Два сердца

Баня встретила Хинату знакомой духотой и горячим паром, расстилавшимся вокруг подобно молочному облаку на полуденном небе. «Ух, жарко, как в аду», — мысленно посетовала она, осторожно ступая по влажной скользкой плитке. Слишком давно Хината не посещала главное заведение в деревне по снятию стресса и за прошедшее время успела отвыкнуть от свойственной ему атмосферы. Из-за принесённой войной разрухи банный комплекс Конохи долго оставался закрытым на ремонтные работы, и даже сейчас доступной для посещения была лишь одна комната. То есть, никакого деления на мужскую и женскую сторону. Хината намеренно выбрала для своего прихода разгар буднего дня, когда большинство жителей уж точно были заняты: гражданские — своими делами, шиноби — либо миссиями, либо отсыпались после них же. Забот в послевоенный период с лихвой хватало на всех. А у Хинаты выбора не было: её буквально силком вытолкали за порог домашние во главе с сестрой, чуть ли не насильно всучив собранную сумку с необходимыми банными принадлежностями. Повод, по мнению Хинаты, был наиглупейший: она всего-то слегла ненадолго, подумав, что подхватила что-то в больнице, когда забегала помочь Ино и Сакуре. Но вызванный ирьёнин после осмотра уверенно вынес вердикт: никакой хвори нет, всё дело в стрессе и моральном истощении. Напоследок ей была предписана неделя отпуска и рекомендация посетить баню минимум два раза. Вот Хината и оказалась здесь, не особо горя желанием. Запоздало подумала, что следовало прихватить с собой кого-нибудь за компанию — хотя бы ту же ТенТен или Ино. Идти одной было как-то неуютно. Хотя дверь за собой она предусмотрительно заперла. С другой стороны — у Хинаты совершенно не было сил на поддержание дружеских разговоров. Она и доковыляла-то сюда еле-еле. До заполненного горячей водой бассейна осталась пара метров, когда край полотенца, заправленный туго, как казалось Хинате, предательски выскользнул, и единственная «обёртка» съехала вниз с голого тела. Она рефлекторно подхватила сползшее до бёдер полотенце, забыв о сумке, которую всё ещё держала в руке. Плетёная авоська с грохотом упала вниз, и по полу в разные стороны покатилось разнообразное барахло: мыло, расчёска, баночка с шампунем и несколько склянок с эфирными маслами. Одна из них разбилась, и по воздуху моментально расплылся стойкий аромат хвойного дерева. — Проклятье! — тихо выругалась Хината, тут же прикусив язык. Следующим действием должно было стать привычное наказание болью за ненадлежащее слово: в клане Хьюга подобные разговорные вольности строго порицались. И Хината вот-вот ущипнула бы себя за руку, как делала каждый раз, когда в приступе эмоций срывалась на мало-мальскую брань. Но не успела. — Не знал, что ты умеешь ругаться, — раздалось со стороны купальни одновременно со всплеском воды. Хината неслышно ойкнула, дрожащими руками прижав к себе полотенце с такой силой, что грудь, казалось, вот-вот бы лопнула. Сердце учащённо забилось, к и без того разгорячённым температурой щекам вдвойне прилила кровь. Оказаться в бане одновременно с мужчиной — такого она не могла вообразить и в страшном сне! Правда, голос этот Хината, хоть и не в первый миг, но узнала. И нахлынувшее было волнение только-только пошло на спад, затем остановилось в центральной точке, словно раздумывая вместе с обладательницей: идти вниз дальше или подскочить вверх до обморока? Она не могла понять, чего стоит ожидать. От него. От Саске Учиха. Густой пар перед Хинатой постепенно рассеивался, открывая вид на черты второго посетителя. Благо, он по грудь сидел в воде, и ей оставалось лишь угадывать недоброе в его тёмном взгляде, буравящем её из-под мокрых ресниц и растрёпанной нависшей чёлки. — Что ты здесь делаешь? — ничего другого Хината сказать не нашлась. — А что обычно делают в бане? — хмыкнул он так снисходительно, что она вмиг почувствовала себя глубоко отупевшей. Действительно. — Дверь в предбанную комнату была не заперта, и я подумала, что... — она опустила взгляд, продолжая сжимать край несчастного махрового полотенца, которое так и не заправила заново. До чего же неловко. — Что здесь никого нет? — продолжил за неё Саске. — Уж извини, но я не обращаю внимания на такие мелочи. От него этого стоило ожидать. Чтобы Саске Учиха намеренно запирался в бане... Хината, даже напрягши все грани воображения, не сумела бы представить, что он мог бояться или смущаться кого-то. Это такие, как она, Хината Хьюга, привыкли вздрагивать от каждой мелочи. И дело даже не в том, что она была девушкой. — Да, я понимаю, — как-то обречённо выдавила из себя она, не поднимая глаз. — Прошу прощения, что потревожила. Я сейчас уйду. Опустившись на колени, Хината принялась поспешно собирать с пола своё нехитрое имущество, продолжая придерживать полотенце одной рукой. — Разве я прогонял тебя? Она обескураженно вскинула голову, осмелившись вновь посмотреть на лицо Саске. Всё такое же непроницаемое, без тени намёка, что его застали врасплох или, как она решила, потревожили. Он что, совсем не понимает? — Раз тут занято, приду в другой раз, — уже более твёрдо пояснила Хината. — Занято? Тут места на человек шесть хватит. Она почувствовала, как внутри медленно, но верно закипает: предвестники раздражения не заставили себя ждать. Ну почему кто-то там, ответственный за работу бани, не мог хотя бы расписание составить: по каким часам приходит мужская, а по каким — женская часть населения? Неужели всем настолько наплевать? Никакой организованности. — Не слишком-то удобно, и ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, Саске-сан, — сухо проговорила Хината, перейдя на максимально бесстрастный официальный тон. — Мне — нормально, — спокойно отозвался он. — Пусть я и не ожидал, что кто-то ещё придёт сюда в такое время. Слышал, почти все наши на миссиях. — Меня заставили, — невольно вырвалось у Хинаты, и она поспешила объясниться, наблюдая за проступившим на лице Саске недоумением. — Ирьёнин прописал. Для снятия стресса. — Тем более. — А ты почему здесь? — Это мой последний день в Конохе, и руководство деревни великодушно разрешило осквернить святое место своим присутствием. В его словах промелькнуло что-то язвительное. И, сам того не желая, Саске неосознанно подшутил над их ситуацией: свято место пусто не бывает. — А, так ты скоро покидаешь нас, Саске-сан? — смягчилась Хината, проникнувшись чужой горечью, незримо скользнувшей ей в сердце. Учиха явно не мечтал оставаться в безопасном и более-менее спокойном скрытом селении, предпочтя жизнь одиночки за её пределами. Но предвзятое отношение коноховской верхушки, считавшей его виновником всех бед, тем не менее, задевало Саске. Или, скорее, вызывало омерзение. Качественное омовение перед дорогой — самое большее, что могли ему позволить. — Да, все мои раны зажили, и торчать тут больше нет нужды. — А как же Наруто? — нерешительно прошептала Хината, несколько удивлённая тому, как он без колебаний отрезал себя от прошлого. Если копнуть глубже — от ближайшего. Важнейшего, возможно. — Ты тихо говоришь, я не расслышал, — недовольно сдвинул брови Саске. — Долго вообще там стоять собираешься? Полезай уже в воду. — Но... — Хината замялась, снова оказавшись под волной смущения. — Я тебя прогонять не собираюсь, сказал же. Но и сам уходить не стану, — безапелляционно заявил наглый Учиха. — Так и быть, отвернусь. Его бессмысленная упёртость сыграла с Хинатой злую шутку: терпение закончилось, находить отговорки и пытаться что-то объяснять — надоело. Ей захотелось топнуть ногой и показать: смотри, я тоже так могу! Тоже могу побыть дерзкой и сотворить что-то себе несвойственное. Именно поэтому, когда Саске отступил к противоположному краю бассейна и любезно соизволил отвернуться, Хината резко сдёрнула с себя полотенце и с громким всплеском погрузилась в воду. Осознание, что она только что сделала, где и с кем — да ещё в каком виде — оказалась, пришло слишком поздно. Хината опустилась как можно ниже, радуясь тому, что от пара её щёки и так багровые — розоветь им уже некуда. Вода дошла до самого подбородка, мокрая от пота чёлка растрепалась и липла ко лбу, становилось всё жарче и жарче. Хината так и продолжала не двигаться с места, беспомощно обхватив себя руками и осознавая всю степень глупости такого положения. Саске, казалось, вовсе потерял интерес к её существованию, облокотившись здоровой рукой на бортик купальни и задумчиво прислонившись подбородком к кафелю. Обрубок левой руки оставался перебинтованным, и Хината успела заметить, как неудобно для Саске всегда держать его на весу, чтобы не намочить повязку. Сейчас он был неподвижен. Хотя мышцы на спине выглядели напряжёнными, говоря о том, что Саске не расслаблялся до конца даже будучи наедине с теми, от кого не стоило ждать подвоха. Но всё же... каждый ниндзя помнил правило, выкованное кровью: не поворачивайся к врагу спиной. Значит, для него она не была врагом. Значит, если не телом, то хотя бы душой Саске был... спокоен? Словно окунулся в себя, в недоступные Хинате мысли и полностью выпал из реальности. А она тем временем не знала, куда себя деть. Стоило подумать о том, как она будет выходить из воды обратно. И зачем только его послушала? Поразмыслить как следует не удалось: Саске неожиданно обернулся, изучающе оглядел её. — Вода в бане должна располагаться ниже уровня сердца, ты знаешь? Конечно, ей было об этом известно. Но прямо сейчас предостережения Хинату не заботили. А негласное покровительство, которое вдруг взял над ней Учиха, начинало потихоньку бесить. — Ничего моему сердцу не сделается, оставь волнения, Саске-сан. — Ты поосторожнее будь... с сердцем-то. И прекрати называть меня Саске-сан. — Мы не так уж хорошо знакомы. По факту — вообще не знакомы. Хината, разумеется, многое слышала о Саске и имела о нём вполне чёткое представление. Но до сей поры ни разу не вступала в настолько близкий контакт с Учихой. Оттого она и не могла найти себе места. Происходящее казалось до нелепости фантастическим стечением обстоятельств. — Можем познакомиться поближе. Хината недоверчиво сощурилась, словив шебутной огонёк, быстро проскочивший в его взгляде. Становилось невыносимо горячо, и ей всё же пришлось побольше вынырнуть из воды, придерживая грудь рукой. Не хватало ещё, чтобы она всплыла в неподходящий момент. — Ближе уже некуда, — съязвила Хьюга, красноречиво озираясь по сторонам. Они же вдвоём в купальне — неслыханно! — Разве? Места предостаточно, ты можешь подплыть ко мне, — совершенно не стеснялся своей флегматичности Саске. — А дальше что? Попросишь спинку тебе потереть? Он ухмыльнулся оценивающе — будто одобрил, что у несмелой Хинаты наконец прорезался настоящий голос. — Без надобности. И я всё ещё хочу услышать о тебе что-нибудь. Она вздохнула. — Что ж, я Хьюга Хината, семнадцати лет отроду, по рангу чунин, состою в команде восемь. Что о себе расскажешь? — Всё, что я могу рассказать, ты и так знаешь, — озвучил очевидное Саске. А что не можешь? Она была слишком тактичной, чтобы спросить напрямую. Да и он был прав: основное о бывшем нукенине, последнем Учиха и мятежном друге Наруто ей известно, а в потёмки чужой души Хината лезть не желала. — А обо мне ты, видимо, знаешь больше, чем я могла подумать? — Что ты имеешь в виду? — Ну, ты ведь каким-то образом понял, что мне несвойственно ругаться, — напомнила ему Хината самое начало их разговора. — Хотя мы даже не общались. — Я видел тебя на войне и позже — пару раз в деревне. Мне хватило, чтобы понять. У тебя всё на лице написано. Неужели она настолько предсказуема для него? Тише воды, ниже травы. Даже удивительно, что Саске вообще с ней заговорил. Она ведь просто не могла заинтересовать его. Никак. Она же Хината. А он — Учиха Саске. Пересечься для них было равноценно столкновению дня и ночи, неба и земли, снега и зноя. Но что-то подсказывало Хинате: если она и удивлена, виду подавать не стоит. — Твоей проницательности можно позавидовать, — невозмутимо, к собственному удивлению, откликнулась она. На что Саске лишь неопределённо фыркнул и замолчал, вновь облокотившись на край бассейна. На этот раз — как-то иначе. С усталостью. Плечи поникли, словно под тяжёлым грузом, голова безвольно опустилась ниже. Сколько он уже здесь сидит? Дольше неё, а ведь Хинате и то захотелось поскорее выйти из душной, объятой паром купальни, и насладиться прохладой предбанника. Саске, похоже, куда больше нравилось вариться в кипятке. Все сторонние мысли разом улетучились из головы, когда Хината заметила, как он начал сползать в воду, окончательно уронив голову на кафель. Забыв обо всём, она тут же оказалась рядом, придержав обмякшее тело, с трудом приподняла так, чтобы получилось уложить Саске грудью на бортик, вгляделась повнимательнее в его лицо. Чистый обморок — он точно не притворялся. Ощущая нарастающее беспокойство, Хината принялась хлопать его по щекам. Даже собственная нагота перестала её волновать: уж слишком неожиданно Учиха впал в забытье. — Ну же! — она потрясла его за плечи, не представляя, что делать, если и это не поможет. К счастью, уже через минуту Саске медленно приоткрыл глаза, окинул её лицо расфокусированным взглядом. — Не пугай меня так больше! — Хината не совладала с эмоциями, чувствуя прилив облегчения. — Нельзя слишком долго сидеть в бане, ведь от горячей воды давление поднимается, на сердце плохо влияет... Конечно, причина была не только в давлении. Такие шиноби, как Саске Учиха, в бане сознание просто так не теряют. Становилось очевидным, что он до сих пор не оправился полностью от тяжёлых ранений, из-за которых не один месяц провёл на больничной койке. И состояние, казавшееся стабильным, на самом деле не пришло в норму до конца. Однако Хинате не нужно было объяснять, что такие, как он, не приучены жалеть себя. И Саске предсказуемо отверг её помощь. — Со мной всё в порядке, перестань разводить панику, — холодно произнёс он, скинув с себя её руку. А потом чуть опустил глаза, на несколько мгновений задержавшись, и снова отвернулся. Хината наконец вспомнила, что на ней нет ни клочка одежды, испуганно прикрылась руками, почти до крови закусив губу. Надо же так облажаться! Следовало как можно скорее покинуть это место и больше не вспоминать о странной встрече. Но что-то неведомое удерживало её, не позволяло оставить Саске одного после случившегося с ним. Хината ничего не могла поделать со своей мнительностью. — Сам же говорил про сердце... — запоздало напомнила она. — Да что ты всё заладила: сердце-сердце... Нет у меня его, ясно?! Не дождавшись ответа, Саске потянулся за лежавшим неподалёку банным халатом. Хината, ощутив укол обиды, резко отвернулась и направилась к противоположному краю бассейна, где оставила свои вещи. Стоя спиной к воде, в полном молчании обернулась полотенцем, давя в себе тревогу о том, смотрят ли на неё, собрала с пола рассыпавшиеся вещи и, наскоро запихнув их в сумку, пошла в сторону выхода. На полпути остановилась, не удержавшись — оглянулась напоследок. Саске сидел на деревянной скамеечке у стены, понуро склонив плечи. Тёмные волосы свисали, заслоняя лицо, и капли воды с них падали вниз, как слёзы. Хината не была уверена, почудилось ли ей, что рука, которой Саске обхватил голову, мелко дрожала. Она должна была развернуться и уйти, оставив в покое их обоих. Но Хината не была бы Хинатой, если бы не поступила ровно наоборот. Подойдя к Саске, она осторожно взяла его за руку, неспешно отнимая её от лица, заставила его всё-таки поднять голову и посмотреть себе в глаза. Впитала тяжесть чужого взгляда, безмолвно попросила разрешения разделить миг отчаяния — оно настолько заполнило нутро его, что стало тесно держать в себе. Хината чувствовала подобное и никому не пожелала бы пережить это в одиночестве. — Мне уже лучше, — Саске слегка отстранился, явно не привыкший к такого рода близости. Хината могла бы подумать, что он смутился, если бы не знала, кто перед ней. Скорее, она немного сбила его с толку своеобразной манерой утешения. Без громких слов, без выразительных сцен, просто следуя наитию, что её вело. Именно в эти секунды они действительно знакомились ближе. Ведомая всё тем же порывом, Хината не отступила, потянулась рукой к распахнутому вороту халата Саске. Её ладонь легла на грудную клетку, двинулась выше, правее, по теплу влажной кожи, туда, где хранилось средоточие жизни, которая ему была не мила. Такое же, как у неё. Так же заслужившее сострадания. Напоминавшее о том, что, кем бы ни была Хината Хьюга, кем бы ни был Саске Учиха, они существовали в одном мире, ходили под одним небом и не были столь далеки друг от друга. Они могли найти точку пересечения, каким бы невозможным это ни казалось. Саске не двигался. Хината улыбнулась, не отнимая ладони, под которой мерно стучало. — Вот же оно. Бьётся.