Снова цветёт мэйхуа

В день рождения Леорио Курапика всё-таки проспал семейный завтрак. Его разбудил звонок Гона, искренне не понимающего, как вообще можно спать дольше 7 утра, но старающегося по мере возможностей проявить уважение к слабостям окружающих. Теперь Курапика размышлял, стоя посреди кухни, что Леорио оценит больше - действительно вкусный торт или попытку проявить заботу в виде приготовленного своими руками десерта. Решив не рисковать жизнями своих друзей, он всё-таки выбрал доставку. Гон обещал привести Киллуа сразу после окончания школьных занятий. Лучший друг младшего Фрикса тоже был фактически членом семьи. Эти двое часто проводили свободное время, навещая Курапику в клинике, и за те почти полгода, что Курута провёл в психиатрической лечебнице, ребята успели сильно сблизиться . Киллуа походил из очень странной семьи и был воспитан в строгости и даже жестокости. На первый взгляд, он казался полной противоположностью Гона, но, несмотря на специфические взгляды на жизнь, Золдик оказался таким же обычным ребёнком. Сам Гон переехал жить к Леорио из совсем маленького городка в какой-то глуши, где его мать содержала придорожный кабак, кроме которого в посёлке был только порт. Грузовые суда прибывали почти каждый день, поэтому прибыль заведение приносило значительную. Моряки редко задерживались на суше дольше одной ночи, предпочитая быстренько сдать товар перевозчику. Пассажирские же суда здесь не швартовались вообще - приблизительно в 490 морских милях находился большой туристический город со своим собственным портом, туда же и стремилось большинство моряков. На Китовом мысе не было даже школы, до 12 лет Гон находился на домашнем обучении. Леорио настоял на том, чтобы перевезти племянника в город, как только поступил в вуз. Неохотно, но всё же согласился принимать от сестры ежемесячные денежные отчисления. На его счету за два года успела скопиться не слишком впечатляющая сумма, которую в будущем он планировал передать Гону. Деньги сестры он тратил лишь на самое необходимое, вроде еды и одежды для племянника, себя же полностью обеспечивая за счёт стипендии. Леорио стал для Гона куда лучшим отцом, чем родной, который, будучи археологом, постоянно находился в экспедициях. В последний раз он навещал семью, когда его сыну исполнилось 4. Курапика перелил оставленный для него в кофеварке напиток в любимую кружку. Он был не в силах заставить себя нормально позавтракать. На самом деле вкус кофе ему даже не нравился, но, в отличии от чая, этот напиток мог заставить его почувствовать лёгкое насыщение.

***

Курапика оглушительно чихнул. Сидящие на полу возле стола Киллуа и Гон в один голос выкрикнули пожелание здоровья, а Леорио, отвлёкшись от чувственных жалоб на учёбу, перевёл на него крайне недовольный взгляд: - Я же просил одеваться теплее! - на длинную лекцию начинающий медик распыляться не стал, ограничившись только тяжёлым взглядом. Губы Курута растянулись в виноватой улыбке, которую он поспешил спрятать в бокале сухого вина. - Чёёёёёрт, - протянул Паладинайт, возвращаясь к брошенной на полуслове теме. - Я совершенно не готов к завтрашнему занятию, выучил только лимфомы Ходжкина, а в неходжкинских и конь не валялся. - Я уверен, что всё будет в порядке, - Курапика никогда не понимал, какие слова нужно говорить человеку, которого пытаешься успокоить или поддержать. - Ты ведь не можешь выучить всё сразу, и отдыхать тоже должен, иначе просто угробишься, - прозвучало довольно грубо, но, похоже, Леорио оценил его искренность. - Точняк, забей, дедуля, - Киллуа, ухмыляясь, швырнул в Леорио свой носок. Привалившийся к его боку Гон радостно рассмеялся. - У тебя сегодня праздник, так что кончай ныть. Леорио отправил нелицеприятный предмет гардероба в обратный полёт: - Я сто раз говорил тебе так меня не называть! - Ого! А ты правда считаешь? В ответ Паладинайт бросил первый, попавшийся под руку предмет. Им оказалось испачканное в вине полотенце, которое прилетело в лицо Гона. Было уже довольно поздно, когда счастливый смех был прерван телефонным звонком: - Если ты сейчас же оттуда не выйдешь, будешь жалеть о своем поступке, сидя в подвале ближайшие несколько дней, - голос брата не звучал угрожающе, но все, кто был с ним знаком, знали, что слова Иллуми никогда не стоит принимать за шутку. Из окна было хорошо видно молодого человека, ожидавшего младшего брата, стоя возле своей дорогой машины в тусклом свете уличного фонаря. Его длинные чёрные волосы слегка шевелились под дуновением ветра, а чёрные глаза смотрели вдаль, не мигая, что, сочетании с бледной кожей, делало Иллуми Золдика похожим на древнего демона, отправившегося в мир людей на охоту за заблудшими невинными душами.

***

Иллуми Золдик совершенно искренне не понимал, почему младший брат не ценит его любви и заботы. - Это переходный возраст, - утверждал он. - Ты идиот, - отвечал Хисока. Они познакомились в одном из клубов, а проснулись уже в отельном номере. У Иллуми не было привычки прыгать в койку к первому встречному, по подобным заведениям он ходил только ради того, чтобы хоть ненадолго оказаться подальше от семьи. Для Золдика она всегда была на первом месте, а он всегда был примерным сыном. Но отец всё равно решил, что его первенец не достоин стать наследником семейного бизнеса, выбрав для того роль наставника для младших братьев. Иллуми, впрочем, не возражал. Вся его обида растворилась в любви к семье. Вот только самого Иллуми никто не любил. И любить не научил. Его светлое чувство превращалось в самую настоящую одержимость. Иногда он нуждался в глотке свежего воздуха и крепкого виски. Встреча с Хисокой перевернула его мир с ног на голову. Такое количество новых эмоций и ощущений едва не свело его с ума. Их секс был настолько хорош, что Иллуми, словно наркоман, каждый вечер возвращался за дозой. Это отличалось от всего, что Золдик испытывал раньше. Умелый любовник заставил его познать совершенно новые немыслимые грани удовольствия. Но даже все это померкло в сравнении с чувствами, осознание которых пришло внезапно. Однажды утром, когда он проснулся в чужой постели в полном одиночестве, на кухне его ждал сюрприз. Хисока Моро, владелец лучшего в городе ночного клуба и ресторана, эротическая фантазия сотен женщин и мужчин, готовил для него оладьи. Впервые в жизни Золдик почувствовал себя значимым. - Иллуми, ты и сам прекрасно понимаешь, как часто твоя "забота" переходит границы адекватности. Не заставляй меня в очередной раз разжёвывать очевидные вещи. - Киллуа - особенный ребенок. - Звучит, будто он умственно отсталый. Под возмущённым взглядом Хисока лишь рассмеялся, протягивая Золдику наполненный до краев стакан: -Тебе бы к специалисту обратиться, проработать детские травмы. - Закройся. - Ммм, - Моро запустил длинные пальцы в роскошные волосы партнёра, наконец отвлекая его от тяжёлых мыслей о младшем брате.

***