Дождь...

      Рэки…ломало. Он ощущал это каждой клеточкой своего тела, всей своей душой. Ощущал, как разбивается в дребезги и уже даже не пытался собрать себя снова. Ведь, какой в этом смысл？Чтоб его снова сломали? Разбили, растоптали, вытерли ноги, как о грязную тряпку? Каян не понимает, почему не сдался раньше. Не сломался. Как же он ничтожен…       В голове пустота, ни одной мысли. Дождь хлещет по лицу, одежда неприятно липнет к телу, но ему все равно.       Слезы парня мешаются с каплями воды-слезами природы.       — Рэки!       Он застывает, будто прирастая к земле.       — Рэки!       Снова оклик, а Каян даже головы не поднимает, продолжая стоять под фонарем, как каменное изваяние.       Его хватают за руку с таким отчаянием, будто утопающий за круг. Разворачивают к себе, заставляя поднять голову. Он молчит, поджимая губы.

***

      Их разговор был…пропитанный отчаянием, болью. Дождь усиливался с каждой секундой, будто перенося их чувства.       В один момент Ланга не выдерживает и…лицо Каяна обхватывают непривычно горячие ладони, канадец шепчет что-то неразборчивое, явно адресованное рыжему. Но одно прозвучало отчетливо ясно:       — Я люблю тебя, Рэки.Больше жизни и я готов умереть за тебя.Ты-тот кто подарил мне смысл.Ты и есть мой смысл.       Горячие слезы катятся по лицу, мелкие царапины снова защипало. В голове звенящая пустота.       Сердце отбивает бешеный ритм, давая понять-чувства Ланги взаимны. Но Рэки стоит минуту, абсолютно безмолвно, кровь шумит в ушах и ощущение, что ноги его не выдержат и он упадет на мокрый асфальт, пачкая и без того грязные штаны, растирая грязь по лицу и плача, как ребенок.       Хасегава опускает руки, смотря в пол и кусая губы. Надежда угасает и он только собирается уйти, как гром среди ясного неба, звучит хриплое, произнесенное срывающимся голосом:       — Я…—он давится всхлипом—…тоже. Тоже люблю тебя.       Ноги предательски подкосились, но парень не упал, ведь был подхвачен вовремя среагировавшим Лангой.       У того тоже слезы на глазах, но это точно были слезы счастья. Взгляд Хасегавы горит, едва ли не освещая все вокруг. А Рэки…он тоже счастлив. С него будто сняли оковы, придавливающие его к земле. И теперь Каян свободен.       —Рэки…могу ли я？       Ланга не договаривает, что именно, но это и так понятно. Рыжий кивает, не в силах произнести даже звука. Он не против.       Хасегава целует осторожно, мягко и нежно, не хотя причинить неудобств или боли, имея лишь желание передать все свои чувства, которые он испытывает к Рэки.       А Рэки понимает и отвечает тем же. На душе легко и радостно. Светло.