Предрассветный плач

какие-то незнакомые коридоры, обшарпанные стены. где-то глубоко в помещении слышны звуки борьбы, выстрелы. и вот, пару залов спустя, звуки, издаваемые пистолетами становятся много громче, что уже заглушают шаги — скорее даже топот — Дазая. совсем близко. но когда шатен нашел нужное помещение, комната разразилась эхом последних двух выстрелов. лужи красной жидкости, сдавленное сопение — пока ещё живых — мужчин. Дазай подбегает к другу, чувствует на затылке — и не только — кровь. слышит заветные слова, последний выдох.       Глаза открываются, на ресницах чувствуется солёная вода, а на лбу и висках — холодный пот. Один и тот же сон порядком надоедает. Его даже кошмаром назвать нельзя, в привычном понимании. Но как же до дрожжи пробирает — каждый раз — видение закрывающихся глаз.       Осаму приподнимается с подушки, опираясь на локти. Тело ломит, а недавно перебинтованные руки и шея — зудят. По щекам скатываются слёзы, из-за которых вскоре станет сушиться и шелушиться кожа на лице. Раздражает.       Внезапно громкий всхлип будит соседа. Чуткий сон Чуи редко давал насладиться одиночеством. Рыжеволосый тоже приподнимается с кровати и тихим недовольным голосом спрашивает: — Чего не спишь?       Однако ответ находится сам собой, когда за окном проезжает какая-то машина, освещая фарами мокрое — от слёз — лицо Дазая. А следующая машина уже дала разглядеть его надломленную улыбку и усталые глаза. — Я каждую ночь, — начинает Осаму сдавленно, хрипло, — каждую грёбаную ночь просыпаюсь от одного и того же. — шатен зажмуривает глаза, по приложенным к лицу ладоням стекают слёзы.       Накахара пару минут смотрит на Дазая, не понимая, что ему делать. В груди защемило от зрелища плачущего дорогого человека. В итоге рыжеволосый пододвигается ближе и кладёт руку человеку напротив на спину. Подушечками пальцев ощущается каждый позвонок. Чуя, кажется, только сейчас замечает, насколько шатен худой.       Слышится ещё пару всхлипов, и Дазай немного успокаивается. Чуя берёт его за руку, обращая тем самым на себя внимание, поглаживает большим пальцем ямочку на ладони, обводит каждую складочку. Такие действия успокаивают. — Вот что, — спустя минуты — и возможно часы — молчания Накахара говорит, — давай сейчас ты попробуешь заснуть. — Чуя максимально пытался подобрать слова, тем более зная, что это не его конёк, — и просто помни, что я буду рядом.       И пока Дазай не закрыл глаза в дрёме, Накахара не мог позволить себе заснуть. рыжеволосый заходит домой, ничего не слышит — что подозрительно — и идёт в уборную мыть руки. и тут замечает, что из ванны по полу стекает кровь, вперемешку с водой. он резко открывает шторку и видит труп Дазая Осаму со вскрытыми венами. горло дальнейшие несколько дней болело.       Накахара вскакивает с криком и истерическим плачем. Зарывается в волосы пальцами и сворачивается калачиком, рыдает, пока слёзы не кончатся. Вот только успокоить некому.