Подозрение

Дело № 3. «Боль и Былое» 12:38, 528 день, Сар Равинов. Сидеть в тюрьме оказалось не так просто, как мне казалось. «Да с чего они решили, что это я убил того беднягу?!» - эта мысль постоянно крутилась у меня в голове, так же, как и вопрос о том, кто мог меня подставить. Почему Дижер ни разу не пришел меня навестить? Видимо он тоже поверил, что я преступник. С другой стороны, даже констебль Харди приходил пару раз, спросить, как я тут и зачем я совершил то убийство. Было видно, что Харди ищет истину. Ну или пытается выбрать для себя, во что верить. Я не виню его. Все говорят, что я убийца. Ха, порой я и сам сомневаюсь: что если я и в правду убил того дежурного? Вдруг я просто сошел с ума или мне отшибло память? 27:13, 1 день, Сар Начала Торжества. Говорят, будто боль должна приносить опыт. Что она учит тебя не повторять ошибок. Интересно, какой урок я должен вынести из постоянных побоев от этих ублюдков? Не садись в тюрьму? Не давай «хер-знает-кому» тебя подставлять?! Этот урод – Джин МакАлистер. Он мой главный доставщик боли. Лесной эльф, которого мы с Дижером посадили сюда. Как тесен мир, да? Никогда бы не подумал, что посаженная шестерка, давно уничтоженного, наркокартеля будет использовать меня, как грушу. Еще и в тюрьме, в которую меня по ошибке упекли. 10:47, 69 день, Сар Начала Торжества. После того, как началась сильная боль при похоже «по-маленькому», обратился к тюремному врачу. Тот сказал мне, что у меня отказывают почки. Нужно многолетнее восстановление. Жаль, что тюремные обитатели не настолько джентльмены, чтобы войти в мое положение. Вряд ли их огорчить новость о том, что я загибаюсь от их боксерских упражнений. Нужно срочно что-то менять, иначе я здесь сдохну. Раз охрана не обращает внимания на драки заключенных на территории периметра внутренних отсеков( бывали даже случаи, что труп заключенного мог лежать несколько часов незамеченным), у меня есть возможность поискать что-нибудь, в качестве подручных средств. 13:15, 70 день, Сар Начала Торжества. Начала идти кровь при мочеиспускании. Врач уговорил охрану доставлять мне еду в камеру. Теперь можно не бояться, что меня изобьют там, где много заключенных. Ныне меня могут только выловить на маршруте «камера – коридор - туалет». Мне это и нужно: в коридоре нападет максимум пара человек (коридор был весьма узок). Сам МакАлистер и его шестерка. С двумя я еще в состоянии справиться. Охрана редко ходит по коридорам внутренних отсеков – это сильно играет мне на руку. Побег я не устрою, но о себе перед заключенными заявлю. Мне не помешало бы что-нибудь сподручное: украсть ложку из столовой или какой-нибудь скальпель у врача – это идеальный вариант. Жаль, что в тюрьме идеального маловато. 11:14, 73 день, Сар Начала Торжества. Состояние все хуже. Надеюсь, что перед смертью заберу с собой пару ублюдков. Надеюсь, что достойно прожил и меня примут в Черномирье. Надеюсь, что там кормят получше, чем в Вурдарских тюрьмах. Хах, слишком много надежд. Найти ложку труда не составило. Единственной помехой могло стать то, что охрана после обеда и ужина проверяет, в каком количестве и какую посуду мы сдаем. К счастью, кто-то опять устроил в столовой драку и мне удалось стащить ложку у одного из зевак. Дело оставалось за малым: выйти в коридор и идти, пока Джин МакАлистер не объявится чтобы снова кинуться на меня. Так удивительно, что я сижу с теми, кого сам и засадил. Словно злая шутка. Как же мучительно сидеть одному в камере, где нет даже ветра, с которым можно поговорить. Где лишь решетка отделяет тебя от кровоточащих пастей голодных псов, которых ты сам же сюда и отправил. Каков же контраст: там, за стенами - цветущее и чистое, великолепное королевство со счастливыми жителями; здесь же - гниющие камеры и озлобленные на собственную тень тюремные дворняги и крысы. Неужто, в само деле, те кто оступился единожды, должны гнить, на протяжении своего срока, в одном месте с законченными убийцами, маньяками и насильниками? А в чем провинился я? Неужели моя расплата за прошлое еще продолжается? Мне недавно снился сон: тихо летят сухие листья; солнце дрожит в стекле окна. Если я сделал что-то не так, попросил бы я прощения у всех. Я жил впервые. Обещал бы, что если бы прожил жизнь еще раз, сделал бы все по другому. Если вернусь… Но ведь я, не вернусь… Нет места осужденным в Черномирье, не думаю, что туда таких впускают. Снится мне вещее… Снится, словно наше королевство распродано вместе со всем сбродом, который его населял. Развороченные дома, школы, больницы. Гвоздики на разрытых могилах. Словно я смотрю какую-то страшную военную драму. И в этой драме дураки и идиоты громко славят страну дураков. Снится, словно мы строим мосты, но не в светлое будущее… нет… мы строим мосты на капища. А на той стороне мостов, нет свежих могил, там разрытые старые, из которых нам, своими костлявыми руками, машут мертвецы, зазывая к себе. Снится, как знамёна Онории, Вурдара и Миревии несут разлагающиеся руки. Снится, как гниющие чудные жирдяи, сидя за пиршественным столом, кричат о том, как сильно они любят свою страну. О том, как много они сделали, сидя в своих кабинетах, разгребая бумажки, пока солдаты смотрели на взрывы черепных коробок своих же однополчан, вызванные попаданием в них, разрывных пуль. Снится, как слепые просят, чтобы им дали посмотреть на то, как королевство одевает саван из крови и грязи. Снится, словно я проснулся, а все остальные еще спят. 14:02, 73 день, Сар Начала Торжества. И вот, я снова вернулся к жестокости. После стольких лет… Принципы это, конечно, хорошо, но не когда они сокращают твою жизнь. Эх, я так долго держался… благодаря ей. Как же я любил её…. Она была моим утренним лучиком, что старался осветить непроглядную помойную яму, в которой я тогда был. Наркоман, прожигающий свои последние деньки в притоне. В тот день, я попытался обокрасть ее, чтобы купить себе еще одну дозу пыли. Я приставил холодную сталь ножа к её нежному горлышку и приказал достать деньги. Никогда не прощу себе то, как мы познакомились. Но если бы все было иначе, мы скорее всего и не встретились бы никогда. Так вот, не смотря на то, что я приставил нож к её горлу, она не послушалась. Вместо этого, она аккуратно взяла меня за ту руку, в которой был нож и нежно отодвинула её в сторону. Я не сопротивлялся. Мной владели страх и ненависть, но когда она отодвигала мою руку, непрерывно смотря мне в глаза, своими яркими звездами, я чувствовал оцепенение. Не то что бы в наших трущобах не было красивых девиц, или я был щенком. Нет. Все дело было в ней. В ней было нечто странное и чарующее. Какими-то манипуляциями она успокоила меня и вот она уже говорит мне, что я могу достичь большего, чем убивать за наркотики, что если я найду себя, я стану выше всех обстоятельств. Да, понимаю, звучит как охуительные речи всяких духовных наставников, норовящих освоить твои деньги, но я словно стал её слушать. Стал доверять ей, что ли? Она учила меня мирной жизни, без агрессии, без насилия. Мне было тяжело первое время: сколько себя помню, у нас в бедных портовых районах ни дня не обходилось без драк, насилия или убийств. Без нее, моей судьбой была бы смерть в канаве от полученных ножевых или не менее пугающая смерть от передоза в подворотне. Поначалу, она очень сильно помогала мне: позволила жить у себя в доме, в одной из свободных комнат; давала деньги на реабилитацию; каждый день мы ели вкусную пищу, которую она готовила нам. Бывали случаи, когда я срывался и снова начинал употреблять пыль, когда я лез в драки и опять пытался оказаться на дне пропасти. Но каждый раз, каждый раз, она вытаскивала меня. Вытаскивала из притонов, из изоляторов. Она спасала меня. Лиза спасала меня от самого себя. Когда я спросил её:" Зачем ты помогаешь такому отбросу, как я? Вытягиваешь меня со дна, даже когда я подвожу твое доверие. ", она сказала, что сама была на том же дне, и когда я приставил нож к её горлу, она видела не меня, а свое прошлое. Видела то, чем сама могла быть, не выбейся она в здоровое общество. Видимо, она спроецировала то, что могло бы быть с ней, если бы она не выкарабкалась, на меня. По итогу нашего знакомства, я стал испытывать к ней чувства. Приходилось скрывать их, ведь я боялся, что она ни за что не полюбит такое ничтожество, как я. Спустя полтора года, я полностью оправился и «встал на ноги»: устроился грузчиком в порт, стал платить Лизе за жилье, чтобы хоть чем-то постараться отплатить ей за доброту. В последствии, я загорелся желанием пойти в Линдесфаранейскую жандармскую академию. Когда я рассказал об этом Лизе, она была в восторге. Тогда, она обняла меня. Впервые. Я до сих пор помню ее объятия: нежные и теплые, как легкий ветер, поднимающий с земли мягкий пепел. Я смог поступить, но с моим прошлым, пришлось нелегко: другие учащиеся и преподаватели относились ко мне, как к выродку, если что-то плохое происходило в стенах академии, винили меня. Долгих пятьдесят лет я учился в академии. И оно того стоило. Я старался изо всех сил, не спал долгими неделями, изучая криминалистику и законы. В день, когда мы торжественно получали дипломы, комиссар Даунвотер, исходя из протокола, пожимал всем выпускникам руки, вручал дипломы и говорил напутствия. Когда очередь дошла до меня, он пристально посмотрел на меня, только после чего подал мне руку, и сказал, крепко пожав ее:» Вот кто кто, а ты точно заслужил этот диплом, Совец. Все остальные либо дети таких же жандармов, либо дети, хотя бы, из благополучных семей, но не ты. Ты родился в обществе бедняков и отбросов, но переиграл жизнь. Несмотря на постоянные унижения, ты был одним из лучших учеников все эти пятьдесят лет.» Он отпустил мою руку, вручил диплом и по-уставному похлопал. В тот момент я был настолько счастлив, что казалось могу все. Сразу после церемонии, я побежал в цветочную лавку. Я собирался поблагодарить Лизу за все, что она для меня сделала а заодно и признаться ей в своих чувствах. Пионы и гортензии. Она любила их. Вот так бывает: в самый страшный час, всегда вспоминаешь о чем-то светлом. « Мне страшно, мне странно.» - эта песня так и лезет в голову, хах...