усыпанные звёздами.

- State Lines — Novo Amor -

Когда-то давно мир был ничем. Пустышкой, обыкновенным белым листом бумаги. Он был ничтожен и скуп, но поражал просторами и потенциалом. И тогда в нем воцарилась первая жизнь. Звёзды россыпью покрыли все небо, планеты покатились по чёрной дороге, каждая занимая своё законное место в ещё только формирующейся вселенной. Космос воцарился искрами, прекрасными небесными телами, которые спустя много-много лет люди будут описывать в своих книгах, искать в них источник вдохновения и сил. Они были созданы, чтобы ими восхищались. Каждая звезда на небе горела не напрасно. У каждой была своя цель. Мудрые создания задавались вопросом: «А какой же была их цель?». И лишь единицы, самые сознательные и искренние, смогли найти ответ. Вы бы хотели быть этим мудрецом? Хотели бы знать и видеть все, что скрыто во тьме и неподвластно простому глазу? Никогда не жаждали раскрыть все тайны мира? Узнать самые важные ценности, обрести покой и понять смысл всего? Отнюдь вам бы удалось это. Я не называю вас глупцами или серыми людьми, нет, просто ваш внутренний мир мало схож с миром великой и безграничной вселенной. А значит и законы её вам не понять. Но я знал таких людей. Людей, чьё сердце и ум были настолько чисты, что звёзды сами горели в их честь. С безграничной любовью и добротой, что не свойственна простому люду. Гении одним словом. Их сравнивали с галактиками, они были бездонно прекрасны и величественны, с ними сложно было спорить, их нельзя было в чем-либо упрекнуть. Они просто жили, зная все про нас с вами, жили, но молчали, не меняли ход истории, так, чтобы мы сами распоряжались своей судьбой, лишь изредка помогая нам сделать верный шаг. Но все в мире имеет своё начало и конец. Дети неба, усыпанные звёздами и поцелованные солнцем, вскоре покидали людей, оставляя их одних на растерзание собственным сознаниям. Эти мудрецы превращались в пыль, в чудо, в идею, в мысль, они были все так же прекрасны, но без нас. Природа забирает у нас лучших, оставляя лишь след и память, что живет в крови каждого. Луи каждый вечер смотрел на небо в поисках той самой звёзды. Никто не знал, что именно высматривает юноша во тьме, быть может, он искал ответы на терзающие вопросы. Но вся соль в том, что он их давным-давно нашёл. В нем. На часах как всегда перевалило заполночь, холодный взгляд голубых глаз все так же блуждает по небу, смотря на него сквозь толстое окно большого дома. Потерянность — вот как описывали его все. Сломленный, забывший обо всем. В один миг все для Томлинсона потеряло смысл. Но так было не всегда. Юный Луи постоянно задавался вопросом «В чем же смысл жизни?». Его беспокойная душа металась между вариантами, он испытывал судьбу как мог. Были сотни, тысячи попыток, которые не прекращались, лишь бы найти ответ. Он не был простым мальчиком из Донкастера, он всегда являлся примером самых искренних чувств и великого ума, что поэты и писатели воспевали на страницах своих книг и романов. Самородок — так описывали Луи последнее десятилетие. Кладезь знаний и умений, драгоценный камень. Обстановка вокруг него была идеальной: довольная и сытая семья, любимые люди, большой дом, море возможностей для самореализации, поддержка, забота — его окружало все, о чем другие мечтали у себя в каморках по ночам. Но юный Луи желал другого. С детства он не мог угомонить свой буйный нрав, всегда задавая множество вопросов, чем раздражал родителей и учителей, но ему было мало. Хотелось знать больше, больше, больше. Границы смывались, были лишь вопросы, беспокойства и цели. Пока не появится он. На каждый вопрос «почему?» он стал его «потому что». В миг жизнь Луи изменилась. С того момента, когда впервые кристально-голубые глаза пересеклись с яблонево-зелёными, он понял — вот то, чего он так давно искал. Он и был тем самым счастьем. Лекарством, антидотом. Одним своим прикосновением он заставлял Луи перерождаться, внутри него крутились вихри и шторма, но в совершенно другой плоскости он был спокоен. Наконец спокоен. Родственные души — так называли их все родственники и друзья. Это было чистейшей правдой. Химия между ними была чрезмерно большой, реки и моря были готовы выходить из своих берегов, птицы прекращать летать, деревья забывали как шуршать — настолько огромно было их величие. Но звёзды. Ох эти звёзды, что наблюдали за Луи и Гарри свысока. Их встреча была предначертана свыше, судьба никогда не ошибается. Они были рождены для того, чтобы быть вместе. Безграничная любовь царила в доме Томлинсон-Стайлс. А над ними каждую ночь воцарялись созвездия, танцуя и сверкая. Особо ярким было небо в день их свадьбы. Но звёзды все равно не могли затмить сияние их двоих в ту ночь. Внешний мир давно перестал существовать для них, они полностью растворились друг в друге, почему и дали клятву под алтарем. Клятва была не для священника и близкого круга. Они клялись звёздам. Луне, которая все знала. Благодаря которой они стояли здесь. Ещё более ярко горели звёзды в день, когда малышка Эвери перешагнула порог большого деревянного домика на севере Англии. Мудрая — так говорили про неё все. И с годами её мудрость будет только расти, когда-нибудь она свернёт горы, в её венах течёт свобода и справедливость. И она сияет. Светится. Это у неё от отца. От каждого из них. Эвери было четыре года от роду, но уже тогда она была проницательнее всех, кого небесные тела когда-либо видели. Её свет ощущался даже сквозь облака и тучи. Она освещала все во тьме, ни один уголок космоса не мог укрыться от неё. Настоящее чудо. Эвери наблюдала за отцом. Она всегда видала людей насквозь, насколько бы маленькой не была. Она видела все вокруг, заглядывала в души. И сейчас, в очередной раз взглянув на Луи, она видит пустоту. Столь непривычную для него, чуждую и давно забытую. Это пугает, но малышка Эвери не из пугливых. — Пап, куда ты смотришь? - невзначай спрашивает она одной прекрасной ночью, не в силах больше засыпать, смотря на такого отца. — На небо, родная, - Луи оборачивается, чтобы взглянуть на дочку. Та обеспокоена, но не подаёт виду. Удивительное качество для четырёхлетнего ребёнка. — И что же ты там высматриваешь, папа?- Она привстает на локтях, желая услышать полный ответ. — Звезду. — Но небо сегодня чистое, папа. Ты не сможешь увидеть её. — Одна звезда всегда будет гореть на небе. Только для нас с тобой. Её нельзя просто так увидеть, но я чувствую её. Каждую ночь. - обьясняет Томлинсон, тяжко вздыхая. — Что же это за звезда, папа? — Ох, милая, - взгляд его наполняется особой искрой, - необыкновенная звезда. Сверкает ярче любого солнца или планеты. Её тепло я чувствую даже отсюда. Вот она, погляди, - Луи указывает пальцем на крохотную точку в темном-темном небе, которая, возможно, даже мерещится ему. Но он уверен, что она там есть. Настоящая. Даже спустя столько времени живая, - Ну как, видишь её? — Вижу, - дитё щурится, чтобы разглядеть по-лучше, но звёздочку видит. - Она там одна. Совсем одна. Вокруг неё никого, даже простого облака нет. Ей там не одиноко? — Не одиноко, пока мы с тобой смотрим. Она наблюдает за нами, а мы за ней. — Ей нужно пойти к себе домой. Уже ночь, ей нужно поспать. Где её дом? И Луи задумался. Ответ останется неизменным, сколько бы лет не прошло. Но дать его очень трудно. Это ломает. Ведь когда-то они поклялись, что станут домами друг для друга. — Её дом тут. С нами. — Но ведь она далеко. Её нужно достать. И Луи усмехается, выхватив самое тёплое воспоминание в голове. — А достанешь мне с неба звезду? — Глупый, нельзя воровать звёзды. Они же наблюдают. И все знают. Просто подожди, пока какая-нибудь из них не упадёт тебе в ноги. В ту ночь в Донкастере был самый красивый звездопад в истории. — Нет, родная. Эта звезда сейчас там, где ей и место. Он всегда хотел там оказаться. — Когда-нибудь я стану настоящей звездой. Рассыплюсь на тысячи атомов и поднимусь на небо. И всегда буду наблюдать за всеми. Искать потерянные души. И доводить их домой. — Путеводная звезда. Малышка Эвери садится поближе к папе и берет его руку в свою маленькую мягкую ручонку. Мудрая девочка все сразу поняла. Но отцу необходимо высказаться. Она чувствует это. — Он знает. Он смотрит на тебя сейчас. — Надеюсь на это. Капельницы. Запах лекарств прожигает легкие, впитывается в одежду. Самый худший аромат на свете. Звуки аппаратов, суматоха. Это все неважно. Слабая рука сжимает из последних сил родную и любимую, говоря последние слова: — Я же говорил, что стану звездой. И никогда тебя не покину, слышишь меня? Я всегда буду на небе гореть для тебя. Для тебя и для Эвери. До тех пор, пока ты будешь смотреть, я всегда буду рядом. — Тебе будет одиноко. Гарри, ты будешь там совсем один, - по щеке Луи в который раз скатывается соленая слеза. Стайлс слаб, но даже сейчас он тянет ладонь, чтобы коснуться мягкой красной щеки и вытереть мокрую дорожку под глазом. — Нет, не буду. Ведь ты со мной. Навсегда. — Навсегда. — Космос бесконечен, и где-то там, наверху, своё законное место занимают звёзды. Они смотрят на нас. Они любят нас. — Он тебя любит. Папа всегда тебя любил. И никогда не разлюбит. Даже если стал звездочкой. — Ты так думаешь, родная? — Я чувствую это. В ту ночь малышка Эвери ложится спать под заботливым взглядом двух своих родителей. Один крепко держит её руку, второй где-то вдалеке её целует. Семья Томлинсон усыпана звёздами. Звездой. Одной единственной звездой с навечно прекрасными зелёными глазами.