***
Сэйнт лениво тянется на постели и, сонно щурясь, смотрит на Галфа. Тот и не думает просыпаться, ведь сегодня ему на работу не надо. Он выходит только через пару дней, а вот Саппу уже сегодня нужно быть в офисе.
Галф и Сэйнт друзья детства. Они вместе росли, вместе ходили в школу, вместе учились в университете. И даже ни разу друг от друга не уставали.
Сэйнт, росший в консервативной семье, является крайне чувствительным и неуверенным человеком. Всю жизнь он мечтал стать писателем, чтобы позволить своим произведениям ожить в мечтах людей, но родители не одобрили такого выбора. В итоге, после долгих споров и раздумий было решено, что Сапп поступит на филологический, и, сначала
заработает себе достойное имя, а потом уже, возможно, будет писать свои
бредни — как выражался отец. Нет, конечно Сэйнт писал, вот только публиковать ничего не решался, да и где он взял бы денег? Это ведь недёшево.
У Галфа всё было проще. Понимающие мама и бабушка, что воспитывали его с раннего детства, позволяли и давали Канавуту всё, что он хотел. Когда встал выбор о профессии, Галф предпочёл мечтам о киноиндустрии менеджмент и экономику. Желание заработать деньги, чтобы отплатить семье, чтобы обеспечить себя — стало превыше всего остального, да и честно говоря, Галф хоть и хотел сниматься в кино, но перед камерой каменел. Такая вот ирония.
И вот, закончив университет, и, получив хорошую работу по рекомендациям, два юных парня готовились изменить свою жизнь, перевернуть её, открыть для себя новые возможности. Познать её красочный вкус, узнать потаённые ощущения тени.
Сапп лениво поднимается с кровати, тихо шаркая в ванну. Они снимают с Галфом однокомнатную квартиру. Решили не тратить лишние деньги: они могут и в одной кровати поспать вместе, а деньги лишними не бывают.
Голова словно вакуумом наполнена, а глаза красные, словно Сэйнт в них мыла налил. Не в самом лучшем виде, как ему кажется, он поедет на работу. Точно не в самом лучшем. Надев лёгкую белую рубашку с высоким воротником и классические бежевые брюки, Сапп всё-таки решается замазать круги под глазами, чтобы не создать ложного впечатления на новом рабочем месте, первом, в первый рабочий день.
Ездить в общественном транспорте Саппу всегда не нравилось, а сегодня, по закону подлости, что килька в банке, людьми набит автобус. Сэйнт уже не знает, куда ему встать, чтобы не помять одежду, чтобы не зацепить на себя запах чужого пота. От одной мысли дрожь отвращения: Саппу очень не нравится, когда его трогают чужие люди, особенно в чём-то неопрятные. Он, конечно, никого не обвиняет, ситуации бывают разные, но и демоны Сэйнта имеют место быть. И хорошо, что ему не приходится ехать долго. Всего одиннадцать остановок, и Сапп вываливается из треклятого автобуса. Он глубоко вдыхает, смотря на широкое пятиэтажное застеклённое здание. Его сердце бешено стучит, а паника когтями щекочет желудок. Каждый шаг на ступеньки, кажется ему ударом раскалённого хлыста, а открывающаяся дверь, словно скрежет когтей Крюгера по стали, поражает нервы.
Он совсем не осознаёт, что происходит, но подходит к девушке на ресепшене, говоря скорее на автомате. Та вежливо улыбается и указывает путь.
Сэйнт неуверенно идёт к нужной двери, замирая перед ней. Ему хочется оттянуть этот момент, но рука сама поднимается и стучит, и когда слышится громкое: «Войдите», Саппа окончательно отрезвляет, и он хладнокровно проходит внутрь.
Ох уж эти эмоциональные горки.
— Здравствуйте, Господин Сапп. Присаживайтесь, — говорит мужчина, указывая на стул.
Сэйнт послушно садится на него, во все глаза смотря на своего нового начальника. Он высокий, слегка полноватый, лицо не злое.
— Какие у Вас красивые глаза! — восхищённо подмечает мужчина. Сэйнт застенчиво улыбается. Это он слышит с детства, ведь поразительный зелёный цвет никого не оставляет равнодушным. — Так что заставило Вас выбрать нашу компанию?
— Отзывы, — вырывается со рта Сэйнта, — ну, то есть…
— Не нервничайте, — улыбается мужчина. — Меня зовут Кхун Сакда. Можешь обращаться ко мне
Пи. Я же могу к тебе на
ты?
— Конечно, — кивает Сэйнт. — Я искал компанию с хорошими отзывами. Мне важна атмосфера. Я социофобный, слегка, — смеётся. — И мне не хочется испытывать дискомфорта, но с тем же я хочу работать в компании высокого уровня.
— У тебя и правда хорошие рекомендации, да и ты довольно-таки грамотный, а что важнее, своеобразный. Ты в каждой работе оставляешь свой незримый, но отличительный шлейф. Меня это восхищает. Скажу честно: думаю, в мои руки попал неогранённый алмаз!
Сапп робко улыбается, опуская глаза, а Сакда продолжает:
— Ты будешь сидеть в кабинете триста тринадцать, это на втором этаже. В кабинете будешь ты и ещё один сотрудник. Тебе повезло. Там недавно место освободилось, а то пришлось бы сажать тебя в офис.
Сэйнт с благодарностью смотрит на мужчину.
— Вот тебе работа на сегодня. Как закончишь, можешь идти домой, — и тянет в руки Сэйнта четыре тонких папки.
— Но рабочий день…
— Не переживай так, — улыбается Кхун. — Тебе сейчас надо привыкнуть, влиться, обжиться. Когда работа будет, то ты про сон забудешь! — и заливисто смеётся, от чего Саппу становится легче. Он забирает папки и, прежде чем уходит, кланяется своему начальнику, выходя из кабинета.
Он поднимается на второй этаж, отвечая на приветствия пока ещё незнакомых ему людей, а затем заходит в теперь уже свой кабинет, где встречается взглядами с широко улыбающимся парнем.
— Привет! Ты Сэйнт? — голос очень мелодичный, а вишнёвые губы привлекают внимание.
— Точно, — отвечает Сапп. — А ты?..
— Флюк, — и тянет руку. — Рад буду поработать с тобой! Какие глаза у тебя красивые!!!
— Спасибо и... взаимно.
— Нравится в компании? — спрашивает Флюк, катаясь на стуле.
— Пока да, — осматривая рабочее место, отвечает Сапп.
— Работать можно и на дому, — поясняет Натат, — ну тебе пока нельзя, — и показывает язык.
— А кому можно ж? — по-доброму язвит Сэйнт.
— Ну… редакторам, которые уже имеют положение! — гордо отвечает Флюк.
— Ты, видимо, не имеешь, — шутит Сапп, за что получает кулаком в плечо от Флюка.
— Дура-а-а-ак.
Сэйнт улыбается, открывая первую папку. Флюк помогает ему разобраться с компьютером, программами, с которыми придётся работать, и внимательно смотрит за его работой, порой удивлённо спрашивая, почему Сапп решил здесь что-то исправить. Сэйнт умиляется такой непосредственности нового знакомого, но с удовольствием всё поясняет. И заканчивает уже к трём часам, а вот Флюку сидеть и сидеть. Сапп предлагает свою помощь, но Натат настойчиво отказывается, уверяя, что справится сам. Сэйнт недоверчиво смотрит и решает оставить свой номер, чтобы в случае чего, Флюк не стеснялся и спрашивал совета! И стыдливый румянец — лучшая благодарность!
Сапп спускается на лифте, уже собираясь ехать домой, как натыкается на Сакду.
— О! Сэйнт! А я к тебе!
— Да?
— Слушай… — чешет затылок. — Ты уже всё, да?
— Угу…
— Тут ЧП у нас. Мой интервьюер сейчас на скорой с приступом острого гастрита умчал, а на четыре у него интервью с очень известной знаменитостью! Мы не можем отменить!
— Вы хотите, чтобы я взял интервью? — уточняет Сапп, быстро хлопая ресницами.
— Не беспокойся, — улыбается Кхун, — вот вопросы, — и тянет листы, — просто запиши ответы. Он уже предупреждён, что приедет другой человек.
— Хорошо!
— Это Чамп, — показывает Сакда на стоящего мужчину не далеко, — он отвезёт тебя туда. И домой потом тоже отвезёт!
— Не сто…
— Езжай! — перебивает Сакда, улыбаясь. Сапп молча кивает, не думая даже спорить со своим начальником, хотя и пребывает в культурном шоке.
Идя за Чампом, всё ещё не веря, что в первый же рабочий день ему так сильно везёт! Мужчина не разговорчивый, за что Сэйнт ему крайне благодарен. Так что едут они молча, и у шатена появляется свободная минутка прочувствовать вкус ответственной взрослой жизни. Мир вдруг оказывается красочнее и объёмнее, чем был ещё несколько часов назад.
Они приезжают в ночной клуб, который всё ещё, разумеется, закрыт. И Сэйнт хмурится, смутно представляя, что ему делать в этом месте.
— Вы уверенны, что сюда?.. — уточняет Сапп, вылезая из машины.
— Да. Он владелец клуба, — без каких-либо пояснений. — Я буду здесь Вас ждать.
Сэйнт фыркает. Этот Чамп совсем недружелюбный! Но думать об этом нет ни времени ни желания, и Сэйнт, глубоко вдохнув, уверенно двинулся вперёд, заходя внутрь здания. Там его сразу встречает один из официантов, вежливо приветствуя.
— Здравствуйте, Вы Сэйнт? Пойдёмте, — шатен даже ответить не успевает, как парень начинает движение вперёд, и Сапп устремляется за ним. Он смотрит на помещение, слегка морща нос. Неприятные тёмно-красные тона, круглые столы с готическими стульями — такая вычурность просто отвратительно подходит к подобному роду заведению.
— Вот, — громко говорит официант. — Это Зи Прук Панит, а это Сэйнт Сапп, Ваш интервьюер! — и сразу же удаляется, можно даже сказать, улетает, что ошпаренный.
— Добрый вечер, — вежливо улыбается Сапп, наконец-то смотря на эту
знаменитость, и предательское
тудум в груди стирает улыбку с лица. Такого он точно не ожидал от себя самого, но мягкость и томление от встречи с чёрными глазами, всего за секунду распространяется по всему телу.
Такой красивый. Широкие плечи, даже с рубашкой очевидно, что тело украшено мышцами, кожа белоснежная, черты лица эстетичные и приятные — сразу вызывают умиление, хотя поза Прука весьма вальяжная, а во взгляде, кажется, надменность?..
— М-да, — иронично начинает Панит, а Сэйнту сладит слух мягкий голос. — Никого достойнее не было?
Сапп растеряно моргает, решая не отвечать на грубость, присаживаясь напротив брюнета. Возможно, он тоже нервничает?
«От него очень приятно пахнет».
И снова это
тудум, но вот только настроение пропадает, а нервы натягиваются до мерзкого скрежета. Чувство такое странное… шестое чувство ходуном ходит! А сверху ещё и неприятные вкус прошлого на языке замаячил...
— Итак, — подавленный голос, а руки ходуном, что очевидно и позорно из-за выдающей его папки, — давайте начнём. Как Вы пришли к тому, что хотите стать актёром? — Сэйнт чуть хмурит брови, проверяя вопрос. Как-то простовато, но не ему об этом думать. Его послали просто прочитать вопросы и записать ответы, а с этим он точно справится.
— Я красивый, — непринуждённо пожимает плечами Зи, перекидывая одну ногу на другую, явно чувствуя себя хозяином положения. — Решил, что мою красоту должны видеть все. Ну знаешь, — подпирает подбородок рукой, а другой жестикулирует, — иметь возможность восхищаться, любить, желать, — и произносит это с поразительной невинностью.
— Вы уверенны?.. — скептично вскидывает бровью Сапп, неуверенно смотря на Прука, явно подавляющего его личность лишь тем… лишь своим присутствием, лишь своим взглядом.
— Чё не так? — грубо. — Не нравится? — и с вызовов смотрит на обескураженного Нонга, уродливо кривя губы.
—
Мне всё равно… — сердце стучит нереально быстро, вызывая отвратительное чувство пульсации по горлу. — Вы делаете щедрые взносы в фонд для больных детей. Многие восхищаются Вами за это. А как Вы сами к этому относитесь? И что соподвигло Вас заняться этим? — а тут становится интересно, ведь в голове слабо укладывается, как такой хам может делать что-то настолько благородное.
— Я делаю то, что должен, — хладнокровный ответ, и, видимо, комментариев не намечается.
— Каковы Ваши цели на год? — глубоко выдыхает Сэйнт, принимая зеркальную позу. Нужно держаться во что бы то не стало, ведь точно не позволит обычному невоспитанному пареньку самоутверждаться за свой счёт.
— Трахнуть твой ротик, — Сэйнт замирает, забывает, как дышать. Ему словно пощёчину зарядили. — А что? У тебя такие сочные губки, — издевательским тоном поёт Прук, явно довольный реакцией Нонга: лицо совсем посерело, а плечи осунулись. Саппу крайне неприятно, и не заметить это невозможно. — Слёзы в твоих глазах наверняка будут прекрасным зрелищем...
Сапп сглатывает слюну, пытаясь не заплакать. Никогда в жизни никто с ним так не разговаривал, не смотрел никогда так, как смотрит этот человек — а сравнить есть с чем, с которым они знакомы всего пятнадцать минут. Сэйнта душит атмосфера, Сэйнта душит присутствие этого человека.
— Как Вы прокомментируете свой роман с Джей-Си?
— Повстречались-разбежались.
— Какие новые проекты Вас ждут? Поступали ли Вам крупные предложения?
— Почему ты не смотришь на меня? — ухмыляется Панит.
— На недавней премии, Вы заплакали, поразив своих поклонников. Прокомментируйте, — голос Сэйнта не выказывает эмоций, он словно в коконе, который не позволит войти и не позволяет выйти.
— Я даже не отвечаю на вопросы, — легко смеётся Зи, с интересом смотря на Саппа, который даже взглядом его не удостаивает. — Тебе сделают выговор. Могут даже уволить!
Сэйнт скрипит зубами, исподлобья смотря на заинтересованное лицо Панита. Да он терпит эти унижения только из-за личной просьбы начальника!
— Вы собираетесь выпустить книгу, — продолжает читать вопросы Сэйнт, — о чём она будет?
— Ты игнорируешь меня? — наигранно обидчиво спрашивает Панит, а Сэйнт, устало выдохнув, закрывает папку, поднимаясь со стула.
— Всего доброго, Господин Прук.
Зи ошеломлённо смотрит на уходящего Нонга, резко бросая ему:
— И что ты предоставишь? Это никто печатать не возьмётся!
— Разве это мои проблемы? — даже не поворачиваясь. — Я свою работу выполнил, а вот то что Вы
так отвечали, не моя проблема, — и снова идёт в сторону выхода, боковым зрением ловя поднятый к верху большой палец одного из официантов. Видимо, Прука тут не очень любят.
Сапп слышит быстрые и тяжёлые шаги за своей спиной, стараясь как можно скорее выйти на солнечный свет из этого отвратительного места. Рука Панита хватает под локоть, одёргивая на себя, и Сапп грубо вырывает её, сжимая губы до побеления.
— Да чё ты, — всё улыбается Зи, — расслабься, окей? Я сегодня добрый, ты меня повеселил. Можешь написать интервью за меня.
Саппу впервые хочется ударить человека, ударить так, чтобы кровь из носа фонтаном хлынула, и ногой пнуть под рёбра, чтобы невоспитанный хам знал, чтобы понял…
Сэйнт не отвечает, молча покидая заведение, которое отныне для него является запретной зоной. Он не помнит, как доходит до машины, не помнит, как садится, как доезжает до дома. Чувствует себя настолько вымотано, что даже пугается себя, хотя о чём? Даже на это у него сил нет.
Отписывается начальнику, что не смог получить интервью и, не дожидаясь ответа, отбрасывает телефон на кровать, поспешно раздеваясь. Прохладный душ, в надеждах Саппа, должен смыть всю грязь и усталость дня, весь негатив, но не выходит. А вот слёзы льются большими каплями с глаз, а досада и чувство сильной обиды вспыхивает как огонь на сухих травах. Ему правда больно от произошедшего, очень больно — прямо в груди. Сэйнту кажется, что его опозорили, унизили, вынудили сомневаться в собственной полноценности. Снова.
***
Галф просыпается в одиннадцатом часу, умильно потирая щёки. Тёплый солнечный свет покрывает всю комнату, согревая и радуя. Галф тянется к телефону, бегло читая общую беседу ко дню рождения его друга — Нэта.
Сегодня Галф идёт к нему на праздник, ведь Нэту исполняется двадцать два года — такой вот юбилей.
Настроение у Канавута просто превосходное, хотя оно мало когда бывает ниже среднего. Пишет пару сообщений Саппу, уточняя, нормально ли всё и как вообще прошло. Он, как никто другой, знает, что его друг крайне ранимый, чувствительный и боязливый, поэтому он очень за него переживает. Но получив положительный ответ, успокаивается, со спокойной душой начиная готовиться к празднику, и к двум часам уже отправляется в назначенное время.
— Ну и где этот засранец? — радостно заваливается Канавут в кафе, держа в руках большие шары и большую коробку с подарком. По пути попросил таксиста заехать по адресу, чтобы забрать всё это.
— Канавутка в здании! — озорно верещит Ган, смеясь. — Ну привет, кокеточка.
— О-ой, моя рыбка, — слащаво фырчит Галф в ответ, в итоге оба морщатся в отвращении, пожимая друг другу руки. У всех свои странности, например, у этих двоих, на данный момент, передразнивать своих бывших одногруппниц. — А ты уже выпил, — комментирует Галф, чувствую сладкий запах шампанского.
— Конечно! У моего друга день рождения!
— Канавутка, это ты? — прикрикивает Нэт, выходя к парням.
— С Днём Рождения! — счастливо говорит Галф, пихая в руки подарки, следом заключая брюнета в крепкие объятия. — Желаю тебе много радости и счастья! Пусть тебя греет не только солнце, но и люди, что находятся рядом с тобой! — и на ухо. — Подарок открой, когда один будешь.
Нэт довольно улыбается, вскидывая брови, мол, понял, осознал, услышал, и вместе идут за стол.
— Ёу! — подрывается Прэм. — Долго ты. Опять марафетился два часа?
— Ну а почему нет? — хихикает Галф, опускаясь рядом с Варутом.
— Ты не исправим, — наигранно-удручённо тянет Прэм, хлопая друга по плечу.
Галф и Прэм вместе с самого рождения: их мамы лучшие подруги, соответственно и дети вместе были постоянно. Хотя Галф и Прэм совершенно разные, дружится им лучше некуда! Галф всегда был мечтательным романтиком, оптимистичным и изнеженным ребёнком, с годами становясь всё краше и краше. Да, он любит себя и свою внешность, любит и заботится о себе больше, чем скажем, например, Прэм. Галф любит заморочиться об одежде, о причёске, о неправильном углу фотографии, и именно это всегда казалось и кажется Варуту странным. Галф со своими причудами, ведь не раз говорил, что не отказался бы иметь
папика, что обеспечивал бы его — ведь: «Ну а что такого? Я же буду спать только с одним — а это уже не блядство, да и разница не велика: большинство живут на попечении мужчин даже в обычных отношениях! Ну и я хочу! Это решит многие вопросы моей семьи!» А Варут больше увлекается активным отдыхом, и, как не странно, историей. Ему всё равно на одежду и внешность, его волнует чувство жизни, её ощущение и полёт, что плавно перетекает из души в движения тела, в сердце. Но это совсем не мешает им дружить и быть рядом друг с другом.
Первые три тоста красноречиво уходят за именинника. Говорят только о Нэте самые лучшие, пожалуй, для счастливого человека, вещи.
Галф за обе щёки пихает себе вкусную еду: Ям Хор Му Янг, Му Дад Дай, Као Ний Му Янг, Гай Пад Понгали, Пананг Гай, Сом Там и многие другие. На столе не только лучшие тайские блюда, но и блюда зарубежной кухни. И Канавут намеревается попробовать их все! Галф вообще большой любитель покушать, чего нельзя сказать о Сэйнте. Этого сорванца очень сложно заставить поесть.
(Ям Хор Му Янг — мясной салат тайской кухни готовиться из свинины, поджаренной на гриле и нарезанной кусочками. Их поливают лимонным соком и перемешивают с зеленью — петрушкой, сладким луком и большим количеством огненного перчика чили; Му Дад Дай — маринованная в слабом уксусе свинина обжаривается с соевым соусом. Сочные и ароматные куски свинины подаются с острым чили соусом; Као Ний Му Янг — шашлык из свинины, на гарнир, если хотите — рис, лапша или картофель фри. Что к этому добавить? В плане информации — ничего, в плане гурманства — все от свежих овощей и фруктов до кока колы и красного вина; Гай Пад Понгали — курица, лук, помидоры и перец в желтой пасте тайкого карри и основной ингредиент блюда — яйцо, которым все это заливается и перемешивается. Жарится до готовности и посыпается доброй порцией петрушки; Пананг Гай — курица, обжаренная в пасте красного карри, затем политая кокосовым кремом, делающим карри сочным, пряным и ароматным; Сом Там — пожалуй, самый известный салат Тайланда. Чеснок и перчик чили сначала измельчаются в ступке. Сок тамаринда, рыбный соус, арахис, сушеные креветки, помидоры, сок лайма, паста из сахарного тростника, фасоль и горсть зеленой папайи следуют в ступку. Сладкий, соленый и пряные ароматы в сочетании с зеленой хрустящей папайей).
В голове невольно всплывает неприятное воспоминание, пока во рту хрустит жаренный сочный лук. Когда Сапп закончил школу, то встал вопрос о покупке автомобиля. Всем его друзьям купили, всем знакомым: нормальная вещь, когда состоятельные или среднестатистические семьи покупают машины своим отпрыскам — совсем недорогие, нет, но чтобы было, так сказать, толчок к будущему. Но вот Сэйнту отказали. И он крайне сложно пережил этот отказ, потому что ездить в общественном транспорте для него всегда было пыткой. Можете называть это избалованностью или, как выразился отец Сэйнта: «золотым капризом», но Сапп на самом деле считал, что она ему необходима, да и что такого в этом? Ещё за год до окончания школы родители сами подняли этот вопрос, а потом просто… ни с чем! Вот тогда Сэйнт и не взял в рот ни куска двое суток, прорыдав на плече у Галфа.
Канавуту на самом деле жалко друга, ведь даже он — человек, росший только с мамой и бабушкой, полтора года назад смог купить себе машину. Но вот чего теперь не понимает Галф: Сэйнт работал все четыре года учёбы в университете, и сейчас у него накоплена хорошенькая сумма, вот только машину покупать он не планирует.
Что же. Кажется, шампанское бьёт Галфу в голову, раз он решает поговорить об этом с другом по возвращению домой. Да, жизнь Канавута от чего-то намного проще, чем у Сэйнта, и он обязательно будет делиться этой простотой с другом, если это понадобится.
— Чего Сэйнт не пришёл-то? — спрашивает, подсев, Нэт, пытаясь перекричать музыку. А Канавут и не заметил, что её включили.
— У него сегодня первый рабочий день, — отвечает Галф, залпом опустошая стакан с виски. — Фу-х.
— Во-о-о-от как…
— Всё ещё надеешься на что-то? — усмехается Канавут. — Он уже два раза тебя отшил.
— Молчи сиди, — возмущается Нэт. — У меня праздник сегодня!
— Молчу-молчу! — приподнимает руки Канавут, смеясь.
— А ты когда выходишь? — уточняет Нэт, махая танцующим парням.
— В среду.
— А почему так? — хмурится парень.
— М, да человек, место которого я занимаю, работает вторник последний день, вот…
— Понял-понял, — машет Нэт, — слушай, передашь Сэйнту вкусностей?
— Серьёзно? — смеётся Галф. Надо вообще до такого додуматься. — Передам, конечно.
И сам идёт танцевать к друзьям, утягивая Нэта. Его на самом деле забавляют попытки брюнета получить расположение Саппа, ведь точно знает, что он к Нэту не испытывает романтических чувств. Галф ни в коем случае не радуется чужим страданиям, просто и для Нэта это не борьба за что-то… за какую-то личную зависимость. Брюнету реально нравится Сэйнт, но он не тратится и не вкладывается в это чувство как положено. Делает попытки, но живёт дальше, словно Сапп сам осознает и прибежит. Тут и вина Нэта, возможно, ведь кто знает, может проявись он полностью, то Сапп бы взглянул на него серьёзно, а так это всё… просто… ребячество?
Канавут отплясывает, кажется, за четверых. Истории инстаграма засоряются с поразительной скоростью, а Галфу всё мало, и телефон не выключается вплоть до девяти вечера, как раз перед завершением вечеринки.
— Нэ-э-э-эт, — подлетает пьяный Канавут к другу, что по контейнерам складывает еду, — я в шоке с тебя, ну правда. Ты такая прелесть, — и целует в щёку, весело хохоча.
— За что мне это… — бормочет себе под нос брюнет, аккуратно укладывая контейнеры в пакет. — Ты такси вызвал?
— Я останусь помочь!
— Не надо, — отмахивается Нэт. — Самых пьяных — домой, а то выйдет как в прошлый раз.
Канавут понимающе кивает и с серьёзным лицом показывает выключенный телефон Нэту. Тот устало улыбается, кликая по своему смартфону. Ему нравится Галф именно за свою поразительную непринуждённость и лёгкость — эти черты разряжают обстановку и, что удивительно, никогда не раздражают.
В машину Канавут садится так, словно он именинник. И удовлетворённо выдыхает. Жить полноценной жизнью, эмоциями и людьми, событиями — очень приятно и важно. Только таксист попадается болтливый, а у Канавута желания говорить ноль, хотя и отвечает ему, но тут скорее из вежливости.
Заваливается в квартиру радостный, с широкой улыбкой.
— Сэ-э-э-э-эйнт, малыш, твоя Канавутка вернулась и привезла тебе… — голос быстро спадает по громкости. — Что такое? — тон серьёзный. — Что случилось, Сэйнт? — больше нет озорства, а вот беспокойство есть, ведь его друг сидит с раскрасневшимся лицом и опухшими глазами. Очень опухшими.
Пакеты с едой падают на пол, а Галф кидается к Саппу, который остекленелым взглядом смотрит вперёд.
— Ну-ка, — поднимает вялое тело Галф, — рассказывай.
— Не хочу, — почти бесшумно шепчет Сапп.
— Говори! — прикрикивает Галф, и Сэйнт снова плачет, и Канавут пугается. — Прости, пожалуйста! — эмоции пьяным сложно контролировать.
— Нет, — отрицательно машет головой шатен. — Я не из-за тебя…
— Что такое? — вытирает слёзы с впалых щёк. — Ну скажи мне, — Канавут уже протрезвел от испытываемого стресса. Сапп и так с этим устройством на работу весь исхудал и изнервничался: он даже спать нормально не мог, то и дело ему снились кошмары, а теперь снова что-то лишает друга покоя.
— На работе правда всё хорошо, — слабо улыбается. — Начальник неплохой, в кабинете только я и ещё один парень… просто… меня сегодня попросили съездить взять интервью у Прука, — запинается Сапп, и Галф напрягается. — Галф, — голос дрожит, — меня ещё никогда так не унижали…
— Что он сделал? — холодный голос. Галфу плевать, что это за звезда мирового масштаба. Если он считает, что может так относится к человеку, к тому же такому как Сэйнт, то Канавут и глазом не моргнёт, подосрав в жизнь
святой звезды. Да. Галф тоже слышал о Зи и о его невинности — этакий ангелок в глазах людей, хотя у самого Канавута всегда складывалось двоякое впечатление о нём. И видя сейчас Сэйнта — своего маленького, невиновного ни в чём, ранимого и прекрасного душой — в таком состоянии, Канавут готов на любую низость, чтобы этот человек если не страдал бы также, то точно разделил бы эту боль с ним.
— Я даже рта открыть не успел…
не могли никого достойнее прислать, — пародирует Прука, — хочу, чтобы твои…
хочу трахнуть твой рот, — совсем тихо, а у Галфа глаза на лоб лезут.
— Чего?.. — он даже переспрашивает недоверчиво.
— Ты бы видел, как он смотрел на меня, — плачет Сапп, — словно я… словно я отброс… словно я грязь… мусор… убожество… я… — и новый приступ истерики, а Канавут уже привычно и спокойно идёт на кухню за водой и таблетками, что были прописаны психологом Саппу. Да уж. У Галфа жизнь явно лучше, и в такие моменты он чувствует вину, и, уж простите, зависть. Да. Канавуту тоже хочется чувствовать что-то подобное хоть иногда, потому это жизнь, и она состоит из хорошего и плохого, и даже боль в ней приятна, просто Сэйнт… он… такой неуверенный и закомплексованный…
— Ты не отброс, не грязь, не мусор и не убожество, — спокойно говорит Галф. — Ты наоборот слишком чист и хорош для этого мира, для людей. Сэйнт, посмотри на меня, — и поднимает лицо, — создай себе стену, защити себя. Это базовый инстинкт. Такие люди и подобные слова не должны касаться твоей души и твоего сердца. Эта нежность и чистота не должна запятнаться из-за чьей-то невоспитанности, ограниченности и рецессивности. Я знаю, что ты боишься, что тяжело и больно, но ты тоже человек и поверь мне, в разы достойней их всех. Полюби себя чуть больше, ведь и отношение людей к тебе зависит от отношения тебя к самому себе…
— Напился, — с улыбкой шепчет Сапп, оттягивая Галфа за щёку. — И принёс что-то? — и смотрит на пакеты.
— Да! — снова озорство. —
Нэт передал тебе, — и играет бровями, а Сапп лишь глаза закатывает.
— Ого, — восхищается Сэйнт, смотря на количество разной еды. — Как много.
— Чтобы всё съел, — строго кричит Галф из ванной, — а ещё он спрашивал о тебе, — уже игриво, —
почему Сэйнт не пришёл? — передразнивает.
Сапп ничего не отвечает, идя на кухню. Он расставляет еду в холодильник, оставляя один контейнер на сейчас. Он знает, что порой ведёт себя импульсивно и глупо, и часто испытывает стыд за свои эмоции и чувства, но… сейчас ему на самом деле легче. И аппетит появляется. Он же уже не ребёнок и не будет терпеть издевательств, как в школе. Снова неприятные воспоминания. Травлю Сэйнту в классе устроил одноклассник. Кто его знает, чего тихий и разумный Сапп ему сделал, но целая шайка изводила его два года, пока однажды это не перешло черту. Избили, а Сэйнт порезал вены. Да. И такое бывает. Сапп тогда впервые в жизни видел, как плакал его отец, и это сильно впечатлило его. В тот момент он понял, что несмотря на строгость, он его любит. А вот те парни, что жёстко издевались над Саппом, сильно подорвали репутацию своих родителей, да и самим им это не в лёгкую обошлось.
Сэйнт тряхнул головой, отгоняя это наваждение. Не хватало ещё тяжёлых воспоминаний, точно. Нет. Это прошло.
— Чего ты тут? — заходит Галф, вытирая волосы. — Ешь-ешь. Завтра понадобятся силы.
— Я нервничаю, — честно говорит Сапп. — Я списывался с начальником, он сказал, что ничего страшного, что знает, какой Прук несносный и уже в принципе пожалел, что отправил ему «свежее мясо» в моём лице.
— Ну ещё бы, — недовольно фыркает Галф.
— Вот… сказал, что завтра придётся ещё раз съездить, чтобы принять на руки его книгу, обсудить детали редактуры. И я буду его редактировать. Жизнь угорает, согласен, — хихикает Сэйнт вслед за Галфом.
— Это реально — судьба, — смеётся Канавут. — Помни, Сэйнт. Достойные люди, умные люди, разумные и благопристойные, никогда не опустятся до оскорблений и унижений. Он делает это, потому что пытается самоутвердиться, унижая тебя. А я, уж прости, но подобных… даже за людей не считаю… убожество! — и брезгливо корчит лицо, а Сапп довольно улыбается. Хорошо, что Галф рядом. В этом парне столько энергии и силы, что Сэйнт щедро вбирает это и в себя.
— Он красивый… — облегчённо вырывается с уст Саппа, и он виновато смотрит на Галфа.
— Нет! Нет и нет! Не смей! — возмущается, Канавут, соскальзывая со стула. И теперь очередь Сэйнта заливисто смеяться.
— Пошли спать? Завтра рано вставать.
— Да, — кивает Галф, беря друга под руку. — Утро вечера мудренее.
