Хроники Таморианы. Обретённая Земля

Проходили годы, в шуме гроз, в блеске летних дней, в осенних листопадах и долгих зимних морозах. Они, работая на всеуносящее время, стирали на земле следы былых времен и событий, стирали из памяти новых поколений деяния их прародителей. Время кружилось без остановки, принося все новые перемены. Вырастали новые города у сварожан и их потомков. Рождались дети, чтобы в свой черед прожить свою жизнь - яркую или не очень, заполненную значимыми свершениями или самую обыкновенную. Мало кто из сварожан задумывался, как и почему они живут именно на этой земле. Казалось, что их народ обитал здесь испокон веков. У них сохранились предания о том, что их предки некогда пришли из-за моря, но сами они, кроме приморян, не думали и подходить к морю, внушавшему им скорее страх, чем любопытство. Вещие бояны пели сказания о жестоких огнедышащих ящерах, едва не погубивших землю, и о небесных витязях, что отдали жизнь ради победы. Но в устной памяти предания расцвечивались вовсе уж неправдоподобными вымыслами, так что уже никто не мог сказать точно, что было на самом деле, а что присочинили для красного словца. Знали сварожане предания "о деве-лебеди", "о сером волке", но многие люди, изверившись в чуде, считали их баснословными сказаниями. Некому было уже напомнить им, как именно все было на самом деле. Другие поколения потомков Сварта и его народа населяли нынче сварожские города. Умер Всегнев, последний сын Алета и Званы, прожив десять людских поколений, но все же уступив времени. Не стало в Дедославле оборотней. После смерти Родослава и Ильвы, Коловул увел своих детей, обзаведшихся к тому времени собственными семьями, в леса. Еще раз, лет через двести после того, сварожане встретили стаю оборотней: когда на их поселения напали чудовища с собачьими головами, свирепые и безжалостные. Говорили, будто они тоже пришли из-за моря; но, впрочем, правды никто так и не узнал. Да и как выяснишь у тех, кто может только рычать и лаять? Тогда Коловул и его потомки еще раз сражались против псоглавцев вместе со сварожанами и их степными родичами - скилами. Оборотни, похоже, решили, что облик псоглавцев - насмешка над ними, и не щадили их. В конце концов, остатки своры псоглавцев отступили и скрылись на полуострове Бычья Голова, не смея больше тревожить людей. Но еще долго никто их сварожан не знал, что там происходит. Оборотни же после одержанной победы исчезли, и никто не знал - куда. Только говорили, что вместе с ними из Дедославля ушла девушка, очень похожая на давно умершую Ильву... И все-таки, своего прошлого Род Сокола не забыл, хоть и путали порой правду с вымыслом. Дедославлец, встретившись с приморянином, яргородцем или всесославцем, могли, выясняя свое родство, найти общего предка, жившего - или, по их мнению, якобы жившего, - еще при Сварте и Родославе. Со скилами обстояло сложнее: они были кочевниками, создавшими множество самобытных обычаев. Но и они, часто кочевавшие вблизи сварожских городов, помнили об общих предках. Иногда с некоторыми родами скилов случались стычки из-за пастбищ, доходило порой до вооруженных распрей. Но нередко бывала между сварожанами и скилами и настоящая дружба, и любовь. Тогда какой-нибудь сварожский парень покидал свой дом и уходил к кочевникам, как некогда сделал Скил. Или смуглая дева степей ради любви надевала поневу, училась жить в неподвижном доме без колес, возделывать землю. Так соединились сварожанин Полдень и скила Данатра. Полдень жил неподалеку от Дедославля, на выселках за Змеевыми Валами, как многие горожане, которых уже не хватало места за городскими стенами. Большой городской семье не хватало места в праотеческом доме, стали было тянуть жребий, кому из братьев отселяться, но Полдень, младший из них, сам вызвался, и покинул город. Полдень был кузнецом, а кроме того, с детства отличался необычными способностями. Он часто видел вещие сны, а, когда повзрослел, видения будущего стали открываться ему в пламени горна, в блеске кипящего металла. Говорили, что его ясновидение - дар Хорса, или Даждьбога, ведь светлое Солнце все знает, что творится на земле. И, как Солнце рано или поздно покажет на белый свет любую неправду, так и Полдень не терпел ее в людях. Однажды у его соседа Драгоша пропала из клети целая связка собольих мехов, а накануне было много гостей, шумел праздник, и украсть мог любой, кому хозяин хвастался удачной добычей. Как уличить татя? Начнешь еще подозревать всех подряд близких друзей и соседей, отношения испортишь навсегда... А только Полдень, узнав о беде соседа, в ту же ночь увидел во сне, как произошла покража. И самого татя увидел - влесославского купца, выехавшего уже в обратную дорогу. Никому ничего не сказав, Полдень поехал за ним, догнал и заставил вернуть Драгошу меха и выплатить виру. После этого все в округе поверили, что бог солнца дал Полдню особый взгляд. Говорили даже, что и копье, что сделал себе Полдень - на самом деле солнечный луч, подарок щедрого Хорса своему избраннику, что оно не знает промаха и само возвращается в руки после броска, и что, кроме Полдня, никто не может коснуться солнечного копья, всем оно обжигает руки... И вот Полдень женился на скилской девушке Данатре. Произошло это так. Как-то по весне на пастбища близ Дедославля прикочевал один из родов скилов, и Полдень с другими мужчинами поехал к ним, чтобы выменять коней. Он ехал туда с задумчивым видом: вот уже несколько ночей подряд ему виделась во сне незнакомая девушка - высокая, русокосая, с яркими, как река в солнечный день, синими глазами, красивая и статная. И он знал, что скоро встретит ее, вот только где и как?.. Она появилась перед ним в облаке пыли и грохоте копыт, прискакав на высоком сером в яблоках коне. Спрыгнула с него уверенно, как мужчина, и подвела к будущим покупателям. На ней были надеты штаны, в каких ходили все женщины-скилы, под длинной вышитой сорочкой. Передав повод коня, она встретилась взглядом с Полднем, и тихо ахнула. Затем они неловко шагнули друг к другу и взялись за руки, не спеша отпускать их. - Это ты? - спросил он ее тихо. - Это... ты? - одновременно спросила девушка на ломаном сварожском языке. - Я видел тебя во сне, и понял, что нам суждено любить друг друга... - Я видела тебя в чаше чистой воды, когда наша ведунья гадала мне. И она сказала, что ты - моя судьба... Они стали встречаться, пока стойбище скилов стояло близ сварожской деревни. А к осени Полдень заплатил выкуп родителям девушки, по обычаю скилов. Хотели было назначить жениху испытания, но Данатра гордо заявила, что не захочет другого жениха, кроме Полдня, в любом случае. Поженились и стали жить в доме, построенном на крутом яру, прямо над рекой. Полдень говорил со смехом, что ей очень подходит это место: ведь имя "Данатра" означало на древнем языке Погибшей Земли "Сильная Вода". Он работал в своей кузнице, жена хлопотала по дому, быстро освоившись со сварожским бытом. Родились двое детей - сперва мальчик Светловой, через два года - девочка Искорка. Все было так хорошо, что Полдень даже забыл приглядываться к предвестиям будущего, и ничего не узнал до тех пор, пока не стало слишком поздно. В ту пору из далеких степей на восходе пришло новое кочевое племя. Его вытеснили воинственные соседи, и оно покатилось конной ордой на закат, не сомневаясь, что и там тоже встретят врагов. Готовые завоевать себе место под солнцем, поля для своего скота и свежие воды, они готовы были прорубить себе путь саблей, вытоптать его копытами коней. Несколько сварожских селений стали первой добычей кочевников. Однако взять Дедославль они не смогли - их коням не преодолеть было Змеевы Валы. И, повернув в сторону, кочевники разорили деревню, где жили Полдень и Данатра. Когда Полдень увидел в огне вражеское нашествие, было уже поздно. Кочевники напали со всех сторон. Селяне сражались ожесточенно, но врагов было больше, и гибель некоторых из них лишь больше раззадоривала остальных. Они как будто убеждались, что имеют право убивать сварожан, если те могут убить их. Скоро вся деревня горела. Одни сварожане лежали мертвыми, других тащили на аркане в плен. Один лишь Полдень, вооруженный солнечным копьем, сражался очень долго. Он никогда раньше не применял свои способности против людей. Даже не задумывался, что именно можно сделать с их помощью. Но вот они пришли - убийцы, грабители, мучители, каких видеть не хочет светлое Солнце. И он ощущал, как праведная ярость поднимается в нем, и сам горел, как Солнце. Один за другим ловкие степные наездники нападали на него, пешего, и он разил их своим копьем, сверкающим, как солнечный луч. Один из кочевников ухватился было за него, думая перехватить, и взвыл: руки его были сожжены до костей. Сияющий луч был всюду, он слепил глаза, прожигал насквозь воинов и коней, от него не защищали самые крепкие доспехи. Полдень бился один в кольце мертвых дымящихся тел, весь светящийся, как металл в горне. Жена была рядом с ним, прикрывала ему спину, орудуя изогнутой скилской саблей. Какой-то всадник, перескочив через груду тел, готов был ударить Полдня в спину, не смея встретиться с ним лицом к лицу. Данатра заметила его и сама ударила саблей; враг повис в седле, зацепившись ногами в стременах. А битва все не заканчивалась. Казалось, что Полдень один перебьет всех врагов. Он не знал ни усталости, ни ран; солнечный жар, кипевший в нем, выжигал все, что могло бы помешать. Долгим был день, долгой была битва одного против многих, и Солнце, спускаясь к закату, залило всю землю кровавым багрянцем, словно сражалось вместе с Полднем. Наконец, враги поняли, что при солнечном свете им этого сварожанина не одолеть. Они тоже были не так просты, и среди них были шаманы, разбиравшиеся в тайных силах. Один из них выехал вперед, повел руками, и набросил на Полдня огненный аркан. Но Полдень рассек и его солнечным копьем, и продолжал биться, неуязвимый для вражеского колдовства, как и для оружия. Тогда главный колдун, носивших три вороновых пера на своей кожаной шапке, отъехал в сторону и усмехнулся, глядя на истекающее кровью небо. - Ему дает силу Солнце! Как совсем зайдет, он ослабеет. И впрямь: когда сгустилась ночь, Полдень стал ощущать усталость этого неимоверного дня; солнечное копье потускнело, руки все тяжелей орудовали им, дыхание стало сбиваться, глаза с трудом пронизывали ночную тьму. И тут в темноте задвигались лежавшие вокруг него груды мертвецов. Поползли по земле, ненадолго оживленные колдовством степных шаманов. Бледными холодными пальцами ухватились за ноги. Какой-то мертвый воин с опаленным отверстием в голове медленно поднялся на негнущихся ногах, повис на плечах Полдня, упал сверху каменной глыбой. Рухнул Полдень в груду мертвых тел, скрылась его золотоволосая голова в их черной массе. Тут же налетели кочевники, заковали его в цепи. Хотели забрать солнечное копье, да оно не далось: вспыхнуло и истаяло облачком в ночном небе. Приковав Полдня к телеге, повели в степь. Другая орда кочевников потащила прочь связанную Данатру, швырнула к ней плачущих детей и повела прочь, с другими пленниками, через высохшее от засухи, безводное травяное море. Из-за плененного Полдня кочевники поспорили между собой. Главный шаман Кара-Чурин утверждал, что такого сильного чародея необходимо убить, потому что иначе он непременно отомстит за свое пленение. Но вождь племени, Белеут, хуже разбирался в магии и был очень доволен собой и своими воинами. - Пусть попробует что-нибудь сделать! Я слышал, на морском побережье обосновались корабельщики из жарких стран, откуда, где вечное лето. Вот мы отведем туда этого чужеземца, получим за него столько золота, что хватит купить целый табун коней. А там пусть у них голова болит! Как преодолели степь - Полдень едва замечал. Все мысли его были заняты судьбой Данатры и детей. Только когда его продали вместе со всем награбленным и привели на корабль, он встрепенулся. У причала стояли корабли, вокруг них крутились люди в чужеземных одеждах, с длинными бородами, смуглые и темноглазые в большинстве своем. Но речь их показалась пленнику немного знакомой, и он уловил в разговоре тех, кто купил его, некоторые понятные слова: - Выглядит крепким... будет носить воду в апельсиновые рощи или таскать камни на стройке... А может быть, его стать и золотые волосы понравятся одной знатной вдове... - проговорили, посмеиваясь, чужеземцы, осматривая его, как купленного коня. Полдень ничем не подал виду, что понял их, но внутренне взметнулся, как от удара бичом. Вот, значит, какая судьба его ждет: быть рабом в чужой стране до конца жизни! Никогда не увидеть жену и детей, своих сородичей, родную землю и солнце! Корабль, скрипя веслами, вышел в открытое море. Полдень, прикованный за ногу к крюку на корме, с тоской поднял глаза кверху. Солнце стояло над ним, печально кутаясь в тучи, а кругом колыхалась бескрайняя вода. Чем поможет ему Даждьбог, посреди чужой стихии? Кругом на корабле враги, а вокруг корабля - бездна. Тогда Полдень обратился к вздымающимся высоким волнам: - Батюшка Морской Хозяин! Ты когда-то принес в Приморье корабли наших предков! Что же ты ныне позволяешь чужеземцам творить разбой, продавать людей в рабство? Как терпят нечестивцев твои дочери-волны? Захлестни их корабль, очисти мир от скверны работорговли! Пусть вместе со мной, я лучше утону, чем соглашусь жить рабом! Никто из корабельщиков не понял слов пленника, но, предупрежденные, что он владеет магией, встревожились. Один из моряков ударил бичом по лицу Полдня. И тут волны вскипели так, словно всплывало громадное чудовище. Яростно хлестнул ветер. Корабль завертело, путая паруса и снасти, он накренился, черпая воду. И в тот же миг освободившийся пленник вскочил на борт корабля. Над черными гребнями волн мелькнули его золотые волосы. - Я никогда не буду вашим рабом! - крикнул он и прыгнул в море за миг до того, как корабль пошел ко дну. В тот день разбушевавшаяся буря дошла до побережья Бычьей Головы и смыла без остатка гнездо полукупцов-полупиратов, забравшихся так далеко в поисках легкой наживы. А в неимоверной морской глубине всегда тишина и покой, там не бывает бурь. Туда, к высокому дворцу Морского Хозяина, принесла проворная волна Полдня. Туда, под своды из раковин, ввели морские слуги - рыболюди сварожанина. Сам Морской Хозяин, пирующий со своей свитой, поднялся из-за стола, передал гостю кубок вина из водорослей. - Приветствую тебя, Полдень! Вот что: оставайся-ка ты в моем подводном царстве. Вижу, ты любишь справедливость, будешь боярином у меня. Поможешь следить, чтобы не заводилась у нас никакая нечисть. И само море назовут Полуденным в твою честь! А если захочешь, любую дочку за тебя отдам. Поглядел Полдень на собравшихся вокруг русалок, красивых, ласковых. Но тут же в сердце проснулась земная тоска. - Благодарю тебя, государь Морской Хозяин! Я бы остался, но только я не знаю ничего о своих жене и детях. Русалки разочарованно отступили от него, но Морской Хозяин неожиданно усмехнулся в сине-зеленую бороду. - Теперь верю тебе еще больше, Полдень! Подожди немного: может, и жена твоя скоро тебя отыщет... Много гроз и дождей промчалось с той поры над Сварожьими Землями. Много воды реки унесли в море. Но и спустя века сварожане и их соседи помнили историю Полдня и Данатры, и при этом твердо знали, что все было именно так. А море с той поры так и прозвали Полуденным, в честь человека, готового предпочесть смерть рабству, и получившего бессмертие. А Данатру и ее детей вместе с прочими пленниками тем временем другая кочевая орда уводила вглубь степи. Что-то случилось у них - то ли они сбились с пути, то ли недавние пришельцы еще не успели как следует изучить местность, но только они выбрали направление, где не хватало воды. Лето выдалось жаркое, засушливое, степные травы рано пожелтели и высохли, как сено, и уныло хрустели под копытами коней. Вырытые в степи колодцы пересохли, обмелевшие русла степных речек превратились в канавы, где лишь на дне глубоких омутов еще поблескивало немного воды. И люди, и кони жестоко страдали от жажды. Кочевники спешили поскорей выбраться из пустыни, нахлестывали коней. Но им все же было легче сидеть в седле и даже спать, не слезая, под мерную качающуюся поступь коней. Но для пленников, которых гнали в обозе, безводная степь становилась могилой. Жара не спадали ни днем, ни ночью, и все сильнее мучила жажда. Надсмотрщики выдавали каждый день вместе с вяленым мясом пару фляжек грязной воды, которую все равно пили с жадностью, и не могли напиться. Все надеялись, что вот-вот за каким-нибудь пригорком покажется ручей, но все ручьи пересохли, и негде было взять воды. Бывшим сварожским поселянам, а ныне пленникам, страшно было глядеть друг на друга. За несколько дней все высохли от жажды, почернели от палящего зноя, пыли и отчаяния. Молодые и пожилые выглядели одинаково. На коротких привалах не могли даже заснуть, несмотря на огромную, изматывающую усталость. От жажды у каждого в горле стоял огненный комок, внутри все спеклось. Самые младшие дети, уныло бредущие через степь рядом с родителями, тихо плакали. У старших иссохли слезы. Данатра, как уроженка скилских степей, могла выдержать дольше других. Но зато ее дети были еще слишком малы, чтобы выдержать изнурительный подневольный путь. Они едва держались на ногах. Девочку мать приспособилась нести, удерживая скованными руками, сын шел сам, держась за ее пояс. Во время остановок Данатра старалась пристроить детей хоть в какую-то тень, отыскивала травы со сладким соком, утоляющие жажду. Но и травы повсюду высохли, и в них не было ни капли сока. И вот, на четвертый или на пятый день пути маленькая Искорка обмякла и похолодела на руках у матери. Данатра долго растирала ее, согревала и целовала, пытаясь оживить своим дыханием. Но все было бесполезно. Девочка не дышала, сердце ее не билось. Надсмотрщик подошел, чтобы забрать труп ребенка у матери. Но Данатра сама выпрямилась и, звеня цепями, опустила легкое, как охапка соломы, тело в русло пересохшего ручья. Ни одной слезинки так и не скатилось из ее глаз, только лицо сделалось совсем мертвым. - Река, прими мою дочь и позволь ей жить в твоих водах, когда они вернутся! - прошептала она потрескавшимися, кровоточащими губами. Путь под палящим солнцем, через безводную степь, был невероятно тяжел, и ни один труп, освобожденный от цепей, враги бросили на обочине дороги. Через несколько дней настала очередь и сына Данатры. Она даже не поняла, когда именно он умер. Просто заснула на привале в тени повозки, сжимая его в объятиях, а проснулась, когда его забирали из ее рук. И его высохшее от лишений тело также упокоилось в русле полувысохшей реки, слабо текущей в окружении сухих тростников. Долго еще их шелест преследовал Данатру, как погребальная песнь о ее сыне. Глядя воспаленными глазами, женщина проговорила: - Я с вами не прощаюсь, дети! Скоро мы будем вместе, и Полдня найдем. Вы не умерли! Вы живы! И реки скоро оживут. Другие пленники, слыша ее слова, сочувственно качали головой, насколько еще могли сострадать другому в общем горе; должно быть, бедная женщина помешалась! Но Данатра знала кое-что о тайных силах, и теперь, почти уже вышедшая за пределы мира Яви, ощущала их присутствие. Она даже как-то успокоилась после прощания с сыном, двигалась дальше легко, словно не чувствовала больше жажды. Земные лишения не могли больше коснуться ее. И однажды ночью, в забытье, она увидела сына и дочь. Они скатились, как с горки,с гребня прохладной волны, и засмеялись, плескаясь среди прозрачных вод, ловя пальцами серебристых рыбок. Они стали выше и красивее, чем при жизни, в легких серебристых одеждах, с венками из водорослей на белокурых волосах. - Матушка, не оплакивай нас! Мы живы, и с нами оживет вся степь. Но Данатра не могла остановить слез. Откуда только взялись они в ее иссушенных глазах? Так, бывает, расколешь скалу, а из каменной теснины живым потоком хлынет вода. - А где ваш отец? - прошептала она сквозь рыдания. - Он тоже изменился, как и мы. Он непременно тебя ждет! Найди его, - и сон стал таять. Но он не оставил печали утраты. Данатра не сомневалась, что сон был вещим. На следующий день все небо заволокло черными тучами. Воздух сделался душным, тяжелым. Собиралась гроза. То и дело на окоеме сверкали искры, проносились первые, еще беззвучные зарницы. Пленники с надеждой поднимали головы к небу, ожидая живительного дождя. А иные мстительно думали: если Хозяин Громов метнет молнию в их мучителей, пусть те горят, даже если самим придется разделить их судьбу! Сделали стоянку у поворота реки, более широкой, чем оставшиеся позади, хоть и ее русло порядком обмелело; это была та же река, что протекала через Дедославль. Пленники, гонимые жаждой, бросились к реке, спеша утолить жажду теплой мутной водой. Они пили долго, размазывая по лицу речную грязь, и не могли напиться вволю. В этот миг ударил такой раскат грома, словно земля и небо раскололись пополам, и долгая молния озарила все небо. И все - кочевники и их пленники, - увидели, как Данатра, точно белая птица, прыгнула с обрыва в реку. Цепи не могли удержать ее. Она взмахнула освобожденными руками и взмыла над водой. Тут же хлынул сплошной стеной ливень. Он заливал иссохшую землю, поил оскудевшую реку, сразу начавшую прибывать. А в небе все грохотало, не переставая. Похоже, что Перун приостановил своих коней, чтобы поглядеть, что будет дальше. Вода прибывала невероятно быстро, вызванная вмешательством неких могущественных сил. Она залила старое русло и стала затоплять берега, проделывая новое, более широкое. И на гребне волны мчалась Данатра, прекрасная и грозная, как всякая бушующая стихия. Глаза ее горели неземным светом, волосы смешались с бурлящей пеной. Ибо она сделалась хозяйкой и душой реки, ее русалкой, и сейчас стремилась лишь к одному - превратить ее в мощный поток, чтобы броситься с ним навстречу Полдню. Кочевники поняли, что это значит. Их главный шаман, Кара-Чурин, закричал в ярости и страхе: - Не дайте ей уйти! Преградите дорогу! Бросайте камни!.. Они стали швырять камни в волны разбушевавшейся реки, и камни сразу превращались в огромные, торчащие из воды скалы. Вот они уже стали поперек, преградили реке путь. Но Данатра взметнула еще выше серебристые струи потока и вместе с ними перемахнула преграду, помчалась дальше на поиски любимого мужа. Но кочевникам было уже не до нее. Они мчались прочь, бросив пленных, нахлестывали коней, бичуемые сверху потоками ливня, вздрагивая при громовых раскатах и замирая от ужаса, когда очередная молния ударяла в землю совсем рядом с ними. От них, да от сварожских пленников, возвратившихся в Дедославль, стало известно о том, что произошло с Данатрой и ее детьми. С той поры сварожские степи уже никогда не скудели водой настолько, даже в самое жаркое лето. И никто не сомневался, что это дети Данатры подарили воду будущим поколениям сварожан, и что их души живут в степных реках. Остались жить и имена, даже спустя века, когда уже трудно стало отличить легенду от правды. Вот - река Светловодная, вот - река Искра, торопливо бегут по степи, точно дети, не успевшие пройти свой жизненный путь. Хотя никто уже не знает: реки ли назвали некогда в честь детей, или наоборот... А Данатра, примчавшись к Полуденному морю, бросилась в его синие волны помчалась сквозь них в неистовом разбеге. - Где ты, муж мой? Отзовись! Я пришла к тебе, преодолев все преграды. Он появился из ниоткуда, будто вынырнул со дна морского, преобразившийся не меньше, чем она, весь в серебре и синеве. - Я здесь, жена! Мы все добрались к нашему морю. Больше уж нас никто не разлучит! Они крепко обнялись, разглядывая друг друга и разговаривая без слов. А рядом слышался на два голоса заливистый детский смех. И с тех пор жители Дедославля и других мест, называвшие прежде свою главную реку просто "Даной" - "Водой", стали с полной уверенностью называть ее Данатрой. Никто не сомневался, что это она оживила реку и стала ее богиней. Река же с тех пор стала гораздо шире и полноводнее прежнего, и люди все больше расселялись по ее берегам. Впоследствии по водам Данатры столько раз плавали и рыбачьи лодки, и воинские ладьи, и купеческие крутобокие суда. Путники благодарили хозяйку реки, называли матушкой. И даже если иная ладья разбивалась на опасных каменных порогах, путники не роптали на реку: все ведь знали, что это враги поставили их здесь, и все-таки не смогли преградить Данатре путь к Полуденному морю, к любимому мужу... Проходили над Сварожьими Землями годы, с грозами и снегопадами, с пожарами и метелями. Годы складывались в века, века - в тысячелетия. Рождались новые люди, проживали свою жизнь, любили кого-то, радовались и плакали, к чему-то стремились, и уходили в свой срок. Потрясали мир сражения. Снег и пепел заносили целые города, стирали с лица земли жизни людей и память о них. И все же не могли уничтожить человеческую память! Пусть в виде легенд и баснословных сказаний, она продолжала говорить с теми, кто мог правильно понять. Где-то среди ветвей Мирового Древа, там, где наматывала нити на бесчисленные веретена Хозяйка Судеб, протягивалась неразрывная связь между прошлым и будущим. И по ней спускали в мир Яви в новых телах те, кто прежде уже жил на свете. И у некоторых из них просыпалась порой память прожитых жизней - словно зажигалось окно в неведомое. Бывало, что приземленные сородичи объявляли таких людей безумцами, но бывало - что и вдохновенными пророками. С их слов рождались новые легенды, новые прекрасные песни, обогащавшие жизнь людей и поколения спустя. Память жила и в деяниях людей. По-прежнему проносились по Млечному Пути небесные витязи. Сверкала на полунощном небе Звезда Постоянаства, и все, кому доводилось путешествовать, обращали к ней взор. А когда сварожанам угрожали враги, они выходили на бой со знаменем, на котором расправляла крылья Аэрин, и души их предков реяли Небесной Ратью на облачных конях, незримо ободряя своих потомков. И в самих названиях: Белгород Приморский, Яргород, Дедославль, Влесославль, - жила память о заслугах предков, их мужественная борьба за жизнь сварожского народа, вставали их фигуры за спиной их потомков. И потому сварожане и их родичи, происходившие от жителей Погибшей Земли, расселялись все шире, строили новые города и деревни, обустраивали свои владения. У них впереди была долгая история, как и у всех народов земли. В ней придет время и для тех событий, что видели, заглянув в будущее, Сварт и Трайя, родоначальники сварожского племени. На этом оканчивается повествование о разрушении Погибшей Земли, о возрождении ее народа в других землях.