Море

Ямагучи всегда тянуло к морю, бушующему или спокойному, к скалам, острым, опасным и одновременно прекрасным, к чайкам, обитающим там и придавающим своими криками некое ощущение спокойствия, что было несовместимо. Чайки и спокойствие. Он был готов часами говорить о море, о волнах, что бьют о скалы, со временем стачивая их в различные формы и фигуры, он мог вечно слушать в наушниках шум моря, забивал этим голову буквально всем, кому только мог, стал буквально одержимым этим. Его море успокаивало, давало надежду на что-то хорошее, пусть даже и видел его парень лишь в фильмах, по телевизору или на фотографиях, не более, но ему хватало и этого. Хотя, раз он хотел большего, значит не так уж и хватало. Тадаши буквально каждый день говорил Цукки о том, как он хочет туда. Пускай просто посмотреть, на пару часов, на несколько минут, вдохнуть свежий морской воздух полной грудью так, что пришлось бы закашляться, послушать крики чаек, посмотреть как они летают туда-сюда, иногда скрываясь под водной гладью в поиске пищи, а после вновь появляясь в поле зрения, полежать на песке, на камнях, не важно на чем, да хоть просто постоять, смотря на бесконечную водную гладь, на бушующие волны, на острые скалы.

Я хочу на море, я хочу на море Оно мне снится, оно мне снится

Цукишима все обещал, мол, поедут они, поедут, надо лишь подождать. И парень ждал. Он даже не знал правду ли говорит Кей, правда ли они поедут туда. Но все равно откладывал деньги, представлял как все пройдет, выбирал место, транспорт и все в этом духе. Даже Хината удивлялся рвению друга к морю. Казалось бы, это ведь всего лишь территория, заполненная водой, соленой причем, как кого-то туда может тянуть? Ямагучи же не считал это "просто территорией". Для него море было чем-то загадочным и одновременно таким уютным, родным. И таким спокойным.... Смерть блондина подкосила парня. Он стал закрытым, почти перестал общаться с кем-либо, мог неделями не отвечать на звонки и смс, не открывать дверь, не выходить в магазин, просто лежать и все. В его комнате всегда было темно, темные шторы не пропускали дневной свет в квартиру, пока ее хозяин лежал на кровати и рыдал, обнимая ноги с неистовой силой, с какой бы он обнял своего возлюбленного, если бы он был жив......Если бы.....

Я теперь один с этой болью Лег во тьме и сплю во тьме

Мечты о море не ушли. Они возвращались каждую ночь во снах, что и снами было сложно назвать, скорее кошмарами, но уже не приносили позитивных эмоций как раньше. Каждый раз после них темноволосый просыпался со слезами на глазах, вскакивая с кровати, кричал, бил подушку, которая страдала так каждую ночь, а после засыпал, весь заплаканный, с помятой подушкой. И так по кругу. Каждый день, будто бы он проживал одни и тот же день каждый раз. Один раз, два, три, четыре и так до бесконечности. Хината почти каждый день приходил к другу, беспокоясь о нем, как о своем ребенке, хоть и был младшего его на год. Хотя бы пытался. Стоял под дверью, стучал, так как звонок Тадаши отключил, радовался, когда дверь открывалась, а если нет, то продолжал стоять. По два часа, три и так до вечера, пока не темнело и парню не приходилось идти домой. Шоё так сильно волновало состояние темноволосого, а тот лишь кое-как натягивал на лицо фальшивую улыбку и так мерзко-наигранно произносил, что все хорошо. Хотя оба знали, что это не так. Спустя год Тадаши переехал. Потратил деньги, которые когда-то копил на поездку к морю и которые не переставал копить даже после смерти Цукки, и переехал. Купил маленький дом у моря, прям рядом, на берегу, подальше от людских глаз и в целом людей, любовался им каждый день, стоя на берегу по несколько часов, не шевелясь. Он не уходил, даже когда море бушевало, когда волны били по ногам, отчего стоять было сложно, когда потоки воды приносили камни, ударяя их о ноги Ямагучи, отчего они были все в синяках. Он просто стоял. Спокойно, рыдая, смеясь, крича и все смотрел.

Я хочу на море, я хочу на море Оно мне снится, оно мне снится Утопить горе, утопить горе Утопиться, утопиться