Остановись, попробуй на вкус её ветер...

— A где же люди? — вновь заговорил наконец Маленький принц. — В пустыне все-таки одиноко…

— Среди людей тоже одиноко, — заметила змея.

Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц».

Этот вечер был пронизан запахом душистых трав, которые сушились на прилавке возле входа в постоялый двор. От него прокрадывалось в потаённые уголки души какое-то ещё не до конца понятое чувство предвкушения и подзабытого азарта. Этот вечер был пропитан лёгкой прохладой долгожданной весны и нотами неловкости, которую Люмин отчётливо ощущала крайне остро в этот раз. И этот вечер почему-то совсем ей не нравился. Более того, она бы лучше выслушала надменное бормотание Дилюка, чем оказалась здесь, в этих стенах. — Я так хочу рыбки, давай закажем рыбки! — кружась вокруг светловолосой головы, причитала Паймон. Люмин провела тонкими пальцами по деревянному поручню и вздохнула, мимолётно скользнув взглядом по невинному личику своей спутницы. — Хотелось бы сказать тебе нет, — начала было девушка, но замерла, так и не закончив предложение. Паймон прекратила суетиться и склонила голову в бок: — Но ты же не скажешь? — Нет, не скажу, — Люмин заставила себя едва заметно улыбнуться. В её душе действительно было место предвкушению, да только оно было таким лёгким, таким эфемерным. Неокрепшим. Гораздо сильнее сейчас звенело в голове беспокойство. На улицах царил мир и благодать, вокруг разносились щебечущие голоса довольных отдыхом горожан из Ли Юэ и нескольких приезжих гостей. И каждый раз — абсолютно каждый раз — она против воли вспоминала протянутую к ней руку брата. Потому что ей было не до веселья. Всегда не до него. Только не теперь, когда одиночество вдруг стало бельмом на уставших глазах. — Боже, не могу поверить, что мы наконец-то закончили с последним заданием и можем наконец-то вкусно поужинать в Ван Шу! — Паймон, казалось, витала в своём маленьком мире. Так было лучше, так было правильно. Хозяйка постоялого двора неспешно спускалась по ступенькам к своему столику, где принимала записи новых гостей. В этот раз вид у неё был озадаченный и на удивление усталый. — Праздник морских фонарей так скоро в этот раз… Хм, как лучше украсить всё? — вдумчиво пробормотала Верр Голдет. Люмин остановилась, прекращая вырисовывать пальцами по деревянной поверхности поручня. — Праздник морских фонарей? — тихо переспросила она. Миссис Голдет повернула голову, словно только заметила свою почётную посетительницу. — Прости, почетный рыцарь! Я не заметила тебя, мне так жаль… — молодая женщина потёрла руки о фартук и мило улыбнулась. — Совсем замоталась с этим приготовлением к празднику. А ты разве о нём ещё не слышала? Люмин отрицательно покачала головой, вызывая у Паймон усмешку — та сама ничего такого не помнила. — Ох, праздник морских фонарей проходит каждый год в Ли Юэ и начинается он в ночь первого полнолуния. Это день памяти героев, — пояснила хозяйка постоялого двора. — Ночью все жители города стремятся запустить каждый свой небесный фонарь, а затем ждут торжества и запуска лунного фонаря. — Как интересно, — глаза Паймон приобрели знакомый опасный для светловолосой девушки блеск. — Там же будут разные вкусные блюда? А задания там есть? А хорошо платят? А что там с фонарями? Люмин поморщилась, сделав шаг назад. Этот вечер точно был для неё опасным. И вот первый тревожный звон. Звон голоса Паймон, не иначе. Верр Голдет улыбнулась, посмотрев на седовласую фею. Ей всегда казалось, что описывать маленькое существо нужно именно так. Хотя характер у неё был очень даже непосредственный и детский. — Эти фонари означают вот что: «Пусть пламя добродетели разносится по миру и никогда не погаснет». Мы верим, что свет фонарей в ночи, словно сияние маяка, укажет душам погибших героев дорогу домой. Поэтому праздник очень важен для горожан. И, — женщина снова улыбнулась, — там много работы! Поэтому еда и задания вам, Паймон, будут обеспечены. — Мы в деле! — Паймон взмахнула крылышком и залезла на ближайший столик, свешивая ноги на самый край. Люмин вздохнула, прикрывая глаза. Работа была важна и отлынивать она не собиралась. Хотя она и сомневалась в том, что пламя добродетели помогло бы ей встретить брата. Иначе… они бы давно уже встретились. — В это время мы молимся, чтобы на нас снизошло благополучие, а беды ушли. Местные говорят об этом так: «Простись со старым и встречай новое». Вот в этом Люмин тоже сомневалась. Старое отпускать было нельзя, она только выбралась из омута воспоминаний. Крышка ещё не была закрыта. Девушка водила по ней рукой и отказывалась захлопывать навсегда. Итэр мог быть в этом мире. Что же касалось нового, то… она уже встретила Паймон, разве нужен кто-то ещё? — Еда! — с горящим взглядом объявила спутница Люмин, подлетая к тарелкам в руках официантки. Люмин тут же скривилась. Что ж… Непоседливой вечно голодной феи хватало с головой. — Так вы примете участие? — как-то странно обрадовалась Верр. — Правда ведь? И здесь тоже следовало бы отказать, но Люмин почему-то кивнула головой, негласно соглашаясь. А зря. В тот же миг хозяйка постоялого двора быстро оживилась, забывая о своих тревогах: — Тогда… может вам удастся уговорить Сяо принять участие в празднике? Вот оно. Вот к чему была тревога. — Мы с ним не особо близки и я не уверена даже, что смею заговорить с ним о самом празднике, — Верр вздохнула. — Однако вы, Люмин, кажется очень хорошо сдружились с ним. Даже являетесь неплохими знакомыми, поэтому… Поперхнувшись несколькими кусочками рыбы, которую только что задушевно уминала за столом, Паймон попыталась не задохнуться окончательно. — Это не правда! — вознегодовала она. — Лучше вообще оставить его на несколько дней в покое. — Его и так всю жизнь оставляют, — неожиданно резко сказала Люмин, потирая глаза указательным и большим пальцами. — Не думаю, что это наше оправдание, Паймон. — Разве? — фея приподняла светлые брови. — А мне казалось, что ему это подходит. Ну, быть одному. — Быть одному можно и среди людей. Да только легче не станет, — сухо подметила светловолосая. Затем, резко повернув голову к Верр, сказала: — Всё нормально, мы поговорим с ним, если вообще встретим. — Замечательно! — тут же спохватилась Голдет. — Вы уже сдали моему мужу задание, верно? Тогда угощайтесь ужином и поспешите в Ли Юэ, там наверняка тоже кипит работа! С этими словами, будто боясь, что путники передумают, Верр поспешила прочь и уже через несколько минут скрылась за дверью своего кабинета. Вяло ковыряя еду в своей тарелке, девушка покачала головой. Судьба просит её вновь встретиться с ним. Человеком, который вызывал довольно странные эмоции. Сяо — адепт и единственный из пяти сильнейших защитников Якса, оставшийся в живых. В настоящее время он действительно проживает здесь, на постоялом дворе «Ван Шу», продолжая исполнять контракт и изолируя себя от общения со смертными. И тем не менее, пару раз им уже удавалось сотрудничать. Они даже разговаривали. Немного. Обрывками. Сквозь зубы и попутные ругательства Паймон. Но всё же… говорили. И даже взгляд не пришлось отводить. Он был странным. «Быть может, снова встретимся, да?», — Люмин отложила столовые приборы. — Простите, я хотела бы сделать ещё один заказ. С собой, — девушка поманила пальцами молодую официантку.

***

Красота сияющего города могла быть сравнима лишь с самим бескрайним звёздным небом в лунную ночь. Он переливался тысячами огней и также очаровывал, освещая путь каждому заблудшему. Каждой душе. Люмин зачарованно смотрела на то, как пробегающие мимо дети несли связку фонариков в руках, то и дело выражая своё желание присоединиться к торжеству. Удивительно, но взрослые были не менее воодушевлены. Словно тонкая нить незримо связала каждого присутствующего здесь и вела к порту, где все желающие могли отпустить в небо свой маленький фонарь, свою мечту. — Прошу прощение, мисс! — хриплым голосом заговорил мужчина неподалёку. — А что это за прелюбопытное создание вращается вокруг вашей оси? За какую сумму вы соизволите его продать? Незнакомец потёр руки, явно предвкушая интересную покупку. — Боюсь, у вас нет столько денег, — бросила Люмин, едва взглянув на купца. — Она не продаётся! — воскликнула Паймон. — Ой, то есть, я не продаюсь! — Жаль, — вздохнул торговец. — Хотя… Я испытываю некоторые трудности с торговлей в последнее время. Так что, какой бы ни была цена за сие чудо, наверняка мне это было бы не по карману… Простите. Мужчина почесал затылок, неловко улыбаясь. — Ничего страшного. — Я обычный торговец, раньше не имел дела с такими диковинными особями. Сложив ручки на груди, Паймон нахмурилась: — Чем больше ты говоришь, тем подозрительнее мне кажешься. Люмин одарила фею осуждающим взглядом. Иногда её прямолинейность потом выходила боком именно ей. — Зачем же ты так? — торговец снова засмеялся. — Хочешь, я угощу тебя сладостями? Холодный взгляд тут же приобрёл золотистые нотки. — Забудь, что я сказала! — махнув головой Люмин, бросила Паймон. — Ему можно доверять. Девушке даже не пришлось закатывать глаза, она лишь легонько улыбнулась. — Ты когда-нибудь попадёшь так в ловушку, но спасать я тебя не стану, — буркнула Люмин. Паймон отмахнулась: — Станешь. — Да… — Вы пришли на праздник морских фонарей? — незнакомец протянул фее конфеты. — В этом году он будет многообещающим. Всё дело в том, что плаустрит, используемый для поднятия фонаря в воздух, будет самым большим за последние двадцать лет! — Звучит так же вкусно, как и твои конфеты, — сказала Паймон, улыбаясь и вкусно причмокивая. — Тогда поспешите, до встречи, путники! Заходите на новый завоз! — Я приду на конфеты, — пообещала Паймон и помахала рукой со сладостями в ответ. Прошло ещё около часа, прежде чем девушка без сил опустилась на скамейку. Они прошлись по всем торговым палатам, отведали несколько вкусных блюд и даже научились делать эти самые важные небесные фонари. Впрочем, настроение немного прибавилось вверх — значит, всё было не зря. — Я конечно знала, что у тебя несколько желудков, — Люмин осуждающе взглянула на Паймон, — но неужели они ещё и бездонные? — Не правда, очень даже есть лимит. Просто я его ещё не достигла. — Боюсь себе представить, — фыркнула Люмин, откидывая голову на твёрдую спинку. Блеск от фонарей всё ещё ослеплял, но это дарило странное чувство покоя. Хотелось прикрыть глаза, проваливаясь в сон прямо здесь. Такое редко бывало и от этого становилось слаще. Одна мысль о безмятежной дремоте в самой окраине города под тихую музыку, раздающуюся из ресторана неподалёку, прельщала чертовски сильно. Здесь не было людей, ведь все спешили к центру порта. И это становилось огромным плюсом, поскольку вид открывался с высокого склона просто божественный. Каждый раз, в такие мимолётные мгновения, Люмин застывала в одной неудобной позе и сидела до того момента, пока мышцы совсем не окаменеют. Словно боялась спугнуть видение. А ведь посмотреть было на что. Она не могла признаться Паймон, что каждый раз — каждый несчастный раз! — ждала. Чего-то, кого-то. Когда-то. Просто хотелось, чтобы этот миг умиротворения с ней разделил хоть кто-то. И хотя сама Люмин считала, что ей никто, кроме самой Паймон, не нужен, было что-то недостающее в этих словах. Правда? Кажется, её и не хватало. Люмин не понимала, на что надеется и чего бы ей хотелось узреть в моменты странной меланхолии. Однако была уверена, что однажды у неё будет ответ. Ветер, покачивающий деревья позади неё, неожиданно стих. Стало совсем пусто. — Не смей засыпать, — мелодичный голос за спиной разрушил её тихий поток мыслей. Вздрогнув, Люмин подняла голову. Ветер может и стих, да вот только момент стал предвестником самой бури. — Не хочу видеть твои сны, — сухо сказал молодой человек, заправив пару тёмно-изумрудных прядок за ухо. — Сяо, — на выдохе. Почти осуждая и зачем-то радуясь одновременно. Это было так необычно. Он знал, что она будет здесь? Было так странно, говорить с ним вот так: неформально, без официальных приветствий и уважительных поклонов. Но ему это точно было не надо. А она не возражала. Сяо… Почему-то, она улыбнулась. Уголками тонких губ, почти незаметно. Почти. Но он увидел, проследил за невинным жестом и почувствовал странное покалывание на холодных подушечках своих пальцев. Люмин слегка подвинулась, молча приглашая сесть рядом. Она знала, что иначе он не согласится. Непреклонный Якса. Сяо — было его ненастоящим именем. Но оно звучало так просто и мелодично. Даже не менее мелодично, чем его голос. Оно было даровано ему для собственной защиты. А ведь жизнь его была ценна, хотя сам он так не считал. В те далёкие и наивные времена, когда Сяо был юнцом, один из Архонтов заставил его служить себе и делать невообразимо ужасные вещи. Он загубил множество жизней, растоптал многие мечты. Ему приходилось даже поглощать сны убитых им жертв. Это приносило ему боль, но он не мог сопротивляться. Во время Войны Архонтов Моракс, Гео Архонт, вступил в схватку с хозяином Яксы. Вся история этой битвы кишит следами прошлого. И лишь когда властелин Камня освободил его, окровавленного и безликого, с пустым взглядом и дикой усталостью в янтарных глазах, он словно вдохнул по-новому. В легендах другого мира так звали тёмного духа, которому пришлось вытерпеть множество страданий в мире смертных. Именно поэтому молодой юнец стал Сяо. Тот, кому поклоняются. Тот, кого боятся. Сяо безжалостно убивал несметные воплощения мстительных останков богов, но при этом души их раскалывались на более мелкие части. В конце концов, осколки их ненависти осквернили и душу Сяо. Единственный способ избавиться от осквернения — это принять его кармический долг, но совершённые за долгие тысячелетия ужасные поступки стали поедать Сяо изнутри. И всё же Сяо не чувствует никакой ненависти. Только одиночество. Согласно легенде, он может быть освобождён от собственных страданий. Банальным, почти глупым чувством, которого ни разу не испытывал за две тысячи лет. Светлое чувство любви, дарованное свыше, очистит отравленную душу Сяо, искоренит зло в его сердце. Разобьёт эти осквернённые частицы поглощённых душ. Когда живешь более двух тысяч лет, любой кармический долг — это лишь мимолётное воспоминание. Никакая обида не может длиться тысячу лет, и нет такого долга, который нельзя оплатить за это время. Всю свою долгую жизнь Сяо был одинок и так оно будет всегда. Так ему казалось. Так было правдиво. Он даже мог бы стать смертным, если бы захотел. Долг был уплачен. И когда час придёт, он поймёт это. Сяо давно позабыл о пророчестве. Пока был только мир в Ли Юэ, за которым он следил. А ещё одна нетерпеливая блондинка с пронизывающим и, зачастую, осуждающим взглядом. — Не хочу показаться грубой…. — Паймон поднялась с пышной травы, в которой беззаботно копошилась до сих пор. — Но что ты здесь делаешь? Неужели пришёл на праздник морских фонарей? Однако ответа не последовало. Сяо продолжал смотреть на мерцающие в лунной ночи огни. Он стоял прямо позади скамьи, где сидела Люмин. — Мог бы и сесть. — Зачем мне это? — он лениво вздёрнул брови. — Вид лучше, — тихо сказала Люмин. Слегка преклонившись за спинку скамьи, желая понять, чем же отличаются их точки обзора, он ненароком взглянул не в глаза путешественницы, а… на её открытую линию декольте. Резко отвёл взгляд обратно. С этой стороны оказался тоже неплохой вид. Но слишком рискованный. Очередное молчание сопровождалось лишь вздохами Паймон, разглядывающей поочерёдно каждого собеседника. Люмин ничего не заметила, в отличие от любознательной феи. Шкодливый взгляд был столь пронизывающим, что Сяо скрипнул зубами. — Какой хороший вид, — фыркнула Паймон. — Рыбная консерва, ты ещё здесь? — брюнет достал из кармана небольшой мешочек с деньгами и подбросил в воздух. Не прошло и секунды, прежде чем фея ухватилась за драгоценности. — Я куплю себе много еды, — не спрашивая, а утверждая. — Только если захватишь Миндальный тофу в лавке, — Сяо кивнул. Паймон понимающе кивнула в ответ. Между ними на какое-то мгновение возникла незримая связь, отчего Люмин озадаченно поглядывала на них обоих. — Не думала, что ты любишь поесть так же сильно, как и сама Паймон, — девушка вздохнула. Она смотрела, как маленькая фея стремительно улетает вдаль и неожиданно ощутила нарастающее чувство неловкости. — Тебя хотят заманить на празднование, — заметила она наконец. — Нет, — молодой человек покачал головой. — Бесполезно. — Разве не хочешь узреть красоту этого города с другой стороны? — Не хочу. Могучий Повелитель Небесных пределов был прекрасен, — вспоминая о заколдованной статуе оленя, бросил Сяо. — А то, что есть сейчас… Там лишь огромный небесный фонарь — предмет, сделанный руками человека. Он ничего для меня не значит. — Сколько лет ты игнорируешь этот день? — она сразу всё поняла. Не потребовались даже объяснения. Люмин взглянула на него своим пронизывающим взором, под которым было довольно терпко, он ощутил горечь во рту почти сразу. И от этого слегка усмехнулся. — Все из них. — Не буду спрашивать, почему. Ты всё равно не ответишь, — она небрежно махнула рукой. — И всё же, что ты здесь делаешь? — Шёл с задания. Он посмотрел на уплывающие по небу светящиеся шары немигающим взором. В них было что-то, родное. Пустое. Знакомое. Едва мрачные мысли привычно коснулись его напряжённых плеч, как тяжесть с оглушительным рокотом исчезла. Демоны в голове стихли, потому что… Потому что. Люмин вытянула из сумки тёплый бокс с миндальным тофу и положила свёрток ему на ноги. — А я думала, ты пришёл на запах. — Это мне? — он сузил глаза. — Зачем? — С задания не идут сытыми. Всё так же проницательно, всё так же хитро. Казалось, она знала его единственную слабость. Он приходит в Ван Шу каждый раз отведать миндального тофу, и то, как он его ест… Ни один человек не наслаждается едой так, как Сяо наслаждается сладким блюдом с нежным послевкусием. Однако это блюдо притягивает Сяо не этим, а своей текстурой. Она напоминает ему о снах, которыми он когда-то питался. Голод никак не уходил. — Может, всё же сходишь? — Люмин склонила голову, ожидая ответа. Она не питала особых надежд, но и отказ был сродни поражению. — Я слишком много времени провёл, убивая других, и уже привык нести это бремя в одиночестве. Вид счастливых людей, бродящих вокруг, заставляет чувствовать себя… — он резко стих. — Хватит. Идите сами смотрите на свои фонари. Она поняла. Это, должно быть, действительно больно. И не ей судить его желание упиваться одиночеством. Однако… слишком раздражающим оно почему-то было. Захотелось это исправить. Хотя бы немного. Хотя бы чуть-чуть. Самую малость. Зачем? Она и сама не поняла. Прохлада этого вечера слегка давила на её плечи, отчего кожа покрылась мурашками. — Хорошо, — Люмин медленно встала, чуть покачиваясь. Мышцы действительно занемели. Пришлось пару раз покрутиться и активно подвигать конечностями, прогоняя судорогу. Лёгкий ветер качнул ветви разнолистого дерева, отчего пара лепестков закружили над светловолосой головой. И лишь один, совсем одинокий и неприметный лист приземлился прямо в вырезе её платья. Сяо приподнял бровь. Ветер играл в какие-то шутки, не иначе. Девушка тем временем прекратила крутиться и наклонилась забрать сумку, лежащую на скамье. Совершенно не замечая пристальный взгляд янтарных глаз, Люмин снова осмотрелась. — Такая беспечная, — Сяо покачал головой. Этот лист раздражал его сильнее, чем… а метафоры вдруг закончились. Он щёлкнул пальцами, вызывая лёгкое дуновение чуть прохладного ветра. Вокруг девушки возник небольшой вихрь, быстро смахнувший непрошенный лист на землю. — Это что сейчас было? — схватившись за плечи от холода, бросила Люмин. В её глазах полыхало неприкрытое недовольство. Сяо пожал плечами с привычной снисходительностью. — Считай это благословением небес. — Ты… — девушка сжала кулаки, сделав шаг вперёд. Едва её вторая нога ступила ещё раз, молодой человек исчез из её поля зрения. А затем и вовсе оказался прямо за напряжённой спиной. — Ступай, Паймон ждёт, — прошептал он ей прямо в ухо. — Но будь осторожна. Если что-то случится… просто позови меня по имени. В любое время. В любое место. Я приду. Я вижу каждый фонарь и слышу все просьбы о помощи, — неважно от кого они исходят. Люмин резко обернулась, желая с какой-то апатией взглянуть в эти янтарные глаза. Однако лишь ветер стал её спутником. Поднятая ввысь горка листьев стала свидетелями того, что адепт и единственный из пяти сильнейших защитников Якса, оставшийся в живых, был здесь взаправду. А потом бесшумно исчез, растворяясь в лунном свечении. Люмин посмотрела на скамью. Он забрал Миндальный тофу. Улыбка скользнула по её губам. Она позовёт его. Не зная зачем, не зная когда, но… Это будет. И это было правдой. Спустя несколько дней их судьбы переплетутся вновь. Пальцы больше не кололо.