Настоящие сказки братьев Гримм

Трель телефонного звонка прорезала тишину квартиры, отскакивая от стен. ‘Проснись и пой! ’ — установленная лучшим другом Арсения, Серегой, на рингтон композиция неприятно зазвенела в голове. «Шутник херов», — первая мысль, которая пронеслась в голове у Арсения. Сергей всегда был таким. Будучи любителем специфичного юмора и тупых приколов над друзьями, он никогда не знал меру. Вот и сейчас, такая жизнерадостная песня не подходила ни к ситуации в целом, ни к содержанию последующего разговора. Арс вообще с удовольствием отключил бы телефон и поспал еще пару часов, но такая уж у него работа, поэтому под строчки «Проснись и пой, проснись и пой!» Попов, даже не смотря на экран, ведь и так понятно, кто может позвонить в такое время, все же неохотно ответил на звонок. — Алло? — будто спросил мужчина, уже натягивая черную футболку по пути в ванную. — Привет, Арс, — голос обычно веселого эксперта-криминалиста Паши Добровольского сейчас звучал непривычно серьезно, — у нас тут два трупа, — в трубке на какое-то время повисло неприятное молчание, — по вашей части. Только этого не хватало Арсению в 4 утра для сладкой жизни, при том, что он лег всего три часа назад. — Хорошо, я скоро буду. — уже не так сонно ответил мужчина и положил трубку. Какое-то время мыслей в голове не было совсем, и только когда Арс задел косяк своей комнаты плечом, мозг вспомнил, что стоит все же проснуться и начать функционировать. Тихо матерясь, Попов прошел мимо кухни, решая не наливать себе кофе, так как его количество в организме и так в разы превышало норму. А все это благодаря отчетам, которыми мужчина и занимался до глубокой ночи. «Ну хорошо, убийства. Ночью не быть замеченным и правда просто, но почему трупы находят именно тогда, когда я сплю?!» — пробурчал себе под нос Попов, потирая саднящее плечо. С такими недружелюбными мыслями Арсений надел черное пальто, начало осени как-никак, и отправился на вызов. Пока за окном мелькали унылые пейзажи Санкт-Петербурга, Попов все пытался собраться с мыслями, что в последнее время у него выходило, прямо скажем, из рук вон плохо. Прошло уже чертовых четыре месяца, а я все еще будто пытаюсь поймать собственную тень.* Самая главная проблема, конечно, в опознании, и если так продолжится дальше, то дело могут передать выше… ЧЕРТ, ну куда ты, блять, прешь, тут восемь свободных полос?! Увлекшись своими размышлениями, Арсений все-таки решил заехать в круглосуточную кофейню, просто потому, что перспектива уснуть за рулем явно не радовала мужчину. Только когда цифры на электронном табло автомобиля показали 4:58, машина Арсения остановилась рядом с указанными в Пашином сообщении координатами. Находилось это место, к слову, в лесной глуши. В такое время солнце еще не встало, поэтому, первым делом, Попов, конечно же, наступил в лужу, оставленную прошедшим накануне дождем. «Просто потрясающе!» — уже было вспылил Арсений, как вдруг заметил приближающегося к нему ‘Шутника ночи’. Обладателем сего счастливого звания являлся напарник Арсения, оперуполномоченный Сергей Матвиенко, по которому тоже было видно, что в планах на сегодня не значилась столь увлекательная поездка на вызов, где единственный, кто тебя ждал, уже умер. — Привет, завершаешь купальный сезон? — немедленно съязвил Серега. — Заняться мне больше нечем, — буркнул в ответ Арсений, наконец выходя на более менее приличную тропинку. — Вот тебе вроде 32 года, а ты все еще считаешь смешным ставить мне на будильник глупые песенки?! — выпалил Арс, возмущенно вскидывая руки. — Во-первых, она не глупая, это песня из «Джентельменов удачи». А во-вторых, да! — немедленно парировал, не скрывая ухмылки, Сережа. — Ладно, но учти, ты подошел на расстояние коварного удара, — уже слегка посмеиваясь, сказал Арс, — давно приехал? — Да только что. Вон там Паша маячит, пойдем к нему посмотрим, что произошло такого, раз даже он приуныл, — ответил Серый, уже отходя в сторону небольшой избушки, которую Арсений заметил только сейчас. Около нее действительно можно было разглядеть худощавую фигуру, которая явно ожидала наших блюстителей закона и порядка. — Добрый вечер, джентльмены, — немного мрачно встретил их Добровольский, — я знаю, что вы ребята привыкшие, но все же предупрежу, что зрелище не из приятных. — Да что там может быть такого, чего мы еще не видели? — мгновенно отозвался Матвиенко. — Чего только стоил тот парень, которому буквально выковыряли глаза ложкой и вставили монетки? Такой случай у них действительно был. Тогда, конечно, у всех глаза тоже были по пять копеек. — Я просто сказал. За мной, — пригласил детективов криминалист. Запах разложения можно было почувствовать уже за добрую десятку метров от входа в дом, но внутри он раскрывался полным букетом тошнотворных и таких знакомых ароматов. В избушке было две комнаты: маленькая светлая кухонька и гостиная. Парни сразу прошли во вторую, потому что на кухне ничего примечательного, кроме паутины по углам, не было. Павел оказался прав, открывшаяся компании картина была далеко не для слабонервных, но, надо сказать, не самая противная на практике Арсения. Все же он вот уже восемь лет работал следователем, три из которых в убойном отделе. Комната выглядела как самая стандартная Хрущевка. У окна стоял маленький письменный столик, покрытый толстым слоем пыли. По всему периметру помещения висели полки, прибитые к стенам, на которые были приклеены пожелтевшие от времени обои, державшиеся в таком положении разве что с Божьей помощью. У другой стены стояли два кожаных кресла, старенький кабельный телевизор напротив них да односпальная кровать. Именно около нее были аккуратно, если так можно выразиться в данной ситуации, усажены два тела. Первое принадлежало старой женщине. На ней была белая ночнушка, покрытая кровавыми разводами, и шерстяные гетры, разодранные в клочья. По всему телу были видны укусы зверей, точнее, волков, как позже сообщил Павел. По всему телу не хватало кусков мяса, которые явно отправились на корм зверям, а от щиколоток и до самых колен кожи не было совсем, так что можно было легко разглядеть выпирающую ярко-белую кость. Лицо покойницы превратилось в кровавое месиво от обильного количества укусов и того, с каким остервенением стая грызла бедную женщину. Правая глазница зияла пугающей пустотой, а на месте, где раньше был нос, остались лишь лоскуты тонкой кожи. Сейчас узнать в этом мешке с костями некогда живого человека уже не представлялось возможным. — Смогли опознать женщину? — спросил у Добровольского Арсений. — Я думаю, ты сам знаешь ответ, — несколько печально отозвался криминалист. — Я, пожалуй, пойду, мне еще кухню на всякий случай проверить нужно, а потом в лабораторию. В общем, удачи, — произнес Паша, уже переступая порог гостиной. Тогда Попову пришлось вновь сосредоточиться на своем не самом приятном занятии. Второй труп аккуратно облокотился на спинку кровати, чуть наклоня голову в бок. Он принадлежал маленькой девочке, на вид, не больше девяти лет. Небольшую русую голову опоясывал красный платочек, который сильно выделялся на фоне белого, как фарфор, лица. На девочке были надеты красивое винтажное платьице голубого цвета, белые гольфы и коричневые туфельки, какие раньше носили юные пионерки. На удивление, сама одежда была целая и без следов крови, что добавляло ситуации жути, ведь это значило, что кто-то одел тело, как куклу. Физические повреждения у девочки были такого же характера, как и у женщины. Исключением стало лишь то, что лицо осталось абсолютно нетронутым, и широко открытые синие глаза сейчас смотрели на напарников, что лишь усиливало желание поскорее отправится в отделение. — Я уверен, что это наш псих, но все же нужно удостовериться, — Сказал Сережа, делая вид, что интереснее портрета Сталина на стене ничего на свете не было, — можешь посмотреть сам, пожалуйста? Арсений прекрасно знал, про что говорит друг, и, несмотря на то, что желания делать это у него не было никакого, Попов все же подошел ближе к девочке и присел на корточки. Совсем маленькая. Черт, что же он за зверь-то? — с каким-то отчаянием подумал мужчина. Но если бы он знал ответ на этот вопрос, то сейчас ему не пришлось бы прикасаться к холодной ручонке ребенка. Совсем аккуратно, как будто ждал, что она сейчас обхватит его ладонь в ответ. Но этого не произошло, и Арсений, спустя пару мгновений, достал из слабой хватки покойницы смятый кусочек бумаги. — Почему-то я догадываюсь, что там может быть, — с отвращением прошипел Матвиенко. — Я разворачиваю? — Скорее предупредил Попов, потому что это все равно пришлось бы сделать. Слегка подрагивающими от напряжения пальцами Арсений подцепил краешек маленькой бумажки, скорее всего из какой-то тетрадки, разворачивая, и прочитал: «Но, бабушка, зачем же у тебя такой противный большой рот?» — «А затем, чтобы я тебя могла съесть!» И едва только волк проговорил это, как выскочил из-под одеяла и проглотил бедную Красную Шапочку.» — Пиздец, — прокомментировал только что вошедший в комнату судмедэксперт Дима Позов, — это ваш Сказочник постарался? — Кто ж еще, Дим? — с тяжелым вздохом ответил Арсений. Убийцу они не могли поймать вот уже четыре месяца. Вроде срок небольшой, скажете вы, но за это время он успел убить уже восемь, простите, десять человек, а это вовсе немало, даже для Питера. Дело уже давно зашло в тупик, потому что преступник не оставлял на месте преступления ровным счетом ничего, что могло бы им хоть немного помочь. — Он нам эти перфомансы с записочками из «Сказок братьев Гримм» вот уже восьмой раз разыгрывает всего за четыре месяца, и ничего! — вспылил Матвиенко, ибо настроение и так было хуже некуда. — Ну-ну, я просто спросил, не кипятись, — осадил его Димка, — а вообще, я, может быть, могу вам помочь. Есть у меня друг, только не воспринимайте сразу в штыки. Он сейчас как раз в академии МВД на третьем курсе, и, скажем так, у него есть слегка необычные способности. — Экстрасенс, что ли? — с сарказмом уточнил Серега. — Так это ему на ТВ3, оно как раз сейчас на взлете, блять! — Да нет же, он просто может по трупу узнать чуть больше, чем обычные люди невооруженным взглядом. Короче, остальное он просил не рассказывать, зато могу вам его номер дать. Да и вас просили стажера взять на время для повышения рейтинга отдела. Сережа после этих слов фыркнул и вернулся к работе. Прирожденный скептик, еще и прямолинейный до жути, в общем, такого не проймешь. А вот Попов уже был готов и в экстрасенсов, и в фею Динь-Динь поверить, лишь бы хоть какую-то зацепку получить. — Хорошо, диктуй номер, — после минутных раздумий все же произнес Арс. — Отлично, только с утра не звони, я его предупрежу хоть. Он парень неплохой, но упрямый до жути, в общем, сам увидишь. — сказал Дима, доставая из кармана куртки телефон. — А как его зовут хоть? — уточнил Арсений.

***

Антон Шастун, ученик третьего курса академии МВД сейчас сидел на парах. На самом деле нет, Антон проснулся в 12:32 дня, судя по часам. И пары он сегодня безбожно прогуливал, что случалось довольно редко, потому что свое направление Антон любил. Но конкретно сегодня был один из тех дней, когда жить не хотелось, не то что вставать с кровати. Но встать пришлось, потому что живот протяжно заурчал, требуя свою порцию энергии. Антон неторопливо отправился на кухню, по пути вытаскивая из лежащей на полу куртки пачку сигарет, отправляясь на балкон покурить. И подумать. Вчера это произошло снова. Антон совсем ненадолго снял перчатку, потому что захотел погладить черного кота, мирно спавшего под козырьком очередной парадной, черт бы побрал его любовь к этим милым животным. И когда какой-то мужик попросил у парня сигаретку, он никак не мог ожидать, что тому вздумается резко схватить Шастуна за запястье, чтобы «Рассмотреть часы поближе». Все тело Антона парализовало. Волна ужаса накатила, не давая отдышаться. Пелена перед глазами не давала увидеть, как вор резко отдернул руку и припустил прочь по подворотням. Шастун упал на мокрый от недавно прошедшего дождя асфальт, несильно ударившись ногой об угол дома, хотя ему было абсолютно плевать. Парень услышал мужской, немного хриплый голос. — Либо давай деньги, либо катись отсюда, пока жив. Второй, уже знакомый голос прохожего, на повышенных тонах звучал как колокол в голове Антона. — Слушай, Рома, не кипятись. Я честно хотел принести тебе деньги, но какой-то паренек на улице задыхаться начал, как только я его часиков коснулся… Короче, обещаю, я все верну! — Нет, я сказа... БЛЯТЬ! Убери нож, ты что совсем пизданулся?! — Отдавай сука шприц, — прошипел с неподдельной яростью в голосе наркоман, — иначе я тебе глотку перережу. Последнее, что услышал Антон, был щелчок затвора, а затем адская боль пронзила его грудную клетку чуть пониже сердца. Это ощущение нельзя в полной мере передать словами, Вам будто ломают каждое ребро поочередно, а после пытаются вывернуть наизнанку легкие. Очнулся парень все на том же месте. Он пролежал так, наверное, еще минут пять, пока козырек парадной не перестал плавать перед глазами. Дальше, если честно, Антон плохо помнил, как добрался домой. Но точно знал, что в этот раз, провалялся в отключке всего около 15 минут, что было определенно неплохо, но хуже было вновь испытать такое спустя всего пять месяцев с прошлого приступа. Повезло, что никто не наткнулся на меня и не вызвал скорую. Как бы я объяснял это врачам? Антон откровенно устал. Устал, что должен носить перчатки даже в +20. Устал, что не знает, можно ли пожать руку очередному однокурснику, не став свидетелем очередной жуткой сцены. Устал Шаст жутко. Это было с ним с самого детства. Называйте как хотите, но для Антона это было проклятием. Первый раз у него случился приступ на похоронах бабушки. Сердобольные родители попросили парня поцеловать бабушку в лоб. Тогда Антон впервые ощутил на себе смерть. Позже парень выяснил, что, когда он касается мертвого, то чувствует на себе последние события в жизни покойного и то, как он умер. И это вот вообще нихуя не прикольно. Я проживаю их смерть в разы дольше, чем они сами. Ну и за что мне это?! Но прохожий был жив. Это еще одна грань способностей Шастуна. Антон касался живого человека, и, если случался приступ, то, буквально через неделю, максимум месяц, этот человек погибал. Поэтому Антон и носил свои перчатки и зимой, и летом. Из размышлений студента вывел телефонный звонок. Небрежно выбросив окурок с высоты восьмого этажа, Антон рысцой отправился в спальню. «Дима — очкарик» — гласила надпись на экране мобильного. Антон тут же поднял трубку, отвечая своему лучшему другу еще со школьных времен. — Здаров, Дим. — Антон, привет. У меня к тебе дело, только не вешай трубку, — послышался немного уставший голос друга из трубки. Антона такое предложение уже напрягало, что Дима опять успел натворить? — Та-ак, я тебя слушаю, что произошло? — спокойно, насколько это было возможно, спросил Шастун. — Помнишь, ты говорил, что тебе стажировка нужна? Так вот, я работаю сейчас над сложным делом и предложил операм твою помощь, — вторую часть предложения Дима сказал уже намного тише. — Сука-а-а, Дима блять мы уже про это говорили, я не собираюсь никому помогать, даже ради стажировки! Ты и сам прекрасно знаешь, как это страшно. Вчера я опять так проебался, я У-С-Т-А-Л! — выпалил одним предложением в трубку Антон и осекся. Он вспомнил, как несколько дней назад преподаватели говорили, что поставят автоматом большую часть сессии за стажировку. Нет, нет, нет, не такой ценой. — Просто попробуй, Антон. Ты можешь помочь ребятам из отделения людей спасти. Не отказывайся, я же вижу, как ты мучаешься из-за… — почти шептал в трубку Поз. — Ладно, — грубо прервал его Антон, сам не ожидая от себя такого, — я попробую, только не продолжай. — Я рад, Тох. Тебе Арс днем позвонит, подробнее расскажет. Спасибо. — Иди ты, Дим, — беззлобно ответил Антон, — До встречи, — парень бросил трубку. Ну что же, как говорится, не попробуем — не попробуем? Антон хихикнул с шутки в своей голове и отправился на кухню есть. Только поднимая куртку по пути, он увидел слабый отблеск на полу и вспомнил чуть больше из вчерашнего вечера. Не сейчас. Сейчас мы идем кушать рыбные палочки с заварным кремом.** Подумал Антон и повесил куртку на крючок.