Люк Сембург и права омег

Реклама дизайнерского бюро «Сембург и Сембург» навязчиво лезла в глаза буквально из каждого утюга. Его глава К-Е. Сембург, респектабельный альфа лет тридцати пяти, улыбался с плакатов на автобусных остановках, мелькал в роликах по ТВ и задумчиво смотрел вдаль на фоне затейливого логотипа с плазменных панелей в торговых центрах. У Нолана Хорта не было ни единого шанса обратиться к кому-то другому: он предпочитал лучшее, а лучшей однозначно была фирма Сембурга, взявшая очередной приз на международном конкурсе. — Мне нужно обставить пентхаус, — неприязненно сказал Нолан секретарю в приемной, тот выкатил глаза, как будто испытал внезапный приступ базедовой болезни, пискнул что-то невразумительное и остался сидеть на месте. А Нолан подумал, что, наверное, нужно было сначала позвонить, а не поддаваться порыву решить все проблемы разом и быстро. — У вас что-то со слухом? — решил уточнить он тем самым тоном, от которого референты и помощники в «… инкорпорейтед» падали в обморок. Секретарь открыл рот. Закрыл. И резко оттолкнул офисное кресло, вскакивая, отчего оно ударилось в стеклянную перегородку, закрытую с другой стороны жалюзи. — Финнан! В чем дело?! — из-за двери появился недовольный шеф собственной персоной. — Мне нужно обставить пентхаус, — повторил Нолан резче, чем хотел, но Сембург расплылся в улыбке, вышел навстречу с распростертыми руками. — Вы обратились по адресу. Это наша работа, — сказал он с полупоклоном и распахнул дверь шире. — Прошу! Кабинет оказался огромным. С панорамным окном, аквариумом почти во всю стену, большим овальным столом, проектором и даже кафедрой. Нолан хмыкнул, проходя мимо шкафа-витрины с кубками, грамотами и прочими отличительными знаками одержанных побед. — Прошу, — Сембург указал на одно из глубоких кожаных кресел возле кофейного столика, но Нолан остался стоять — там не было ни бумаги для быстрых заметок, ни лэптопа, ни завалящего планшета. Как собирался этот хлыщ выполнять работу, было непонятно. — Может быть, кофе? — не растерялся Сембург, продолжая сиять рекламной улыбкой, и будь Нолан чуть менее опытен в бизнесе, то никогда бы не заметил и тени растерянности. — У меня мало времени. Давайте перейдем к делу. — Конечно. — После секундной заминки Сембург подвел его к своему столу. — Итак, я готов вас выслушать. — Пентхаус. Обставить. — Повторил Нолан еще раз. В чертов третий раз! — Сколько метров? Желаемая цветовая гамма? Какой предпочитаете стиль? — Послушай, мальчик. Мне пятьдесят семь лет, и я очень занятой человек. Завтра в десять я улетаю на две недели, по окончании командировки работы должны быть закончены. — Но… — Ремонт уже сделан. Нужна мебель. Где спать, на чем сидеть. Ничего сложного, правда ведь? — Но такие решения не принимаются за пять минут! Нолан демонстративно посмотрел на часы: — Могу выделить два часа. — Ах, вы не понимаете! — Сембург картинно заломил руки и возвел очи к потолку. — Начинаю понимать, что обратился не по адресу и клиенты вам не нужны, — сухо сказал Нолан и выразительно посмотрел на дверь. Не поджимай так время, он бы плюнул и нашел другое бюро, где умеют быть гибкими. — Ни в коем случае! Мы всегда готовы… — Давай, мальчик, ты предложишь мне пару вариантов своих дизайнов, а потом получишь полную свободу. Разве не об этом мечтают все творческие личности? — Конечно, — поспешно согласился Сембург и движением пальца оживил экран лэптопа. В правом углу мигало красным непрочитанное сообщение мессенджера. Нолан хотел деликатно отвернуться, Сембург уже печатал в строке: «Срочно зайди!». В ответ тут же прилетело: «Я занят». «Немедленно!!!» «Иди в жопу» «Люк, это важно и очень срочно!» «Скотина». Нолан с усмешкой наблюдал за перепиской: неизвестный пока Люк, кажется, ни во что не ставил самого главного босса. Чем закончилась переписка, он не узнал — отвлекся на шум в приемной, — и когда распахнулась дверь, которую открыли явно с ноги, оказался не готов к появлению очень недовольного омеги. — Ну? — сказало это чудо, идущее, хромая, к столу. Хорошее воспитание заставило Нолана встать. Поздороваться. Ему сухо кивнули в ответ, как будто они общались каждый день и он успел надоесть до зеленых мушек в глазах. — Мистер Хорт оказал честь нашему дизайнерскому бюро… — Ближе к делу. Что надо. — Обставить пентхаус, — в четвертый раз сообщил Нолан, и ситуация начала его забавлять. — Барокко? Минимализм? Лофт? Нолан демонстративно посмотрел на часы, и только сейчас до него дошло, что рабочий день в конторе давно подошел к концу. Но он же платит деньги, не так ли? — Сюда смотри, — дернул его за рукав омега. — Люк! — взвыл Сембург. — Веди себя прилично! Это же сам мистер Хорт! — Смотрите сюда, мистер Хорт, — исправился несносный тип, и какая-то неприятная усмешка искривила его губы: — Ткните пальцем, что нравится. Нолан мельком взглянул на экран, покачал головой: слишком вычурно, а тут слишком убого. Не то чтобы он ожидал в своем логове гостей, но даже и для себя хотелось чего-то более удобного и практичного. — Люк один из наших самых лучших сотрудников, — разливался соловьем Сембург. — Послушай, дружок, время уже позднее. Поехали, посмотришь на месте. — Но... — вякнул Сембург и нахмурился. — Обратно тоже привезешь, мне там еще закончить надо, — сказал омега и встал. Ростом он оказался лишь немногим меньше самого Нолана и практически вровень с Сембургом, а если бы не сутулился, то был бы и еще выше. Его лицо оказалось слишком близко и привлекало внимание не красотой, которой этот омега оказался обделен полностью, а скорее ехидным выражением и крючковатым носом. Возможно, кто-то другой постарался бы смягчить резковатые черты хорошо подобранной стрижкой, но этот кадр ограничился тем, что собрал канцелярской резинкой волосы сзади в жалкое подобие хвоста. — Ну так мы идем или будем пялиться на мою неземную красоту? — Кхм, простите, — пробормотал Нолан и с удивлением услышал приглушенный смешок Сембурга. Оборачиваться он не рискнул: это было совсем невежливо, но отношения этих двоих становились все интереснее. В машине они оба сели сзади, Нолан терпеть не мог водить сам, считая, что имеет право просто отдыхать по дороге домой или просматривать документы по пути в офис. Он приготовился к бесконечной болтовне, даже заранее смирился с ней, понимая, что его сейчас завалят вопросами о привычках, пожеланиях и миллионе других не менее важных, с точки зрения дизайнера-профессионала, вещах. Но омега молча достал планшет и что-то яростно черкал в нем короткими злыми линиями. И это совершенно точно был не его заказ — на небольшом экране все ярче проступали черты детской, причем комната предназначалась для альфы, судя по узнаваемым чертам космического корабля. Омега сидел слишком близко и обдавал смесью ароматов терпкого одеколона и крепкого табака. На светофоре он достал из кармана пачку сигарет и закурил, выпуская клубы вонючего дыма. Нолан закашлялся, опустил стекло, но занятый работой омега не обратил на чужие неудобства никакого внимания. Потом он обнаружил початую бутылку коньяка и, проигнорировав бокалы, приложился к горлышку. Нолан уже открыл было рот, чтобы высказать все, что думает, но тут лицо омеги приняло такое блаженное выражение – оценил качество, – что Нолан прикусил губу, едва сдержав смех, уж слишком комично это выглядело. С бутылкой омега расстался с явным сожалением, со вздохом вернул на место и вылез из машины. Сколько он там выпил, Нолан не следил, но теперь на бледных щеках появился румянец, а темные глаза блестели, он даже хромать стал меньше. Они поднялись на персональном лифте на верхний этаж, где была единственная дверь в апартаменты, которую сразу открыл охранник, внутрь тут же просочился омега, Нолан вошел следом. — Ага, сортир. Нолан вздохнул и подумал, что решение заняться обустройством нового жилья пришло ему в голову не в добрый час. Можно было пожить и в отеле, снять целый этаж, например. — А тут у нас что? — Предполагается спальня, — сухо ответил Нолан, хотя и полагал, что этот, с позволения сказать, дизайнер разговаривает сам с собой. После полбутылки выдержанного коньяка такого поведения и следовало ожидать. — Спать один предпочитаете? Или? — Какое ваше собачье дело?! — Определяю размер кровати. Нолан шумно выдохнул сквозь зубы и засунул руки в карманы пиджака, чтобы не прибить наглеца. Или не свернуть его тощую шею. — Так и запишем: один, — сказал омега, но писать на самом деле ничего не стал, как и пояснять, на основании чего сделал столь глубокомысленный вывод. Видимо, пары коньяка способствовали обострению телепатии. — Гостевая спальня будет? — спросил он, покружив по обширному, но совершенно пустому пространству пентхауса. — Нет, — процедил Нолан, никаких гостевых спален и лишних комнат, где могли остановиться проклятые гости! Сын, его дражайшая половина и пятеро их спиногрызов. Назвать этих малолетних преступников внуками у него не поворачивался язык. Хватит с них того, что пришлось оставить им особняк в пригороде — детям нужен простор, детям нужен свежий воздух, детям нужны отдельные комнаты! Жить с ними в одном доме оказалось невозможно. — Пожелания есть? — Никаких этих ваших глянцевых интерьеров! — Понял. Мебель подберем с помоек. — Что? — тихо и угрожающе спросил Нолан. — Сделаем в лучшем виде, говорю. — Сделай, дружочек. Если я вернусь и мне не понравится… В общем, как для себя. Омега смотрел на него с насмешливым любопытством и ни капельки не боялся. В наглых черных глазах, все еще шало поблескивающих от выпитого коньяка, не было ни грана уважения, какой уж там страх. — Две недели, — напомнил о сроках Нолан и задержался буквально на минуту, давая указания охране, а когда спустился вниз, ни омеги, ни его личного авто уже не было. — Молодой человек сказал водителю, что вы велели его отвезти, — высунулся из будки работник парковки. Нолан выругался и вызвал такси. Начинался дождь. Командировка выдалась ничем не примечательной, все прошло по плану и без сюрпризов, а оттого стало скучно. Не хватало драйва, адреналина, интриг, сложных переговоров и всего того, за что Нолан любил свой бизнес. Возвращался он в предвкушении, надеялся, что дизайнерское бюро не подведет и даст повод к настоящей схватке. В том, что наглый омега сможет ему угодить, были сильные сомнения, а организм требовал драки. Фигуральной, конечно же. На правовом поле, но все же! Поэтому из аэропорта Нолан поехал сразу в пентхаус, до звания дома это помещение не дотягивало и вряд ли когда-то сможет. Прямо за дверью его ждал сюрприз — полосатый придверный коврик. Вульгарный и непрактичный в своих коричневых и розовых тонах. Повесив плащ на вешалку, почти офисную в своем лаконичном уродстве, и кинув зонт на скамеечку рядом, Нолан хмыкнул: этот придурок считает, что клиент настолько стар и немощен, что будет обуваться сидя? Иначе зачем здесь это? В блокноте появилось сразу три пункта замечаний. Остальное его тоже не разочаровало: разнокалиберные, нарочито разномастные кресла и торшеры, кофейные столики, стоящие группами и поодиночке, картина — прости господи намалеванная прямо на стене, как отсылка к глупой детской сказке — пусть не очаг, а камин, но зачем же стены портить?! Спальня порадовала кроватью нормальных размеров, а не узким ложем, которого подспудно ожидал Нолан от вредного дизайнера, очередным креслом теперь уже в углу, столиком у изголовья и тяжелыми шторами на окнах. Нолан снова хмыкнул: к спальне претензий, кажется, не было, но все остальное никуда не годилось. За следующие полчаса он нашел полностью укомплектованную гардеробную, совершенно пустую кухню и, не найдя в том никакой логики, сел в одно из кресел с видом на «очаг», и оно оказалось на удивление удобным. От составления претензии его отвлек телефонный звонок, помощник хотел уточнить кое-какие детали, пришлось разложить бумаги на столике и заняться делами. Когда Нолан закончил, то оказалось, что давно уже стемнело. За окном расстилалось море вечерних огней, а сам он сидел в кресле, задрав ноги на пуфик, за спиной мягко светил торшер, и, хоть убей, Нолан не мог вспомнить, включил ли его сам или сработала какая-нибудь «умная» система. Вставать не хотелось. Отчего-то было комфортно, и тело, расслабившись, давало мозгу понять, что ему хорошо. Нолан потянулся, с хрустом и тем наслаждением, которое можно испытать лишь в детстве и отчасти в молодости, пока еще центры удовольствия могут реагировать на простые радости. Следующая неделя прошла слишком быстро. Нолан каждый день собирался заехать в бюро, выдвинуть Сембургу претензии, но почему-то откладывал и откладывал. Вместо этого купил проектор и установил стереосистему, это казалось важнее и нужнее пустой траты времени, тем более остаток суммы по контракту еще ждал оплаты. К исходу десятого дня Нолан понял, что хочет возвращаться домой. Домой! Все дело было в этом. Бюро Сембурга снова что-то там выиграло. Его самодовольная рожа опять была в телевизоре в праймтайм, и Нолан хотел было переключить канал на мюзикл или оперу, но зацепился взглядом за знакомую картинку — ту, что рисовал омега тогда в машине. Он прибавил звук: «Я… я… я…», — говорил лощеный хмырь, разливался соловьем, и создавалось полное ощущение, что дизайн-победитель конкурса создавал он сам, днюя и ночуя за мольбертом и будто бы не зная, что в век цифровых технологий удобнее и проще использовать какой-нибудь планшет. И ни слова за всю часовую передачу о некоем омеге. Люке. Нолан даже вспомнил его имя. Следующим утром он заехал в бюро. — Ах, мистер Хорт! — преувеличенно восторженно встретил его Сембург. — Надеюсь, вы остались довольны? — Да, — прохладно отозвался Нолан. — Хочу лично выразить благодарность дизайнеру и продолжить сотрудничество. Сембург что-то щебетал про радость и честь для бюро, старательно держа лицо и щелкая клавишами. Нолан дорого бы дал, чтобы посмотреть переписку с дизайнером, судя по дергающейся щеке главного босса: удалось бы узнать много новых и цветистых оборотов. — Ну, чего надо? — омега вошел с недовольным лицом и не хромая. — Мистер Хорт выражает тебе свою признательность и хочет… — Я сам могу сказать за себя, — перебил Нолан и встал. — Мне понравилось наше сотрудничество, и я хотел бы его продолжить. Лицо омеги выражало неприкрытый скепсис. — Люк, ну что ты в самом деле! У мистера Хорта вполне может быть не одна квартира, — прошипел Сембург в ухо омеги недостаточно тихо. — На самом деле я хотел бы оформить кухню в этом вашем неповторимом стиле, мистер… — Сембург, — тут же влез босс, и Нолан скривился — он хотел узнать фамилию омеги. — Ладно, у меня там вроде неделя отпуска. — Ты хочешь взять отпуск сейчас?! — Сембург заломил руки. — Нет, я хочу поработать над кухней уважаемого клиента в свой отпуск! — рявкнул омега. — Хотя нахрена ему кухня, я так и не понял. — А если я скажу, что люблю готовить? — Тогда мой мир никогда не станет прежним! — Люк, пожалуйста! — Сембург нервничал, Нолан нахмурился, не понимая причин. — Ты уж определись, дорогой, — хмыкнул омега и развернулся к двери. — Завтра в девять. И ушел. Сембург выдавил из себя подобие улыбки, а Нолан не смог даже разозлиться на такую наглость. От восхищения. Утром омега педантично явился без трех минут девять. Он был чем-то недоволен и вид имел помятый, даже одежда сегодня была далека от того небрежного офисного стиля, который, как казалось Нолану, он обычно предпочитал. Джинсы едва не спадали с тощей задницы, футболка камуфляжной расцветки обнажала тонкие бледные руки, и волосы сегодня выглядели как-то особенно неопрятно. — Ну, — сказал омега и зевнул едва не до хруста в челюсти. — Пожелания. — Скажите, а картина в гостиной нарисована вами? — Угу. — Не могли бы вы в таком случае ее подписать, как это обычно делают художники? Омега задумчиво почесал подбородок, пожал плечами и, достав из плоского деревянного ящичка тюбик с краской и кисточку, вывел в правом верхнем углу, практически на самом видном месте: «Л.Сембург». Никогда еще Нолан не чувствовал себя таким идиотом. Но после блестяще проваленной операции по деликатному и незаметному узнаванию фамилии омеги вопросов оказалось гораздо больше, чем до. — Так кухня-то тебе зачем? Нолан проглотил фамильярность и решил поддержать стиль общения: — Кофе утром, чай вечером. Пару яиц опять же поджарить. Тосты. И хочу, чтобы ты нарисовал на стене еще что-нибудь, сохраняя общий стиль. — Ага. Стиль. Нолан сделал вид, что не заметил сарказма. — Тебе на работу не надо? — непрозрачно намекнул омега, когда Нолан устроился в любимом кресле с лэптопом, кое-какие вопросы можно было решить и из дома, очень хотелось понаблюдать за процессом, раз уж так получилось. — Ради того, чтобы в девять утра быть дома, я тоже взял отпуск. Омега скривился и ушел. Нолан почувствовал себя отомщенным, отчего настроение скакнуло вверх и захотелось рассмеяться. Он открыл строку поисковика, вбил: «Люк Сембург» — и через пять минут убедился, что интернет не знает никакого Люка. Зато был Луис Сембург тридцати двух лет, муж Кристобаля Евангелия Сембурга. У пары были дети, то ли двое, то ли трое. И никаких фотографий. Несмотря на всю свою публичность, К-Е. Сембург умел хранить тайны личной жизни. Еще какое-то время Нолан думал над странным феноменом с именем, потом решил, что чета Сембургов просто не очень хочет афишировать свои южно-американские корни и углубился в работу, включив для настроения едва слышно музыкальный канал. С кухни доносились малоаппетитные запахи табачного дыма и масляной краски, но он мужественно игнорировал их происхождение. Почему? На это у Нолана Хорта не было ответа и для самого себя. — «Тангейзер»? Сделай погромче, — омега плюхнулся в одно из кресел, вытянул ноги, по-совиному похлопал глазами и уставился в планшет. Нолан молча прибавил звук и с внутренним недовольством начал дожидаться досужих разговоров, но их не последовало, и он снова погрузился в мир биржевых индексов и котировок. — До завтра, — сказал омега, когда вечерние сумерки пробрались в комнату и Нолан щелкнул выключателем торшера, нарушив хрупкую, но очень уютную тишину. — До завтра, — отозвался Нолан, озадаченно посмотрев на часы: день пролетел незаметно, но его по праву можно было назвать одним из самых приятных в жизни. — В девять, — уточнил омега и ушел. Спохватившийся слишком поздно Нолан сообразил, что не предложил ему даже вызвать такси, да и на обед можно было что-то заказать. Неловко получилось, но дурные привычки изживались с трудом — забыть поесть было для Нолана в порядке вещей. Удивляло другое: омега, которому по природе положено быть капризным и требовательным, не вспомнил про еду тоже. Пришлось сделать в календаре пометку, чтобы и завтра не опростоволоситься, и послать охранника в ближайшее кафе — готовили там вкусно, но доставки у них не было. Утром Нолан благополучно проспал, с ним давно такого не случалось, пожалуй, что никогда. Омега, явившийся ровно в девять ноль-ноль в сопровождении двух довольно молодых альф, нагруженных коробками и мешками, ясно выразил недовольство и ушел на кухню. И даже час спустя выманить его на запах свежего кофе и круассанов оказалось невозможно: утренний промах оказался фатальным для почти наладившихся рабочих отношений. Не помог и искренний комплимент парфюму — терпкому, пряному, скорее альфьему, но как нельзя лучше подходившему этому конкретному омеге. Тот лишь оскалился в ответ в неприятной усмешке и ушел командовать плиточниками и штукатурами дальше. Нолан вздохнул, съел круассаны сам и допил весь кофе, пока тот был еще теплым — ближе к обеду должны были привезти кофемашину. И не родился еще тот человек, который мог бы отказаться от отличного свежеприготовленного кофе! Эту истину Нолан считал непреложной. Он подумал и добавил в заказ молоко, сахар и конфеты с печеньем. Альфы управились довольно быстро, оставив после себя полосу вдоль одной стены из плитки под природный камень и заново отштукатуренную стену напротив. Дизайнер же был не в духе. Наорал на кого-то по телефону. Хлопнул дверью ванной комнаты… Нолан дождался, когда тот выйдет, и нейтральным тоном пригласил к столу. Омега фыркнул, но согласился. Ел он быстро, но аккуратно, раз за разом сбрасывая вызов. — Крис, — скупо ответил он на невысказанный вопрос. Нолан промолчал, лезть в семейные разборки последнее дело, но между делом поймал себя на мысли, что немного завидует Кристобалю Сембургу. Крису. Потому что… — Благодарю. Завтра, я думаю, вам стоит пойти на работу, — сказал омега и поднялся, проигнорировал вопросительно-скептически задранную бровь и решительно направился вон из комнаты. Но сегодня он был как-то особенно неуклюж — зацепился носком ботинка за подставку торшера и неловко упал на бок, прямо к ногам Нолана. — Осторожнее! — воскликнул тот и кинулся помогать. Наклонился, подхватил под мышки и вдохнул напоенный особым мускусным ароматом воздух. — С-сука, как же тебя твой Крис в таком состоянии отпустил?! — Да ладно, — омега попытался отползти, — с полуметра уже никто ничего не чует обычно. — А работать в таком состоянии?! — рявкнул Нолан. — Да привык уже, ничего особенного. Сейчас приму таблетку, и все хорошо будет. — Но это не отменяет вопроса, как муж отпускает течного… — Какой муж? — Твой Крис! Болван из болванов! — Он мне не муж, еще не хватало, — проворчал омега, достал из кармана коробочку с пилюлями и попытался открыть непослушными пальцами. Ожидаемо выронил, чертыхнулся и, опустившись на четвереньки, стал искать. — Так что там с Крисом? — Нолан тоже опустился на пол и поискал глазами маленькую оранжевую таблетку. — А что с ним? Нолан выдохнул сквозь зубы, досчитал до пятнадцати, борясь с желанием убивать или хотя бы стукнуть. — Ты Люк Сембург, он — Кристобаль Сембург… — Угу. Какие варианты, кроме супружества, еще будут? — омега уже откровенно издевался и заглянул под кресло. Джинсы на заднице провокационно натянулись, запах стал отчетливее: то ли он не понимал, что делает, то ли наоборот, провоцировал. — С-сука, — прошипел Нолан и коротким броском завалил его на спину, наклонился и оскалился, чувствуя, как рот наполняется вязкой слюной. — Да брат он мне, брат! Отпусти! — Не стоило приходить в течку к альфе, — провокационно-низким голосом произнес Нолан на грани слышимости. Полюбовался шоком в округлившихся от удивления глазах. — Как насчет провести ее вместе? Омега молчал. Напряженные руки, которыми он упирался в грудь Нолана ослабли, и тот счел это хорошим знаком. — Молчание — знак согласия? — А не блеванешь в процессе-то? — отмер омега и затрепыхался, а Нолан задохнулся от ярости. — Вот сейчас и проверим! *** За окном занималось серое туманное утро. С вечера никто не озаботился закрыть шторы, не до того было, и сегодня Нолан открыл глаза, когда стало светло — с возрастом организм все больше реагировал на рассвет, и нормально выспаться удавалось, только обеспечив себе полную темноту. Люк рядом обнимал подушку, бесстыдно выставив напоказ небольшой аккуратный зад, больше подошедший бы молоденькому альфе, чем зрелому омеге. — Натаниэль, милый, куда же ты? Подожди меня! Нолан едва успел накинуть одеяло на них обоих, как дверь ударилась в стену и в спальню вбежал малыш лет двух, за ним семенил смазливый омега с распущенными светлыми волосами. — Колин, что ты здесь делаешь? — сурово спросил Нолан. Омега поднес руку к накрашенным губам: — Ах, какой ужас! — Ты вломился в чужую спальню в чужом доме! Кто тебя впустил, и что ты здесь делаешь в конце концов! — Натаниэль, милый, не смотри на это непотребство! Закрой глазки! — Ну если этот Колин хотел, чтобы невинное дитя как следует запомнило картину, то у него отлично получилось. Поздравляю! — Колин! — Нолан покосился на проснувшегося Люка, который и не думал смущаться тем, что его застали в постели с альфой. — Ты с этим спишь?! — пораженно воскликнул омега и затряс головой: — Нет-нет-нет, не верю! — Колин, тебя как супруга моего сына вообще никоим образом не касается, с кем я сплю! Повторяю вопрос: как ты сюда попал?! — Данн сказал, что ты нанял известного дизайнера интерьеров, мы хотели посмотреть, да, милый? — омега поднял ребенка на руки и прижался щекой к его щеке. «Чтобы Натаниэль лучше разглядел постель» — цинично подумал Нолан. — И уговорил охранника пустить, — хмыкнул Люк. — Ох, уж эти альфы, никогда не могут устоять перед смазливой мордашкой и сладким запахом. — А что такого? Мы одна семья. Кстати, я бы выгнал этого дизайнера. Ужасная квартира. Просто ужасная! — И чем же? — вкрадчиво поинтересовался Люк, такого тона Нолан у него никогда не слышал и восхитился. — А как внуки будут навещать дедушку? Здесь же ничего не предусмотрено для детей! И на окнах нет специальных замков! — Здесь будет так, как я хочу. Это моя квартира. Из дома вы меня выжили, наслаждайтесь, а сюда вам вход заказан. — Но почему? Нолан, это твои внуки, твоя плоть и кровь, ты должен… — Нет, моя плоть и кровь — это Данн. Ваши дети — это зона вашей ответственности. — Но их пятеро! И нам тяжело! — Прошу прощения, это я заставлял вас их рожать? Прятал таблетки и выкидывал презервативы? Я принял ваше решение, но ответственность за детей несут родители. — Но это жестоко! Но я кажется, догадываюсь, кто тут воду мутит, — он кинул презрительный взгляд на вольготно раскинувшегося на подушках Люка. — Это страшилище! Что, больше никто не дает, да?! Я все расскажу мужу, так и знайте! — Очень страшная угроза, — пробормотал Люк под смешок Нолана. — Знаешь, Колин, ни у одного из тех омег, которые на меня вешались, включая и тебя — я прекрасно помню как ты строил мне глазки и только потом переключился на сына, — нет того, что возбуждало бы меня. — Да, и чего же? — Мозга. Видишь ли, я считаю самой сексуальной частью любого омеги именно его. Люк рядом неприлично заржал, уткнувшись лицом в угол одеяла, Колин как ошпаренный выскочил из спальни, и через полминуты послышался лязг захлопнувшейся входной двери. — Если ты сейчас скажешь, что как честный человек обязан на мне жениться… — Нет, — поспешно прервал тираду Нолан. — Как совершенно бесчестный человек и прожженный делец предлагаю взаимовыгодное брачное сотрудничество. — Допустим, я понимаю, зачем тебе жениться. Но мне-то все это зачем? — Хм. Деньги? — Не нуждаюсь. О-папочка крепко держал в руках свое приданое и завещал все мне. Бюро тоже мое детище, Крис всего лишь работает лицом бизнеса и на большее не способен. Бросать дело всей моей жизни не собираюсь, тем более ради сомнительной радости вытирать сопливые носы. Тем более всегда есть опасность передать ребенку мою внешность. — Ты похож на отца-омегу? — Альфу, — Люк поморщился. — Сторонники теории, что альфе внешность не важна и он может быть хоть обезьяной, забывают, что дети рождаются двух полов. Страшный альфа — ерунда, несимпатичный омега — приговор.  — Так и запишем: никаких детей, раздельный бизнес. Что еще? — Выставка. Хочу выставку для души. — Выставка, — повторил Нолан. — Я позвоню поверенному, составим контракт. — Ага, — Люк потянулся. — Никаких пышных торжеств. — Хорошо. — Ну тогда пойдем уволим твоего горе-охранника и чего-нибудь сожрем, а то после бурной ночи аппетит разыгрался. Нолан проследил, как будущий муж по дороге в ванную налетел на банкетку, и порадовался, что тот не носит шорты, а то бесконечные синяки вызывали бы множество вопросов. — И сделай мне кофе! Черный! Двойной эспрессо! И никакого сахара! — Да, мой генерал, — пробормотал Нолан, едва сдерживая смех. Кажется, в семейной жизни их ждало много сюрпризов, но вряд ли она будет скучной.