно говоря, не знаю. Я действительно не думал об этом. Я просто знал, что должен тебе помочь — Невероятно, — покачал головой Рой. — Маэс Хьюз, ты законченный лицемер. — Ты не имеешь права злиться на меня, — сказал ему Хьюз. — Я спас тебе жизнь, помнишь? Рой снова покачал головой, но все еще ухмылялся. Хьюз улыбнулся в ответ, но улыбка исчезла так же быстро, как появилась. — Я… я почти не знал, — сказал он, снова замолчав. Что-то всегда было не так, когда Хьюз молчал. — И я знаю, что ты это знаешь, но так оно и было… это было очень близко. Слишком близко. У тебя было такое сильное кровотечение, что ты не просыпался, и когда мы, наконец, привезли тебя сюда, все медики смотрели на тебя так, словно ты уже ушел. Как будто даже не стоило пытаться тебя спасти. — он подавился рыданием, и Рой попытался придвинуться к нему поближе, но это движение вызвало резкую боль в боку. Хьюз заметил это и снова потянулся к запястью Роя, но, похоже, передумал и взял его руку в свои. — Пожалуйста, никогда больше не пугай меня так. Они оба знали, что Рой не может этого обещать. — Не буду, — сказал Рой почти шепотом, потому что, что еще он мог сказать? Хьюз кивнул, потом снова кивнул. — Хорошо, — сказал он, и было не похоже, что он действительно в это верит, но, по крайней мере, казалось, что он немного повеселел. Насколько это было возможно, учитывая обстоятельства. — Я не знаю, что бы я делал, если бы… в любом случае. Наверное, мне стоит пойти и сказать кому-нибудь, что ты проснулся, да? — спросил он, явно не желая расставаться с Роем. — Тебе очень больно? Тебе что-нибудь нужно? Я могу пойти и взять… Когда Хьюз попытался отодвинуться и встать, чтобы выйти из палатки, Рой не отпустил его руку. Хьюз повернулся и уставился на него, его озадаченное выражение быстро сменилось легкой понимающей улыбкой. Рой не хотел смущаться.  — Мне ничего не нужно, — сказал он, сопротивляясь внезапной, необъяснимой потребности улыбнуться в ответ. — Разве что… может, останешься? Только пока? — Он тоже был напуган. И Хьюз просиял. — Не волнуйся. Ты не сможешь избавиться от меня, даже если попытаешься. — Я это уже знаю, — сказал Рой, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал раздраженно, а не весело. Или, не дай Бог, с любовь, — эту эмоцию Хьюз излучал, как солнечный свет. -В конце концов, я пытался. Сильно. Хьюз продолжал улыбаться, и Рой почувствовал, как уголки его рта невольно приподнялись. Они оба знали, что это неправда.

***

Маэс откинул полог палатки Роя и уставился на недоразумение, которое он почему-то называл своим лучшим другом. Хьюз не был удивлен, увидев его, но все же его раздражало, что Рой постоянно чувствовал необходимость рисковать своим здоровьем, несмотря на то, сколько раз Маэс очень вежливо просил его не делать этого. — Что ты здесь делаешь? Рой посмотрел на него в ответ, хоть у него и не очень хорошо получилось. Он сидел, прислонившись к одной из стен палатки, вытянув одну ногу перед собой, а другую, подтянув к груди.  — Разве не я должен спрашивать тебя об этом? — спросил он. — Это моя палатка. Ты здесь не живешь, как бы ты себя ни вел. Он вздрогнул, ровно настолько, чтобы Маэс это заметил, и быстро закрыл за собой полог платки. — Ты должен быть в медицинской палатке, — продолжал Маэс, чтобы не отвлекаться. -Восстанавливаться. Неужели ты думал, что я не замечу, что ты ушел? — Я был почти уверен, что ты заметишь, учитывая, что ты был там каждый день на прошлой неделе. Именно поэтому я и не сказал тебе. Маэс скрестил руки на груди. Рой вздохнул. — Я никуда не уходил. Маэс ущипнул себя за переносицу. — Прости, если мне трудно в это поверить. Рой только закатил глаза, что еще больше разозлило Маэса. — Я серьезно… — И я тоже! Ты все еще лечишься, тебе нужен отдых… -По словам начальства, — мягко перебил его Рой, — мне нужно начать готовиться к следующему заданию. Маэс застыл, раздражение мгновенно улетучилось.  — Что? — спросил он, и его голос прозвучал так тихо, что было удивительно, как Рой вообще мог его слышать. Рой поморщился, и у Маэса возникло отчетливое ощущение, что он надеялся, что ему не придется говорить об этом Маэсу. — Я… получил следующее задание. Это не на несколько дней, но они выпустили меня из медицинской палатки и дали мне разрешение вернуться в поле. Маэс не поверил своим ушам. — Но… это же смешно. Я должен был провести там гораздо больше времени, чем неделю, а меня только задела шальная пуля. Рой пожал плечами. — Ну, ты же не алхимик, — сказал он, как будто это все объясняло. — Мне, вероятно, не придется ни с кем драться физически, так что меньше шансов, что я усугублю свою травму. Кроме того, сейчас я в полном порядке. Маэс не купился на это ни на секунду.  — Чушь собачья, — отрезал он. Каким бы собранным Рой ни старался казаться, Маэс знал степень его травм. Он их видел. И ни в коем случае Рой не должен был возвращаться в поле так скоро. Честно говоря, его следовало отправить в больницу. Но этого не случилось, и Маэс знал почему. Потому что Рой был алхимиком. — В прошлый раз ты сказал, что не будешь ни с кем драться, и посмотри, что из этого вышло. И вообще, что это за миссия? Рой медленно выдохнул через нос и снова вздрогнул, когда попытался принять более удобное положение на полу. Он все еще дрожал. Маэс опустился на землю рядом с ним, снял с себя черный плащ, и накинул его на плечи Роя. Рой попытался вернуть его обратно. Маэс ему не позволил. Рой одарил его легкой, но не менее благодарной улыбкой. — Это… маленькое поселение Ишварских повстанцев, которое они хотят уничтожить. Полностью. Ах. Подобные задания всегда давались Рою нелегко, но он гораздо лучше умел скрывать это, чем, если ему причиняли физическую боль. И все же Маэс обычно видел и то, и другое. Он был одним из немногих, кто мог это видеть. Рою был даже хуже, чем казалось, и он был совсем не в порядке. — Не понимаю, почему другой алхимик не мог бы легко позаботиться об этом, — сказал Маэс, и Рой поморщился. — Вообще-то, я думаю, что они отправят со мной Кимбли, — сказал он. — Потому что моя последняя одиночная миссия прошла не слишком хорошо, как ты, возможно, слышал. Маэс сморщил нос. — Тем больше у тебя причин оставаться здесь. Боже, как я ненавижу Кимбли. — Я тоже, — сказал Рой. — Но фюрер считает его гениальным… Багровый алхимик. Он невероятно силен, даже если он засранец. — Он не просто засранец, он психопат, — сказал Маэс и продолжил, прежде чем передумал.- Он чудовище, Рой И улыбка, которую Рой подарил ему тогда, была… грустной. — Ты ведь знаешь, что так говорят и обо мне, верно? — Заткнись, — тут же сказал Маэс, качая головой. — Это не одно и то же, ты же знаешь. Ты делаешь это потому, что должен, а Кимбли просто… он садист. Все, чего он хочет, — это причинять людям боль, и он, вероятно, найдет способ сделать это, независимо от того, идет война или нет. Ты совершенно другой, и даже не пытайся сказать иначе, потому что я знаю тебя, Рой. Я знаю, что ты хороший человек. — Здесь это не имеет большого значения, — сказал Рой, и в его голосе прозвучала усталость. Опустошенность. — И для начальства это тоже не имеет значения. Все, что для них важно, — это то, насколько мы ценные активы, которые они могут использовать. — Ты не актив, — сказал Маэс, стиснув зубы. — Ты — человек. — Я не думаю, что Брэдли это волнует, — сказал ему Рой, глядя в землю, в то время как Маэс пытался поймать его взгляд. — Как ты думаешь, почему меня отправляют туда так скоро? Я не более чем еще одно оружие в их распоряжении, еще один алхимик с силой, которую они могут использовать. Что толку сидеть в лагере, когда я могу сжечь противоборствующие силы дотла? Моя сила настолько перевешивает шансы в нашу пользу, что они скорее рискнут моей жизнью и пошлют меня на столько сражений, сколько возможно, чем удостоверятся, что у меня было время, чтобы восстановится. Моя алхимия имеет для них гораздо большее значение, чем моя жизнь. И в этом была суть проблемы, не так ли? Рой действительно был для них просто оружием. Его сила сделала его ценным приобретением в глазах военных и чудовищем в глазах Ишварцев и людей вроде Коллинза, которые видели эту «войну» такой, какой она была. Но для Маэса… Рой был просто его лучшим другом. А этого никогда не будет достаточно, чтобы защитить его от всех остальных, кто хочет либо использовать его, либо причинить ему вред. Или и то и другое. — Я ненавижу это, — сказал Маэс тихо, яростно, и хотя он даже не собирался этого говорить, это, наконец, заставило Роя посмотреть на него. — Мне кажется, я никогда раньше не слышал, чтобы ты что-то ненавидел, — сказал Рой, слегка смутившись. — Ты невыносимо оптимистичен. — Что ж, кто-то же должен уравновесить твой постоянный негатив, — сказал Маэс, но он думал не об этом. И Рой всегда мог сказать. — Но… я серьезно. Я ненавижу это. Ненавижу, что ты в гораздо большей опасности только потому, что ты алхимик. Ненавижу видеть, как тебе больно, ненавижу то, что это случается так часто, и ненавижу то, что это, вероятно, повторится еще до того, как ты хоть немного поправишься. Ненавижу, что фюрер… — Осторожнее, Хьюз, ты вступаешь на территорию предательства. — О, как будто ты кому-то разболтаешь, — парировал Маэс и показал Рою язык, чем вызвал у него удивленный смешок. — Я просто… Я ненавижу это. Я ненавижу все, что связано с этим. Улыбка Роя погасла, и он снова уставился в землю, когда сказал: — Я тоже ненавижу все это. Так они просидели несколько минут в уютной тишине, которую могли разделить только лучшие друзья. Рой придвинулся чуть ближе, и Маэс с трудом сдержался, чтобы не заключить Роя в объятия. А так он все еще обнимал Роя за плечи и ждал, когда его стряхнут. Но нет. — Мы просто должны продолжать бороться, не так ли? — Наконец спросил Маэс. -Продолжать двигаться вперед. Это все, что мы можем сделать. Мы выберемся отсюда, а потом… мы займемся тем, что будет дальше. Рой кивнул, но выражение его лица не изменилось. — Ну, — продолжил Маэс, оживляясь, — надеюсь, ты знаешь, что я иду с тобой на это дело. Мне все равно, что скажет руководство; если ты достаточно восстановился, чтобы тебя послали в поле, то и я тоже. Кроме того, кто-то должен быть уверен, что ты не умрешь, и я знаю, что это будет точно не Кимбли. Рой снова рассмеялся, но на этот раз уже мягче. Маэс всегда считал это победой, когда он заставлял Роя смеяться, даже если он все еще не смотрел на него. — Я уверен, что они отпустят тебя без особого шума, после того ада, который ты поднял на этот раз, — сказал он. — Кроме того, мы хорошо работаем вместе. — Так и есть, — с усмешкой согласился Маэс. — Тогда я рад, что все улажено. Я буду там. — Ты всегда такой.- Слова были такими тихими, но все же безошибочными. И прежде чем Маэс успел это осознать, он почувствовал мягкую тяжесть на своем плече. — Спасибо, Маэс, — добавил Рой, скорее пробормотав это, и замолчал. Маэс рискнул слегка повернуть голову в сторону, чтобы увидеть, что Рой Мустанг, всемогущий Огненный алхимик, заснул. Он завернулся в плащ Маэса, как в одеяло, и теперь полностью облокотился на Хьюза, закрыв глаза и положив голову ему на плечо. Рой и раньше был явно измотан, он выглядел так, будто вот-вот развалится на кусочки. Круги под глазами, обожженные руки, постоянно прикрытые перчатками. Даже сейчас он прижимал одну руку к тому месту, где, как было известно Маэсу, под плащом и кителем комок бинтов все еще прикрывает его бок. Но каким-то непостижимым образом он выглядел умиротворенным. Как будто знал, что будет в безопасности. Рой мог спать и верить, что Маэс будет рядом, когда он проснется. И Маэс, конечно, будет. Всегда Его глаза защипало, когда он отвел взгляд от Роя, который начал пускать слюни, что, на самом деле, было слишком мило для того, кто мог разжечь огонь, щелчком пальцев, и уставился в землю, решив не плакать. Он не хотел будить Роя. «Я буду защищать его, — пообещал себе Маэс.- Любой ценой. Я позабочусь о его безопасности» Он рискнул еще раз взглянуть на своего лучшего друга и улыбнулся.  — У меня всегда есть ты, ты же знаешь, правда? — прошептал он, хотя Рой и не проснулся, чтобы услышать его. — В конце концов, ты мой лучший друг. Я не думаю, что смогу потерять тебя.