Думай, что ты красивый (а не пустотой)

      В другой вселенной есть Эндрю Миньярд. Это будет только Эндрю.       В этой есть Рико Морияма. Это всегда был только Рико.

***

      У Натаниэля действительно не так много причин жить, помимо какой-то замысловатой и неразрывной части его самого, которая держит его в живых — держит с пылающей яростью, чтобы соперничать с солнцем. Это, конечно, экси. Его кровь.       Но есть еще Рико Морияма.       Рико, который вырезал себя во всех пространствах его существа, где раньше были другие люди. Его отец, его мать, возможно, даже Лола. Никто никогда не спрашивал, перед тем как проникнуть ему под кожу.       Но Рико совершенно другой демон, и Натаниэль абсолютно не был уверен, что он хочет бороться.       Рико, чьи руки, кажется, были созданы, чтобы самостоятельно резать его кожу, а глаза — прожигать каждую его щель, что осталась незаполненной.

***

      Игра — единственная вещь, которая делала Натаниэля живым.       Когда бы он ни был на поле, его существование, кажется, уходило на второй план. Была лишь боль в теле, ни отчаяния в его груди, ни какофонии катастрофы в его голове. Оставались только адреналин и мастерство, которые текут золотом по его венам.       Он бежит с мячом, когда чувствует на себе пристальный взгляд, и как же он глуп, глупый маленький Натаниэль, когда позволяет себе посмотреть. Это длится всего секунды, но это стоит ему слишком дорого. Потому что он сделал ошибку оглянувшись на Рико, который может быть более грозным, чем человек. Всего доля секунды, как он отвлекся. Это все, что ему нужно, чтобы упасть.       Защитник противника сталкивается с ним лицом к лицу, сбивая его дыхание и тело на пол. Он не понимает, как долго остаётся в таком положении, и хотя это кажется вечностью, проходит всего несколько мгновений, потому что он знает — Рико возвышается над ним. Выражение его лица нечитаемо, что необычно, ведь он всегда старался убедиться, что каждый, кто находится в непосредственной близости, знает кто такой Рико Морияма, и что он чувствует.       Но он только смотрит и смотрит, и Натаниэль забывает вспомнить о боли в груди.       Позже, они в комнате Рико, когда он опять прижимает Натаниэля к двери, возвышаясь на несколько дюймов над ним. Они слишком, слишком близко. Так близко, что разделяющая их дистанция причиняет боль.       Он шепчет: — Ты собираешься меня уничтожить, не так ли?       И молитвой до конца ночи Рико выдавливает ответ на коже Натаниэля, и снова, и снова, и снова.       Да, да, и еще раз да.

***

      Жан в бесконечной ярости говорит, что это глубоко тревожащее зрелище было бы небольшим преуменьшением. Его глаза горят эмоциями, когда он выплёвывает слова в Натаниэля: — Он разорвет тебя на части, если ты позволишь ему!       Позже, Рико говорит: — Скажи мне, я обжигаю твою кожу?       И Натаниэль лжец, он говорит «нет» и ныряет с головой в огонь.

***

      Они на поле под плексигласовой защитой, и оно окутано тьмой, с чем-то таким в воздухе между ними, что никто не знает, как объяснить. В блеклом свете Рико выглядит фантомом всей его разрушенной славы. Натаниэль гонится за удовольствием, которое никогда раньше не чувствовал, за наркотиком, название которого не знал. Все, что он знал сейчас — это то, что клетки, трости и кости знают только как ломать.       Он даже не вздрогнул, когда язык Рико прижался к номеру на его скуле. Он хотел знать, какой он на вкус. Он хотел, чтобы Рико сказал, что он на вкус как кровь, разбитое сердце или что-то среднее, но это просто невозможно описать.       Рико говорил: — Я хочу разорвать тебя на части. Ты позволишь мне?       И Натаниэль мог бы попытаться не быть лжецом, но он все еще оставался им. Поэтому он взял свой ответ и оставил его на языке Рико.       Никогда, никогда, никогда.

***

      Они оба лгут друг другу в кровати, смотря на потолок в тишине, которая зарывается в пространстве между их телами. Натаниэль не смотрит в глаза Рико, и Рико не смотрит в его. Что-то катастрофическое охватывает все его существо. Он спрашивает: — Это любовь?       Рико поворачивает свою голову чтобы посмотреть на Натаниэля, который знает, что его глаза закрыты и не говорит ничего.       Он никогда не говорил.

***

      Натаниэль не знает, куда они едут. Первое время Рико позволял ему садиться за руль своей машины, под каким-то извращенным способом доверия или скрытым мотивом, он не знал. Все, что он знал — он может видеть звезды над головой впервые за бог знает сколько времени, и ему это не нравилось.       О, ему это совсем не нравилось.       Он весь чувствовал себя ослабленным, чувствовал, будто мог обрушиться под прикосновением чьих-то рук. Он понимал, что должен разбить эту машину вместо того, чтобы думать. Он все ещё думал, но уже «я собираюсь сделать это, я собираюсь сделать это, я собираюсь сделать это». И не думал о том, как он превышает ограничение скорости больше, чем стоило бы любому в здравом уме. Думал, что он действительно сделает это, запуская тупой обратный отсчет в своей голове.       Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре…       — Натаниэль.       Он замедляется, хоть и с большой неохотой, но рука Рико на его затылке более угрожающая, чем всё остальное.       В итоге, он останавливается, а затем Рико, прижатый прямо к нему, но он не помнил, чтобы кто-либо из них выходил из машины. Дорога заброшена, как и всегда, но для Рико не имело значения, даже если это было бы не так. Потому что… да, следующие слова, сорвавшиеся с губ Рико, подкрепляют это как всегда.       — Ты — мой. Ты понимаешь, Натаниэль? Ты не убежишь от этого. Никогда.       И Натаниэль не говорит ничего, позволяя Рико пусто поцеловать его. Позже, когда они на пути обратно, солнце еще не встало, Натаниэль едет неторопливо. Он не может вспомнить, что собирался сделать.

***

И никогда не сможет.

***

      Три часа утра и Натаниэль прижимается к телу Рико, пока не может впомнить, какого это — быть раздельно. Взгляд Рико едва сфокусирован, он переводит его с потолка на Натаниэля и обратно. Он, как правило, никогда не бывает пассивом, но Натаниэль, как правило, не был заполнен чем-то, что угрожало пролиться через стеклянные края.       Натаниэль думает, что, наверное — это то, как чувствуется смерть.

***

      Он находит забавным то, что он не сильно ошибался в своем предположении, потому что сейчас Натаниэль абсолютно уверен, что это — именно то, как ощущается смерть.       Потому что он на полу, корчится и пытается подняться в равной степени, тело раскрашено Рико так, что он превратился в один большой синяк. Он думает, что никогда не хотел умирать, лежа на спине.       Думает: это оно.       Тяжело поднимается с пола. Смотрит и, к сожалению, Рико наблюдает за ним. Смеётся. Позволяет рту залиться малиновым. Говорит:       — Это не любовь.       Слышит ответ Рико. Смеётся опять. Смеётся, пока все уродливые раны на его теле не раскроются.       — Никогда не была.