Совсем не изменился

Чуя смотрел на то, как руки Дазая ловко бинтуют его грудь, руки, шею. В последнее время Йокогаме часто требовался их дуэт. Даже слишком часто. (Иногда Чуе казалось словно все злодеи, какие только были, создали вместе с его боссом и директором Агентства особый чат, где отчитывались перед ними где, когда, в каком количестве и зачем они в очередной раз нападут.) Поэтому такое зрелище не казалось Чуе новым или необычным. Но сегодня он смотрел и думал о том как раньше эти руки держали пистолет, ломали кости, расстегивали его рубашку... - Вот и все, - Чуя слез со стола - потому что в этом проклятом сарае, куда они успели спрятаться и переждать, пока рыжий проснется после Порчи, стульев, да и вообще другой мебели кроме этого стола не было - и Осаму похлопал его по плечу, - совсем как новенький. Чуя морщится. Зараза, знал ведь про рану на плече и все равно ударил по нему. Накахара осторожно потягивается и делает пару наклонов из стороны в сторону. Действительно, так уже лучше. - Теперь ты. - А? Зачем? Со мной все хорошо. Чуя указывает на кровавое пятно, расплывшееся на жилетке Осаму. - Тебя пару раз проткнули ножом, поэтому садись на стол и не выделывайся. Я даже удивлен как ты до сих пор стоишь на ногах, а не валяешься без чувств. Осаму хитро улыбается, скидывает плащ, который Чуя хочет изорвать в клочья и приказать больше никогда не красть одежду бомжей, и запрыгивает на стол. Быстро расстегивает жилетку и укладывает ее рядом с собой. Его пальцы тянутся к рубашке, но замирают на полпути. - Дазай? - Все в порядке.- Дазай расстегивает ровно три пуговицы и снова замирает. Чуя вздыхает и помогает тому расстегнуть рубашку до конца, снять и отложить в сторону. Накахара осматривает повреждения и его взгляд цепляется за бинты. Он недоуменно хмурится. Работа в Агентстве не такая опасная, как в Мафии, так почему так много бинтов? Чуя присматривается и замечает, что не покрытые кровью бинты серые, в какой-то степени черные, износившиеся и держащиеся на теле Дазая только с помощью какой-то волшебной силы. Сколько он их не снимал? Накахара поднимает взгляд на вроде-как-бывшего напарника. Тот сидит, сжав край стола и отвернув голову в сторону. В воздухе повисает вопрос и Накахара уверен, что Дазай на него ответит. - Без тебя это делать труднее, - голос звучит непривычно тихо и Чуя сначала даже сомневается, точно ли Дазай это сказал или нет. Чуя пристально смотрит на него; отрешенный взгляд направлен в стену, губы поджаты. Все точно так же, как и тогда, в пятнадцать лет, когда Накахара впервые увидел напарника без бинтов. Совсем не изменился. Накахара успокаивающе погладил Дазая по руке, чуть сжал пальцы и принялся аккуратно, стараясь не задеть раны, разматывать бинты. Чуя не делал этого уже четыре года, но все равно помнил как успокоить Осаму, как получше затянуть бинт. Словно они все еще вместе. Словно они все еще напарники. Чуя помнит каждый шрам, каждую рану, помнит когда и как она была получена, помнит как целовал их, пока жутко смущенный Осаму прятал красное лицо руками. А почему бы и не поэкспериментировать? Накахара целует шрам под ключицей и реакция со стороны детектива следует незамедлительно. Руки закрывают вмиг покрасневшее лицо, а Чуя тихо смеется. - Ты все такой же чувствительный, Осаму, хотя четыре года прошло. - Заканчивай, просто заканчивай уже, - шипит он сквозь зубы и Накахара снова смеется, только в этот раз громче. - Сегодня ночуешь у меня, - говорит Чуя, хотя это больше похоже на приказ, когда он перевязывает последнюю рану и помогает Осаму одется, - и это не обсуждается, моя квартира ближе, а я не хочу, чтоб ты сдох где-нибудь в подворотне, пока будешь идти до своей квартирки. Накахара разворачивается и идет на выход, не обращая внимания на возмущенные возгласы детектива, пока тот слазит со стола и спешит за ним, и Чуя затылком чувствует, как Дазай счастливо улыбается. Вот ведь, противный, надо будет накормить его еще в придачу, а то совсем исхудал в своем Агентстве обнищалом.