Он меня вертел

Это такой подарок! Я и Владя! Владя и кто? Я! Мы приехали в Европу! Давно мечтал! Такой кайф-кайфушечка! Владик у меня замечательный — ни у кого такого нет. Мой! И только мой. Высоченный! Красивый, аж коленки ноют, когда посмотрю. Добрый, заботливый, меня с собой взял. Кого взял? Меня! М-м-м… Про самолёты-гостиницы скучно слушать, да? Владя со всем разобрался, даже думать не надо — только иди следом, кати чемодан и наслаждайся Европой. Солнца так много вокруг! Аж пробивает чёрные очки! На пляж захотелось, чтобы песочек и волны изумрудные по ногам, по пяточкам! Если Владик захочет, поедем к морю. Но сейчас дёргать не буду — он и так с дороги нервный весь, шипящий такой… Красивый! Но строгий-строгий! Блым-блым, своими глазищами. Как добрались до номера, Владя в душе закрылся. Пока мой парень приходил в себя, я разобрал чемоданы, всё разложил по полочкам. Нашим полочкам. Шмотки у нас дорогие. Владик такие любит, а я могу подарить. Ты же для своего Солнца тоже ничего не жалеешь, правда? Хочешь, чтобы светило всегда и везде? Чтобы все завидовали! Все прям от восторга и рядами-штабелями? Хотя трудно угодить — сложный вкус у Владика. Не то, что у меня, глупого. А ему не всякий бренд подходит. Долго понежиться в душе не получилось, потому как поздно, а мой дорогой хотел в Квартал попасть. Ну, такой Квартал, где наши такие все из себя нетрадиционные красавицы. Ха! Смешно сказал, надо запомнить! Быстро шли. Владик вообще стремительный — редко меня ждёт. Но я успеваю. Хоть прыжками, хоть вплавь — догоню своё. Он такой энергичный, порывистый, быстрый! Коняшка породистая с плечами в мускулах. А видел бы ты его бёдра! Надеюсь, не увидишь. Сели в какой-то трамвай смешной, что к Кварталу ходит. Вижу, вокруг как раз наши красавицы и болтаются на поручнях. Разные такие — от тощеньких пипеток до здоровых трёхстворчатых в косухах. Там-чиги-дам, чиги-дам — играет музыка в динамиках. Хотел с кем-нибудь познакомиться, но Владя глянул злым глазом. Не люблю, когда он такой вредистый. Ну и ладно — не буду сердить… На задней площадке к нам навстречу шагнул мальчик. Или девочка? Вроде мальчик, но краски на тонкой мордочке больше, чем у меня в косметичке. Зато губами трамвай засосать может. — Зайчики, заглянем ко мне? Оба, гут?! — спросил такой пестик-тычинка и улыбается нагло, губками чмок-чмок. Владя тут же защищать меня стал — оттеснил плечом за спину, а сам к полумальчику склонился, что-то зашептал. Надеюсь, не пугает. Здесь в «европах» красавицы нервные. Вышли на следующей вместе с двойным тощеньким. — Вон там у меня квартира, — пропела недодевочка и бровками красными шевелит, как змеюка. — Купи себе что-нибудь и подожди, — говорит мне Солнышко. Суёт мне мою же карточку и уводит трансушку за дом. Улыбается ей так ласково. Ну раз он доволен, то и я подожду, да? Кто доволен? Он! И я… И я, и он! А в Европе хорошо — улицы чистые, зелёные и пахнет морем. Может, завтра выберемся с Владей на песочек? Темнеть уже начало, сумерки. Фонарики такие чоп-чоп-чоп, загораются один за одним цепочкой кривоватой. Мне с лавочки хорошо видно кривизну. Вообще я глазастый. А в руках кручу фиговинку с лампочками. Фу-ух, фу-ух! Словно флажок пластмассовый, а само знамя усыпано цветными хренюськами. Купил у лотошника. Прикольная штучка, но не понял, как называется — у продавца плохой английский. Жуть просто! Прям как у Владьки. Надеюсь, они с краснобровым общий язык нашли. Кручу моргающую игрушку, а перед глазами цветные полосы от светодиодов. О! Вспомнил, как хренюськи называются! Кто умница? Я — умница! Справа налево, сверху вниз — полосы красные, синие, жёлтые… Фью-ю! Фью-ю! Верчу-кручу обмануть… Хочу… Уже совсем стемнело. Дети, что недалеко бегали и повизгивали, куда-то исчезли. Ластиком вымарало людей. Прохладненько становится. Скорей бы Влад вернулся, и поедем дальше к Кварталу. Чего так долго? Хочется обратно в гостиницу и отдохнуть немножко. Но если уйду, Владя взбесится, ведь рюкзак с вещами у меня, да? — Ты чьё, лапусик? Пошли погуляем? Я тебе Квартал покажу! Напротив лавочки какой-то хрен-с-горы завис. Да ещё пьяный весь. Фу, блин! — Спасибо! — улыбаюсь вежливо, ведь Европа. — Я друга жду. Простите! — Да ладно ломаться, сучка! Идём давай! — заржал лысый и лапу свою протянул. Чвак-чвак жирными пальцами. Я занервничал, заоглядывался — может, где полицейский поблизости? А хрен ухватил меня за плечо, прямо за белую рубашку со звёздочками, что я сам нашивал. Владя?! Мужик тянул на себя, что-то болтая слюнявым ртом. Божечки! Владя!!! — Да не ломайся, малыш! Я ж такое! Подарю! Что от счастья скакать будешь! На мне! Ха-ха! Иди сюда! — ржёт мужик. Я резко вскочил с лавки. Да так, что лысый хрен отшатнулся. Дах — один удар поддых. Дум — второй в челюсть. А как согнутый заваливаться стал, так ещё поджопник — шлапс. Тело рухнуло в клумбу справа от лавки. Мудило! Я из России приехал, и с такими умею общаться на чистом английском. Ду ю спик, мурло? Я уже скачу на своём Счастье! Хлопнулся обратно на лавку, вздрагивая. Крутить игрушку расхотелось. Смотрел тупо на цепочку фонарей вдоль дороги и отряхивал плечо от грязных лап алкашонка. — Ты там живой? — спросил и покачал ногой тело в кустах. Мычит — значит, живой. В этот раз Влад долго что-то. «Нестояк» с дороги? Хотя в его двадцать от ветра стоять должно. Я знаю — всего на год младше. Он снова и опять, как засёк свежую дырку, так хвостом вильнул. Даже до Квартала не дотерпел. Там бы я хоть один на лавочке не торчал дебилом. Пообщался бы с кем-нибудь, может, потанцевал… «Я полигамщик, зая! Мне тебя мало, лапа! Ты же простишь, мелкий?» — постоянно несёт Влад и глазками так влажно блымк-блымк. Просто ты слабый на передок, дружок. И на задок! Только попробуй притащить домой спидуху — сам прикопаю на огороде, чтобы розы повыше росли. Ладно, что тут торчать? Поднял задницу и потопал к трамваю. Игрушку швырнул в алкаша у лавочки. Помычи мне тут! А то добавлю… — Ой, ты куда, мальчик? — крик за спиной. Кто это? Обернулся. Смотрю, бежит ко мне попрыгайчик дуплексный с бровками красными. — Ты почему фонарик перестал крутить? — возмущается ещё. — Мы по нему отслеживали, что ты на месте, малыш! Куда ты собрался? И что за мужик тут был? Влад следом топает. Морда недовольная, бисеринками пота покрытая. — Ну как? — спрашиваю Солнце, когда трансика попрощали. — Не хочу об этом говорить, — рычит лапа, шагая впереди, словно Пётр Первый. — Пошли в гостиницу. А потом добавляет: — Весь вечер мне испортил! Если бы ты ещё повертел эту херню, то мы бы второй раз успели! — Ну прости дурачка! Ну прости, Солнышко! — причитаю тихонько и смотрю ему в глазоньки. Хотел за руку ухватить, но Владя выдернул пальцы. Дуется на меня. Пусть дуется, но со мной! Владик у меня замечательный — ни у кого такого нет. Мой! И только мой. Чей Владик? Мой! Ой, а чей Владик? МОЙ! Я не один, да?! Не один… Сука… Москва, 12 марта 21