yours is the only touch i want

Чонгук ненавидел такие дни, когда все было намного хуже, чем обычно. Он ненавидел то, как свет казался ярче, как все, что касалось его кожи, было более заметным, как каждый вкус, казалось, взрывался во рту. Он был одет в свой слишком большой свитер и спортивные штаны, которые заставляли его выглядеть так, будто он был поглощен одеждой, но ему это нравилось. Рукава его свитера были растянуты так, что манжеты свисали до кончиков пальцев. Он без особого энтузиазма взмахнул руками, выходя из спальни. Чонгук ворчал себе под нос, щурясь от яркого света в столовой. Юнги сидел за обеденным столом, держа в руке ручку и делая пометки в тетради своего ученика. Он услышал приближение Чонгука и поднял голову, его крашеные серебристые волосы упали на очки. За прозрачными линзами его темно-карие глаза сморщились, а рот расплылся в широкой улыбке. — Привет, Чонгуки, — сказал Юнги. Голос Юнги всегда был мягким и размеренным, и это был один из тех звуков, которые Чонгук мог слушать вечно. Он чувствовал себя так, словно его окружало теплое одеяло, в котором он чувствовал себя уютно. — Привет, — устало прошептал Чонгук, — Как проходит проверка? — Ничего ужасного, — это вызвало легкий кивок со стороны Чонгука, — Ты хорошо себя чувствуешь, детка? — спросил Юнги, заметив, что Чонгук щурится, а его руки нервно двигаются. — Снова чувствительный. Это заставило Юнги отложить ручку. — Хочешь принять ванну? — спросил его парень, нахмурившись. Чонгук застенчиво кивнул, снова прищурился, быстро подбежал к свету и выключил его. Юнги усмехнулся, встал и пошел в гостиную, чтобы включить лампы. Мягкий свет освещал пространство, и Юнги видел, как напряжение покидает плечи Чонгука. — Можно тебя потрогать? — спросил он. Чонгук кивнул и протянул руки. Юнги стал подходить, чтобы обнять Чонгука, но прежде чем он успел это сделать, Чонгук вдруг сказал: — Подожди! Ты пользуешься этим противным одеколоном? Тот, что с сосной? — Нет, детка, — хихикнул Юнги, прежде чем закрыть разрыв и нежно обнять своего парня, — Я избавился от него несколько недель назад. — Хорошо, — Чонгук ответил так серьезно, что Юнги не смог удержаться от хихиканья, обнимая своего парня. → ♥ ← Чонгук наслаждался ощущением теплой воды на своей коже. Вода казалась шелковой, и он чувствовал, как волны бьют его в грудь. Юнги поставил на заднем фоне микстейп рэпера (RM, он был почти уверен, что это имя рэпера), и они молча сидели на противоположных концах ванны, их колени были прижаты к их телам. Юнги наблюдал за ним с мягкой улыбкой на губах, когда Чонгук набрал воды в чашу и поднял руки над ванной для того, чтобы позволить воде упасть между его пальцами. Золотой медальон Чонгука — тот самый, который Юнги подарил ему на их первую годовщину — лежал у него на груди. Он редко снимал его, ссылаясь на то, что забудет снова надеть, и поэтому носил его повсюду. — Почему ты так смотришь? — спросил Чонгук, застенчиво улыбаясь. — Просто смотрю на самого прекрасного парня в мире, — спокойно ответил Юнги, наблюдая, как Чонгук краснеет. Это была, конечно, первая вещь, которую Юнги никогда не изменит в Чонгуке: его неспособность скрывать свои эмоции на лице. — Это странно, — пробормотал Чонгук. Он посмотрел в сторону, и его рука бессознательно потянулась к груди и начала быстро двигать медальон взад и вперед на цепочке. Чонгук начал чертить круги в воде и уставился на свое искаженное отражение. Его волосы были убраны с лица резинкой (так, чтобы его длинные волосы не были сильно затянуты). Он нахмурился. — Мне нужны мои серьги, — пробормотал он. — Где они? — спросил Юнги, вставая и собираясь выйти. — Там, где они всегда. — Гук-а. — В коробке в комоде. — Спасибо, детка. Чонгук кивнул и с раздражением откинулся в ванне. Он смотрел, как Юнги пытается пробраться через полутемную комнату, пытаясь обернуть полотенце вокруг талии. Он ударился бедром о прилавок, когда немного поскользнулся, заставив Чонгука хихикнуть. Юнги нежно улыбнулся, его сердце согрелось в груди, когда он вышел из ванной в их спальню. Как и сказал Чонгук, его шкатулка с серьгами и кольцами стояла в комоде. Юнги осторожно открыл ее и усмехнулся, увидев, какой беспорядок внутри — резкий контраст с тем, как чистоплотен Чонгук в их квартире. Он осторожно выбрал набор с маленькими треугольниками, прикрепленными к кольцу. Он быстро закрыл шкатулку и вернулся в ванную, где Чонгук бормотал себе под нос тч-тч-тч, глядя на воду. Юнги увидел, что он снял резинку с волос и теперь они были в беспорядке на его голове. Он просто кивнул, вернулся в ванну и протянул серьги Чонгуку. — Спасибо, хен, — тихо сказал он, прежде чем вставить кольца в уши и зафиксировать их на месте. — Для тебя все что угодно, Оставшееся время они провели в ванне в полной тишине. → ♥ ← В конце концов им пришлось выйти, потому что вода стала слишком холодной. Чонгук снова был в своей огромной толстовке и спортивных штанах, а Юнги переоделся в свою синюю пижаму. Теперь они сидели на диване, Чонгук был достаточно далеко от Юнги, чтобы их тела не соприкасались, но достаточно близко, чтобы его парень все еще мог провести руками по волосам Чонгука. Раньше в такие моменты Чонгук читал, а у Юнги играла музыка, но сейчас в квартире была тишина и Чонгук смотрел в пустое пространство. Первоначальный дискомфорт, который он чувствовал ранее, в основном ослаб, но он все еще чувствовал себя сверхчувствительным ко всему. Он попытался выяснить, не было ли чего-то особенного, что истощило его накануне, но все, что он сделал, это пошел работать в инженерную фирму и всё было нормально. Никаких встреч, только он в своей кабинке с несколькими скрепками для бумаг, которые он вертел в руках, пока проектировал. Иногда такие дни были вызваны несколькими днями постоянной стимуляции, иногда они были вызваны ничем особенным, и его мозг просто решил отметить все, что соприкасалось с его телом, вместо того, чтобы игнорировать ощущения. К счастью, Юнги понял. Он всегда все понимал. Было несколько человек, которые никогда не понимали, не говоря уже о том, чтобы пытаться понять. Люди, которые, когда Чонгук сказал им, что он аутист, сказали: — Ну, ты не выглядишь как аутист, — как будто это была какая-то попытка заставить его чувствовать себя нормальным (но он вроде как понимал, что они имели в виду, даже если это причиняло ему боль). Но в том-то и проблема, что он не был нормальным и никогда им не будет. В течение последних 6 лет Юнги всегда был рядом с ним, и он никогда не сможет сказать Юнги, как много это значит для него. Годы людей приходили и уходили, некоторые прямо говорили, что «странность» Чонгука раздражала, в то время как с другими он просто был собой. Многие годы люди насмехались над ним за то, что он не понимает образного языка и воспринимает вещи слишком серьезно, люди говорили ему, чтобы он перестал ерзать и что его лицо странно дёргается. Но Юнги было все равно. Юнги оставался рядом с ним в хорошие дни и дни, подобные этим. Те, где Чонгук был бы плачущим беспорядком на грани срыва. Он знал, что Юнги знает, как много это значит для него, но он все еще не мог отблагодарить парня. Он почувствовал, как по щеке скатилась слеза, и это вывело его из оцепенения. Пальцы, которые скребли его по голове, замерли, прежде чем пробежаться по волосам. Краем глаза он заметил, что Юнги смотрит на него, и знакомый ужас заполз в его желудок. Тревога затуманила его разум, когда мысль обо всех взглядах, которые он вытерпел, вернулась, кружась в его голове, как буря. — Мне очень жаль, — воскликнул он, — Мне очень жаль, что я заставил тебя бросить тетради учеников, чтобы позаботиться обо мне. — Нет, нет, нет, Чонгук… Не расстраивайся. И не извиняйся, — тихо ответил Юнги, — Я хотел позаботиться о тебе, потому что ты плохо себя чувствовал. — Но я не забочусь о тебе, — фыркнул Чонгук, — Я не говорю тебе, как сильно я люблю тебя. Я не обнимаю тебя, когда тебе это нужно. Я не делаю таких вещей. — Но ты заботишься обо мне по-своему, — сказал Юнги, — Ты покупаешь мне ручки, потому что замечаешь, что они у меня кончаются. Ты помнишь события и напоминаешь мне о них. Ты всегда покупаешь книги, которые, как ты знаешь, я хочу прочесть. — Я знаю, но все же- — Чонгук, — предупредил Юнги, — Я забочусь о тебе, потому что хочу. Да, у тебя могут быть разные проблемы, но это не заставляет меня любить тебя меньше. Мне нравится, как ты все запоминаешь и всегда помогаешь мне держать себя в руках. Ты узнаёшь о чем-то, что мне нравится, и запоминаешь эту информацию на долгие годы. — Время исповеди — я составляю списки, — признался Чонгук, — И я держу их на ложном дне в своей шкатулке для драгоценностей, на случай, если забуду. — Но ты не забываешь, — вмешался Юнги, — Просто… Чонгук, я тебя обниму. Чонгук ухмыльнулся и позволил Юнги обнять себя. Он почувствовал, как Чонгук на мгновение напрягся, прежде чем растаять в объятиях. Их конечности были переплетены, и лицо Чонгука было прижато к ключицам Юнги, но на их лицах были гигантские улыбки. — Ты — единственное прикосновение, которое я хочу, — прошептал Чонгук в теплую кожу Юнги, вдыхая розовый аромат его тела, — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, мой Чонгуки, — прошептал в ответ Юнги.