the sweet sinful calling of your tarnished heart to mine

      Нет в этом мире ничего страшнее утраты.       По крайней мере, так считал Венти.       Будучи духом ветра, а после и одним из Богов, он не раз наблюдал хрупкость живых существ мира сего во всех ее проявлениях. Сначала он заметил ее в самой природе, где цветы неизбежно вяли и умирали под порывами холодных ветров приближающейся зимы, а затем и в многолетних войнах, во время которых кровь людей разливалась подобно бурному, кипящему потоку. Она оставила свой отпечаток на землях, на людях, которых после он стал называть своим народом, а затем и на нем самом.       Он никогда не забудет тот ужас, который испытывал, наблюдая, как свет жизни медленно гаснет в глазах его друга.       Утрата очень страшна (особенно для кого-то столь же одинокого, как и он).       Вот почему он стремился вперед несмотря на ветра, которые сносили его назад, стремился навстречу мучительному реву его друга, чья голубая чешуя сверкала на солнце подобно кристаллам.       «Двалин»       Он побежал быстрее.       Впервые за столько времени его друг услышал его зов, и, когда он все-таки сумел прорваться к дракону через этот дурацкий лес, единственное, что почувствовал Архонт — это облегчение. Бирюзовые глаза смотрели на него с опаской, дракон оскалил острые зубы, предостерегая. Даже отсюда Венти ясно видел аметистово-багровый кристалл на его шее, который наверняка причинял существу мучительную боль при каждом малейшем его движении. Проглотив кипящий в нем гнев, Бог призвал свою лиру и нежно провел кончиками пальцев по ее струнам, надеясь, что это хоть немного облегчит боль его друга. Алмазные чешуи чуть зашевелились с первыми нотами, оскал сошел с острозубой пасти. Осторожно ступая вперед и не прекращая играть, Венти подошел к нему и положил ладонь на его нос. Не заметив никакого сопротивления, Бог закрыл глаза и позволил нитям силы Анемо протянуться от его ладоней к дракону. Сильные, но короткие порывы ветра от вздохов дракона колыхали плащ барда, чешуи понемногу расслабились, ощутив знакомую энергию.       — Не нужно бояться. Успокойся, я вернулся.       Тихий ропот был ему ответом, влажный нос теперь сам прижимался к его ладони. Даже терзаемый проклятьем, Двалин узнал его.       Но их воссоединению не суждено было продлиться долго.       Внезапный хруст поломанной ветки и еле приглушенный вздох раздались позади него. Венти только успел убрать руку и обернуться на шум, как вдруг Двалин издал гневный рев, осколки проклятого яда вырвались из его пасти и осели на одежде и коже барда. Девушка со светлыми волосами смотрела на них, застыв в шоке, и ее летающий компаньон выглядела не менее удивленной. Но ему уже было все равно. Глаза его широко распахнулись от боли, Архонт задрожал, когда взгляд его незаметно скользнул вниз, туда, где осколки, словно ножи, впивались в его плоть. Двалин мучительно прорычал и взмыл в воздух, и вся боль вдруг моментально растаяла, а ее место заняли всепоглощающие злость и страх, и Венти призвал сильный порыв ветра, который откинул назад нежеланных свидетелей.       К тому моменту, когда Люмин пришла в себя и ветер стих, его уже нигде не было видно.       

_____________

      — А- аааагх-!       Крик вырвался из него невольно, голос Бога чуть выше, чем обычно, и наполнен не его привычной игривостью, а болью. Земля под ним тверда и неподвижна в отличие от его дрожащего тела, ветряные астры ласкали его лодыжки издевательски нежно. Венти почти не чувствовал их. Что он точно чувствовал, так это то, как его легкие сжимались с каждым судорожным вздохом, как слезы скатывались с уголков его глаз, в то время как осколки яда проникали все глубже, и глубже, и глубже, словно жалкие корни растения. Они впивались во внутренние органы, текли вместе с кровью к позвоночнику. Он чувствовал, как они лезут в его череп, как они прогрызают себе путь в его мозгу подобно червям; как они скапливаются и извиваются в его сердце, грозясь лопнуть его, как воздушный шарик.       Еще один резкий вздох от боли сорвался с его губ, капли пота стекали по его лбу. Пышная зелень растений вокруг него сверкала особенно ярко, в то время как Бог медленно увядал. Конечности налились свинцом и потеряли способность двигаться.       «Пр— просто, черт, д-должен…. Угх… подо- подождать!»       Холодная и влажная от пота ладонь кое-как протянулась вперед и коснулась основания древа, возвышающегося над ним подобно гиганту над муравьем. Древо Истоков никогда не подводило его, оно всегда излечивало его раны, которые невозможно было бы вылечить лекарствами смертных.       «У…мо…ляю!»       В нем еще пылало желание бороться, желание выжить, и Венти хотел подползти ближе, умолял Селестию избавить его от этих мучений, но он не мог двигаться, он кое-как мог дышать, его тело было почти мертво, он чувствовал, словно бы личинки уже ползали по его внутренностям, терзали своими острыми зубами его нежные ткани-       Он потерял сознание.       

_____________

      Для Бога время текло незаметно и, можно даже сказать, не имело никакого значения.       Послеобеденный сон мог легко превратиться в сон длиною в несколько столетий. Смерть была прискорбным и печальным, но вполне ожидаемым явлением — все-таки люди слишком хрупки. А боль? Настоящая боль? …Сносна, хоть и неприятна, и всегда рядышком с ней ютилась скорая смерть, способная избавить от любой боли.       Но Венти не умер.       Ко всем его мольбам и отчаянным рыданиям Селестия осталась глуха.       Звезды сверкали все так же ярко, несмотря на облака, которые медленно плыли по небу над Тейватом. Лунный свет рассеивался на листьях дуба и отдельными лучами падал на землю, окрашивая ее в светлые веснушки. Тусклым аквамарином сверкал он во тьме ночи, как пламя свечи, готовое вот-вот погаснуть.       Венти дышал.       Дышал быстро, неглубоко. Его легкие болезненно сжимались. Нервные окончания пели от боли.       «Кто-нибудь… обязательно… найдет меня…»       Залитые кровью глаза наблюдали уже третий рассвет.       В поле зрения все еще не было ни единой души.       

_____________

      «И вот ты снова совсем один»       Черные ресницы трепетали на запавших глазах. Он уже совсем не чувствовал своих конечностей.       «Ты всегда, всегда был одинок, всем плевать на тебя»       Он даже не мог возразить этому.       «Ты не нужен своему народу. Они никогда не верили в тебя. Они даже не узнают, что ты сдох здесь, им все равно»       Острые когти впились в землю, его прежде изящные руки обратились в нечто чудовищное. Ветер дул, колыхая синие перистые чешуи с кончиками пепельно-черного оттенка на его предплечьях. Непохожие более на человеческие уши вяло шевелились, все еще надеясь уловить хоть какой-нибудь посторонний звук, но все, что он слышал — это глухой шум ветра и собственные болезненные вздохи. Рога выросли на его голове, и он не знал, насколько они длинны или как они выглядят. У него не было сил двигаться, смотреть, чувствовать. В нижней части его спины вырос длинный перистый хвост, оттенком схожим на уши.       «…Ты сгниешь в мучениях, а они будут пить и праздновать убийство твоего друга. Ты потеряешь Двалина точно так же, как потерял Венти, а эти жалкие, глупые людишки будут радоваться этому, прикрываясь фальшивыми масками скорби».       Гнев наполнил его сердце, вскипая. Это чувство было приятным, достаточным, чтобы немного заглушить яд, что все еще тёк вместе с его кровью. Бог закрыл глаза.       Образ его давнего друга, такой далекий, такой тихий, упрекал его за подобные мысли, твердил ему, насколько люди радовались обретенной свободе, как они зажили хорошей жизнью и как сильно полюбили его за это.       «Свобода?»       Он горько улыбнулся.       «И это их благодарность за подаренную им свободу?»       Конечности парализованы, живот болел от голода, горло пересохло и забилось от рыданий и слез, пролитых от боли. Венти открыл глаза снова, пурпурное мерцание пробивалось наружу из мрачных аквамариновых глубин.       «…Подлые, омерзительные, неблагодарные существа…»       Но даже его растущий гнев не мог победить эту боль.       

_____________

      — Вашше Выссочесство, мы нашшли Архонта.       Его уши дернулись, уловив искаженный, неприятный звук, веки, словно налитые свинцом из-за усталости и бесчисленных ночей беспокойного сна, наполненного одними лишь кошмарами, кое-как приподнялись. Их было трое, трое магов Бездны, если ему это все не мерещится. Кое-как моргнув, Бог смог уловить красные и синие оттенки, танцующие перед его плывущим взором. Пиро, Крио и Гидро маги.       — Он сслаб, отравлен.       В него ткнули кончиком посоха, и Венти зашипел в ответ, оскалившись и скорчив лицо от боли.       — Бессполезен для насс.       — Да, позвольте осставить его гнить здессь. Он был вссего лишшь препятсствием.       Гнев закипел у него в груди с новой силой от этих слов, и в этот раз его было достаточно, чтобы неуклюже взмахнуть когтями вперед, впиваясь ими в землю и липкую грязь. Неказистый смех, похожий на скрежет, раздался в ответ на эту жалкую сцену, и он незаметно бросил свирепый взгляд на плавающие перед ним цветные шары. Сфокусированный на чертовых магах, Венти почти не заметил звуки тихих, легких, словно перья, шагов, и в поле зрения вскоре появилось еще одно цветное пятно. Оборонительно прорычав, Венти изумленно уставился бирюзово-розовыми глазами вверх, туда, где яркий сияющий туман немного развеялся, и картинка наконец-то стала четче.       На него смотрели золотые глаза, нечитаемые, обрамленные яркими золотистыми волосами на красивом лице. Глаза незнакомца осмотрели его жалкое тело с головы до ног, и впервые Бог не мог найти слов. Это первый смертный, которого он видит за проведенные здесь дни, которые уже начали казаться вечностью, и его абсолютное спокойствие нервировало. Любой уже заметил бы в нем нечто странное, нечто зловещее и неестественное.       Он выпал из ступора. Когда незнакомец протянул руку и мягко коснулся его рогов (какое странное ощущение), а затем его новых ушей, тот злобно прошипел от того, насколько его уши оказались чувствительными. Если бы у него было достаточно сил, Бог уже давно выцарапал бы эти красивые глаза за проявленное неуважение к нему. Незнакомец, казалось, тоже понимал это, и потому внимательно следил за его острыми когтями. Спустя пару напряженных мгновений незнакомец снова протянул руку и в этот раз приподнял его голову за подбородок, позволяя Венти посмотреть прямо ему в глаза. Это чувство было… незнакомым, эта легкость, мягкость прикосновения выбивались из марева укутанных в беспросветную пелену боли дней. Венти предупреждающе зарычал.       — Вы правы… Он и правда проклят.       Открыв рот, чтобы плюнуть ему в лицо в ответ на подобные слова, все, что смог сделать Архонт, так это закашляться, окрашивая собственные губы каплями крови. Златовласый незнакомец нахмурился, большим пальцем провел по потрескавшимся губам Венти, стирая неестественно темные багровые капли.       — Он умирает. Меедленно.       — Меедленно, меедленно сскоро ссгинет сс нашшего пути!       — Вссе благодаря его Выссочесству, сскоро мы вернем ссебе нашшу былую сславу!       Почти истеричный смех раздался над падшим Богом. Злобно скалясь, Венти зашипел и попытался поцарапать лидера магов бездны, вынуждая златовласого незнакомца отступить назад. Бирюзовые глаза столкнулись с загадочными золотыми, от абсолютного безразличия в золоте пурпур в аквамарине пробивался все сильнее. Блондин закрыл глаза.       — …Наверное, лучше и правда просто оставить его здесь, как ты и сказал, Крио. Кто-нибудь все равно должен его скоро найти… Так будет лучше для нас. Возвращайтесь на базу и проинформируйте остальных — поиски можно не продолжать.       Покорно склонив головы, маги бездны усмехнулись, последний раз взглянув на Архонта, и исчезли, как им и было приказано. Видя то, как незнакомец в странных одеждах поворачивается к нему спиной, Венти почувствовал, как странное отчаяние наполняет его.       «Нет»       Он лежит здесь уже несколько дней. Без еды, без воды, без сна — уже не может ни успокоить себя, ни даже использовать остатки своих сил, чтобы защититься. Неважно, как долго он ждал, боль не утихала. Извиваясь на земле, Венти попытался собрать остатки своих сил в кулак, глаза в панике распахнулись от звука мягких удаляющихся шагов.       «Стой!»       Мир вокруг него серый, тусклый, и впервые с момента пробуждения Венти вдруг понял, что идет дождь. Он задрожал, почувствовал, как холод проникает сквозь его одежду и липнет к коже, очищая от всего, но только не от яда внутри него.       «Я не хочу снова быть один! Я не хочу умирать!»       Он продолжал бороться.       «Только не снова. Пожалуйста, что угодно, но только не эта боль-»       Медленно удаляющееся золото остановилось.       Незнакомец обернулся.       «Помоги мне!»       …       Мягкие шаги становились все громче, грязь хлюпала под его ногами и липла к подошвам обуви. Златовласый незнакомец снова подошел к нему, глядя на него все теми же нечитаемыми глазами. Венти смотрел на него в ответ, его вздохи болезненные, отрывистые. Он ощущал себя липким от пота и дождя, он чувствовал страх (страх смерти, одиночества, собственной слабости) и боль, боль, постоянно эту боль, но он не желал оставаться умирать в одиночестве.       Дождь продолжал лить, ветра стихли в ожидании чего-то.       Непоколебимое золото наконец-то растаяло, и впервые за эти мгновения, казавшиеся вечностью, Венти смог разглядеть что-то в его глазах.       — …Ты не умрешь здесь. Успокойся, постарайся не двигаться.       Это что-то было добротой.       

_____________

      Только спустя многие годы путешествий Итэр осознал, что не всегда все идет по плану. Ожидал ли он, что Мондштадт решит дать отпор Ужасу Бури несмотря на то, что когда-то этот дракон был их защитником? Конечно, ведь смертных так легко запугать чем-то неизвестным и превосходящим их по силе. А то, что его сестра будет искать убежище в городе и окажется втянутой во всю эту ситуацию? Тоже вполне предсказуемо — в Люми всегда была эта тяга к геройству, которую он уважал, а еще оба близнеца постоянно впутывались в чужие дела. Но вот то, что Анемо Архонт окажется отравлен проклятьем и из-за этого не сможет переубедить жителей города не убивать Двалина?       Он тяжко вздохнул.       «И только я решил, что спланировал все от и до…»       Отвлекшись на собственные мысли, он еле-еле успел увернуться от острых когтей, которые попытались оцарапать его щеку.       — Аагх… отпусти! Отпусти…меня!       Нахмурившись на последовавший после такого громкого заявления кашель, Принц Бездны в который раз подхватил покрепче свою невольную брыкающуюся ношу. Спасение падшего Бога было необходимо для его планов (а также для глубоко зарытого в нем желания помогать другим), но мутировавшее существо в его руках, которое продолжало ерзать и бороться, начинало раздражать его все больше и больше. Стараясь держать себя в руках и не обращать внимания на злобные оскалы и рычание Архонта, он невозмутимо посмотрел вниз в розовые глаза.       «Так много злости для кого-то, кто еще недавно был практически мертв. Удивительно, как много может сделать один куриный шашлычок с грибами»       Не обращая внимания на злобные взгляды, буквально прожигающие дыры на его подбородке, Итэр с тихим ворчанием поудобнее подхватил Архонта, немного перераспределив на руках его вес и его новые… конечности. Их нужно будет обследовать — каким бы образом Бог не заразился этим проклятьем, оно повлияло на него гораздо сильнее, чем на Двалина. Единственное, чего не хватало, так это контроля над его разумом. И это печалило больше всего — если бы падшего Бога можно было контролировать, то весь процесс его спасения был бы гораздо проще.       Итэр игнорировал периодические истеричные и гневные выкрики и продолжал свой путь. Несмотря на то, насколько сильны и яростны его попытки бороться с ним, рванное дыхание и неловкие телодвижения отчетливо говорили Принцу Бездны об истинном его состоянии — Венти все еще нуждался в помощи и как можно быстрее. Ему оставалось надеяться только на то, что он сможет хоть немного очистить его от яда, как это сделала Люмин со слезой Двалина.       Тихо извинившись перед Богом, которого ему пришлось прижать к своей груди сильнее из-за очень низкого прохода, Итэр кивком поприветствовал своих стражей, которые отступили в стороны, уступая ему дорогу и кидая презрительные взгляды на шипящего полумутанта в его руках. Отодвинув в стороны запечатанные заросли легким дуновением анемо и потоком неразличимых слов заклинания, Принц Бездны осторожно разрушил скрывающую вход стену силой гео, следя за тем, чтобы падающие камни не задели Архонта. Когда они оказались внутри и были встречены успокаивающим видом еще большего количества его стражей, Итэр призвал новую глыбу, закрывая проход и оставляя их в полной темноте.       Кивнув одному из хиличурлов с горящим факелом, Принц Бездны продолжил идти вглубь пещеры, сталагмиты и сталактиты которой уже знал наизусть. В кои-то веки Архонт в его руках стих, и, взглянув вниз, Итэр заметил, как сверкающие глаза смотрели в чернильную тьму настороженно, а хрупкое тело напрягалось с каждой минутой все сильнее.       Итэр поднял глаза.       — Вашше Выссочесство?       Знакомый холод наполнил застылый воздух, багровое мерцание рун на стенах осветило остроконечное лицо мага бездны. Итэр мимолетно улыбнулся своему подчиненному.       — Крио, я вернулся. Кажется, у ворот не хватает стражей. Ты проинформировал всех, как я просил?       — Да, госсподин. Они сскоро вернутсся. Им помешшали какие-то исскатели приключений.       Взгляд мага бездны метался от клубка гнева и злости в руках Принца Бездны к невозмутимым золотым глазам. Игнорируя громкое шипение существа в его руках, Итэр кивнул и ступил через невидимую стену, моментально ослепленный сменой полной тьмы на мягкое голубоватое и желтое свечение своего подземного логова.       — Вы сспассли его, госсподин?       Кинув на мага бездны быстрый взгляд, блондин кивнул и продолжил идти по красному ковру мимо знакомых стен, раскрашенных разного рода светящимися печатями, разбавляющими их унылый серый цвет.       — Наши силы растут, Крио, но мы еще не настолько сильны, чтобы противостоять Мондштадту. Может на данный момент Ужас бури и… сотрудничает с нами, но жители города уже планируют убить его. Мы должны предотвратить это любой ценой.       Встретившись глазами с остальными магами, приветствовавшими его в круглой комнате, Итэр продолжил двигаться дальше и снял еще несколько скрытых печатей, открывая комнату, слишком скромную для того, кто является Королем этих владений. Единственной роскошью в серой бесцветной спальне была золотая люстра над его постелью, которая сверкала подобно звездам цвета золотых глаз лидера Бездны.       — …И для этого нам нужен он?       Положив подозрительно тихого Архонта на чистые белые простыни, он утвердительно промычал в ответ, наблюдая за тем, как изможденное тело Бога растеклось на мягкой постели. Кажется, усталость наконец-то взяла вверх над гневом и настороженностью, а вместе с ней и глубокий сон. Блондин снял с барда обувь, затем плащ и остальную одежду. Он нахмурился, заметив на бледнокожей груди Бога малиновые и пурпурные гематомы, и легонько коснулся одной из них. Он чувствовал, как яд все еще тек по сосудам Архонта вместе с кровью.       — У него очень важная роль в наших планах, так как он связан с Двалином. Принеси мне миску холодной воды и полотенце. И немного мази из волчьего крюка, если она у нас есть. Чем быстрее мы начнем лечить его, тем лучше.       Немного повисев в воздухе в нерешительности, маг все-таки телепортировался куда-то и вскоре вернулся обратно со всем необходимым. У него не было абсолютно никаких причин не доверять своему лидеру, ведь Принц Бездны уже не раз помогал им, но вид другого… более того смертного… существа наводил на некие сомнения. Особенно, когда это существо наполнено слепой яростью, и единственное, что сдерживает его силы, так это его ослабленное состояние.       — … Вы ведь помните ссвое обещщание, госсподин?       Итэр, который в это время начал отмывать тело Архонта от грязи и крови, застыл на мгновение, а затем посмотрел на Крио и кивнул. Золотые глаза сверкали знакомой непоколебимой решимостью, которая уже отпечаталась и на медленно растущем Ордене Бездны.       — Я верну Мондштадту его прежнее величие, а вам — ваш дом. Как я и обещал.       Ободренный и воодушевленный сильной волей своего лидера, маг бездны ликующе крутанулся в воздухе и оставил Его Высочество в покое.       Нет, Орден Бездны никогда не будет сомневаться в их законном Принце. Неважно, насколько странны его пути и методы, златовласый странник всегда был добр, честен и держал свои обещания. Все до единого.       

_____________

      Вырванный из сна звуками приглушенного скулежа, Итэр сонно моргнул, еле слышный стон сорвался с его губ, когда он кое-как поднял голову со сложенных рук. Близнец вытер каплю слюны с губ, скривившись, и потер усталые глаза. Когда скулеж повторился, в этот раз громче, Итэр убрал руки с глаз и посмотрел на Бога, лежащего на постели. Прошло несколько дней с той судьбоносной встречи под Древом Истоков, но блондин так ничего и не смог с ним сделать. Он разве что смог покормить Архонта цыпленком в медовом соусе, который придал ему достаточно сил, чтобы хотя бы начать двигаться во сне.       Еще один тревожный скулеж прервал его мысли, Архонт заерзал на месте, метки на его теле, которые когда-то были цвета энергии Анемо, ярко сверкали пурпуром. Заметив капли пота на лбу Бога и его крепко зажмуренные глаза, Итэр нахмурился. Он только и мог, что беспомощно наблюдать за всем этим.       Он был уверен, что Бог видит кошмар, вызванный проклятьем. Почему оно влияет на него настолько сильно по сравнению с его драконьим другом? Быть может, это из-за того, что его организм все еще пытается бороться с ним? Положив холодное влажное полотенце на его лоб, Итэр прикусил свою губу в раздумьях. Может, он был слишком оптимистичен, считая, что сможет избавить его от яда. Он ведь даже не знал, с чего начать, и боялся, что только усугубит заражение, если использует свои силы напрямую. Должен ли он был оставить его под деревом в конце концов?       Будто бы отвечая на его вопрос, Архонт снова зашевелился и болезненно застонал. Его лицо покраснело от напряжения, хвост беспокойно заметался из стороны в сторону под одеялом. Итэр покачал головой.       «Нет… все это не важно. Люми было бы тяжело справиться с этим в одиночку. Она бы уже нашла его, если бы так было суждено. Я должен помочь ей, должен вылечить его! И тогда он будет рядом с ней, поможет ей…»       Решимость вновь наполнила его, и Итэр схватил почти позабытую склянку с мазью из волчьего крюка и снял перчатки, чтобы не замарать их. Тело Архонта на удивление хорошо перенесло то, что Итэр промыл его раны так, как обычно это делают смертные, и поэтому он решил и дальше ухаживать за ним подобным образом. Окунув пальцы в фиолетовую мазь, близнец аккуратно коснулся ими оголенной груди Бога и стал втирать лекарство в кожу. К его приятному удивлению, наполненные ядом гематомы наконец-то стали поддаваться, сначала как будто бы становясь еще ярче, а затем медленно исчезая без единого следа. Заметив, как дыхание Бога выровнялось, Итэр немного ускорился и стал обрабатывать остальные гематомы, постоянно выискивая на лице Архонта любые малейшие признаки испытываемой им боли. Закончив эту рутину и облегченно выдохнув, Принц Бездны взял моток бинтов и снова пододвинулся к Богу, чтобы, усевшись к нему на колени, неуклюже приподнять его тело с постели. Облокотив бессознательного Венти на свое плечо, Итэр стал заматывать бинтами его торс.       Именно это и разбудило Архонта, который мгновенно замер, обнаружив кого-то настолько близко к себе. Полностью сконцентрированный на перевязке Итэр не успел среагировать на громкий рык, острые когти больно впились в его бока. Бог откинул его от себя со всей имеющейся в нем силой, впечатывая того в стену. Воздух буквально выбило из его легких, Итэр кое-как успел смягчить удар о стену своей силой анемо и теперь, скатившись по стене на пол, сидел лицом к лицу с разъярённым Богом в своей собственной спальне.       Растрепанный, оскорбленный и полностью раздетый, Венти яростно зашипел, розовые глаза засветились в его божественной форме, которую он принял в панике, темно-синие крылья поспешно обняли его и скрыли практически раздетое тело от чужих глаз.       — Ты! Ты посмел насиловать меня во сне?! Где мы?! Что ты сделал со мной?!       Быстро поднявшись на ноги, Итэр поспешил подойти к Архонту, который стал срывать с себя бинты, задевая когтями собственную кожу. Кожа его в местах, которые он задевал, наливалась ярко красным, и Бог завыл от боли. Близнец быстро схватил его руки, чтобы тот прекратил причинять боль самому себе, и успел при этом увернуться от хвоста паникующего Архонта.       — Я не сделал ничего плохого, я просто пытаюсь помочь тебе! Успокойся, или твои раны снова откроются!       Его слова, кажется, только еще сильнее разозлили Архонта, розовые глаза уставились на него сверху-вниз, в то время как его крылья мощно хлопали за спиной, словно подчеркивая его величие над ним.       — Помочь? Смертным неизвестно, что такое доброта и помощь. Им известна только жажда крови и богатства! Тебе не удастся запереть меня здесь!       Прикрыв предплечьем свое лицо от порывов ветра, создаваемых мощными крыльями, Принц Бездны скривился в замешательстве, продолжая следить за когтями разъяренного Архонта. Несмотря на взволнованность и панику Бога, его состояние было далеко от идеала, и это даже не считая проклятья — его ноги все еще парализованы!       — Послушай меня! Я не знаю, что ты имеешь против смертных, но сейчас это не имеет никакого значения! Никто не собирается запирать тебя здесь, поэтому, пожалуйста, успокойся, иначе-!       Архонт начал яростно биться на месте и вопить нечеловеческим голосом, прежде чем тот успел закончить. Места, с которых только недавно сошли гематомы, снова начали наливаться ярким розовым цветом. Итэр не смог удержать свою хватку на Архонте, когда тот забился еще сильнее, и его снова отбросило в сторону, на этот раз в шкаф, который стоял рядом с дверью.       — Вашше Выссочесство!       Обеспокоенные маги бездны ворвались в комнату, привлеченные звуками борьбы, и Итэр был им одновременно благодарен за их беспокойство и раздражен тем, как легко они врываются в его личное пространство. Быстро вскочив на ноги, он ухватился за ушибленное ударом плечо.       — Держите его! Проклятье заставляет его атаковать нас!       — Нет! Вы не сможете запереть меня здесь! Вы не отнимите у меня свободу, отпустите меня!       Не обращая внимания на бормотание Архонта, руки и ноги которого схватили и теперь крепко держали его стражи, Итэр быстро, на одном дыхании произнес заклинание, привязывая им Бога к постели. Он чувствовал, как голова начинает немного пульсировать неприятной болью от всех этих выкриков протеста, которые становились все громче и громче.       — Ты думаешь, что ты можешь просто взять и-?!       - Венти!       Принц Бездны прорычал его имя с мощью, сравнимой с силой дракона, и взглянул в разъяренные глаза Архонта. Пока еще в нем оставалась капля терпения, он прочел еще одно заклинание, запечатывающее губы Архонта и заставляющее его замолкнуть. Маги бездны смотрели на него с неприкрытым восхищением.       — Посмотри на себя, идиот! Ты уже был бы мертв, если бы я не спас тебя, и только благодаря мне ты смог восстановить ту частичку сил, которую растрачиваешь сейчас! Разве ты не понимаешь, что проклят? Проклятье ты называешь свободой?!       Венти оскалился и зарычал, неспособный говорить из-за заклинания и вынужденный слушать. Это правда, где-то под гневом, кипящим под его кожей, течет яд, раздражает его нервы и мешает дышать. Но для Бога это не имело особого значения — он не желал быть обездвиженным в маленькой спаленке после нескольких дней, проведенных под деревом в полном параличе, сама перспектива быть запертым ужасала его, и его желание вновь обрести свободу пылало ярче, чем позолоченная решимость в чужих глазах. Ему просто нужно… обмануть их, притвориться покорным, и потом…       Заметив, что Архонт стих, и немного расслабившись, Итэр кротко вздохнул и взмахом руки указал стражам на выход из комнаты. Стража неохотно покинула комнату. Дождавшись, когда дверь позади него закроется, близнец вновь заговорил, но уже нежнее, искреннее.       — …Послушай. Я знаю, что у тебя нет причин нам доверять. Ты проснулся в неизвестном месте, окруженный магами бездны, я понимаю, но мы- Я не причиню тебе вреда. Ты оказался проклят случайно, и я пытаюсь помочь тебе. Если бы я хотел «запереть тебя» где-то или «отнять у тебя свободу», я бы уже давно сделал это.       Заметив, как розовые глаза Бога вновь начали наполняться гневом, Итэр щелкнул пальцами и развеял заклинание печати на его губах.       — Пытаешься помочь мне? Точно так же, как «помог» Двалину? Случайно или нет, все это твоя вина!       Раздраженно вздохнув, Принц Бездны посмотрел в сторону, избегая взгляда Венти.       — Это… неважно. У меня есть свои причины, почему я так поступил с Двалином, и тебе не нужно их знать. Смотри, нам не обязательно нравиться друг другу или дружить. Ты хочешь выбраться отсюда, правильно? Тогда перестань сопротивляться — чем быстрее мы очистим тебя от проклятья, тем раньше будешь свободен.       Венти нерешительно обдумывал предложения, сминая пальцами ткань одеяла. Он все еще хотел помочь Двалину, но разве сможет он освободить своего друга с такими слабыми конечностями и постоянной болью в груди? Он кое-как мог призвать простой поток ветра, не говоря уж о сильных вихрях, способных победить магов бездны — да и кто знает, сколько водится этих тварей в этом богом забытом месте?       Покусывая губу и подергивая одну из своих косичек по привычке, Бог наконец-то решил ответить.       — …Ладно, но только ради того, чтобы поскорее выбраться отсюда. И чем ты собираешься «очистить» меня от проклятья?       Услышав согласие Архонта и облегченно выдохнув, Итэр кротко и обезоруживающе улыбнулся и указал рукой на наполовину замотанный в бинты торс Бога и склянку с мазью из волчьего крюка, которая валялась на полу.       — Ничем особенным. Использование элементальной энергии не вызвало у тебя никакой реакции, поэтому я просто промыл твои раны и использовал волчий крюк. Я как раз менял бинты на тебе когда ты…. Ну…. Проснулся.       Венти сконфуженно нахмурился и посмотрел на свою кое-как замотанную бинтами грудь. Немного надавив на них на пробу, он зашипел от боли, которая вспыхнула при касании.       — …Это невозможно. Богов… Божественных созданий невозможно вылечить способами смертных. Древо Истоков должно было помочь мне, оно всегда излечивало меня….       Его голос постепенно стих из-за воспоминаний о том, в какой ужасном состоянии его нашли под корнями того самого дерева. Архонт взглянул на Итэра, который в это время быстро записывал в блокнот новую для себя информацию. Как только блондин дописал и убрал блокнот в сторону, он заметил на себе чужое внимание и застенчиво улыбнулся.       — Ах, прости. Это привычка, которую я подхватил у… друга. Если то, что ты говоришь, правда, то скорее всего влияние яда помешало тебе вылечиться с помощью дерева. Проклятье уже сильно изменило твою внешность, и я думаю, что точно так же оно повлияло и на твои внутренние органы.       — Боже, ты что, ученый или что-то типа того?       Улыбка Принца Бездны померкла, и Венти невольно занервничал, заметив, как тот поспешно отвел взгляд и погрузился в некую печаль. Неужели он задел его за больное? Надо бы запомнить это на случай, если ему в дальнейшем понадобятся аргументы для их разговора…       — Да, можно и так сказать…       Хмм…       Затянувшееся молчание вырвало его из собственных мыслей, и блондин, мотнув головой и нацепив улыбку, поспешил сменить тему.       — Ну, хватит об этом! Ты своими крыльями испортил повязку, которую я наложил, поэтому мне нужно переделать ее. Пожалуйста, убери крылья и посиди тихо.       Венти отполз назад к изголовью кровати, когда близнец приблизился к нему, но все-таки убрал крылья, хоть и продолжал с подозрением коситься на любые действия второго. Даже если они и пришли к временному согласию, это вовсе не означало, что Бог доверял ему хоть немного больше, чем, когда он проснулся в этой убогой комнатке. Венти невольно сглотнул из-за дискомфорта от близости, когда Принц Бездны снова обхватил его торс, а затем раскрыл рот от шока, почувствовав, как холодные пальцы коснулись его тела.       Каждое прикосновение к его оголенной коже ощущалось так, словно по нему пробегались заряды электричества, разносящие по его тяжелому больному телу струи тепла и странного спокойствия. Зрачки расширились от нахлынувших ощущений, Венти задрожал, в то время как Итэр продолжал снимать старые разорванные бинты.       «Что- Что это?»       Румянец расплылся по его щекам и груди, дышать становилось все труднее и труднее, а боль, что держала его легкие в тисках, вдруг сменилась чувством блаженства. «Совершенство» — раздалось эхом в его мозгу, и Бог неосознанно потянулся навстречу этому ощущению, которому не мог дать описания, практически повиснув на Итэре, продолжающем перевязывать его. Капли пота выступили на его лбу, когда запах звездной пыли и земли наполнили его обоняние, тронутые солнцем волосы защекотали его оголенные плечи. Чужое теплое дыхание убаюкивало его, дарило странное, но приятное чувство защищенности. Думать становилось все сложнее, и, чем дольше эти мозолистые пальцы касались его спины, тем меньше он хотел сопротивляться.       «Сопротивляться? Сопротивляться чему?» — дразнил его собственный разум, яд в его жилах удовлетворенно пел. — «С ним мы не одиноки. С ним все стало совершенным…»       Почувствовав, что Бог буквально развалился на нем, Итэр отстранился. Слишком занятый повязкой, он и не заметил эту странную реакцию Архонта, какую сейчас наблюдал с тревогой.       — Хей, ты в порядке? Ты весь красный и дышишь тяжело. Проклятье снова начинает действовать?       Недовольно простонав, когда блондин отстранился, Венти изо всех сил попытался поднять голову, повисшую без поддержки чужого плеча, его зрение было мутным, будто бы он только что был под водой. Боль вспыхнула яркой вспышкой там, где лишь мгновение назад было облегчение, и Архонт громко прошипел, его ранее расслабленное лицо скорчилось в гримасе. Он ощущал себя так, как будто ему позволили вынырнуть лишь на одно мгновение, прежде чем снова утянуть на дно черных вод кровожадного океана, выжимая воздух из его легких и разливая жидкий огонь по его венам.       — Ч… Чт…       Прикусив губу от волнения, Итэр быстро осмотрел Архонта с ног до головы и уставился на залитое красным лицо Бога, не зная, в чем проблема или как ему помочь. Венти сделал резкий вдох и закрыл глаза, ощущая, как уже знакомое чувство наполняет его.       — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ СО МНОЙ?!       Изумление в золотых глазах был единственным ответом, который смог дать ему Итэр, прежде чем когти снова потянулись к нему с твердым намерением убить.       

_____________

      После этого, несмотря на все попытки Итэра хоть как-то урезонить Архонта, Венти становился только несноснее и несноснее. Принц Бездны не был уверен в том, был ли причиной настолько сильного гнева Бога он сам, или это так действовало на него проклятье, усилившееся несмотря на то, что Венти выглядел все лучше с каждым днем и медленно возвращал свои силы.       Смотря на ошметки очередного заботливо приготовленного завтрака, разбросанные по полу и прилипшие даже к его одежде, блондин закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он уже не мог найти покоя во тьме его обители, так как он везде мог услышать рычание и ругательства Бога, коих становилось с каждым днем все больше. Любая попытка приблизиться к нему с того самого дня лишь вызывала почти очаровательное рычание и обещание быстрой смерти от когтей любому, кто осмелиться подойти к нему. Все слова пролетали мимо Архонта, он отказывался слушать его и отвечать ему, и только постоянно спрашивал: «Что ты со мной сделал, ты, скользкий, подлый мерзавец?!», сопровождая это недоверчивыми взглядами. Он упорно верил в то, что замешательство Итэра было напускным и служило лишь для того, чтобы обмануть его и запереть здесь.       Золотые глаза открылись, чтобы встретиться с наполненными гневом розовыми. Темные мешки появились под глазами Бога, казавшиеся фиолетовыми из-за розового свечения глаз. Он сохранял свою глупую бдительность даже ночью, отказываясь от сна.       Сказать, что вся эта ситуация раздражала, было бы… преуменьшением. Каждый день он замечал, как его стражи обходили его стороной, недовольное ворчание их наполняло тронный зал. Они молили его просто убить уже эту черноволосую бестию, занявшую его комнату и действовавшую всем на нервы. Это ведь просто смешно, что он, будучи Королем этого места, спал на холодном стальном троне, в то время как неблагодарное отродье Божество устраивало истерики в его спальне.       Итэр наклонился, чтобы собрать разбросанные по полу осколки тарелки, и снова был вынужден слушать разразившуюся гневную тираду Архонта. Затем Венти призвал свои крылья (в очередной раз разрывая те немногие бинты, которые еще оставались на нем) и начал махать ими, создавая мощные потоки ветра, которые грубо потянули за косу блондина и вонзили осколки, которые были у того в руках, ему в кожу.       Кровь закапала из порезов.       Итэр уставился на багровые капли.       — Наконец-то смог привлечь твое внимание, хах? Гнусные, лживые, отвратительные смертные и их подлые трюки. Неважно, Король ты там или кто, ты ничем не отличаешься от любого из подонков из Мондштадта! Действующего магистра Джинн, которая так напугана, что все еще цепляется за молитвы покинутому всеми Богу; Дилюка, который на самом деле просто ворчливый, эмоционально нестабильный ребенок, прячущийся за своим мечом; Капитана Кавалерии Кэйи, одинокого и напуганного до смерти; и даже от той глупой, маленькой идиотки! Как там ее звали? Ах, да, Люмин. Все еще ищет своего брата, который бросил ее давным-давно, и она единственная, кто все еще отказывается принять э-       Венти резко заткнулся, уклонившись от гео-шипа, который появился прямо над ним и чуть не пронзил его. Прорычав на смертного, стоящего перед ним, Бог с довольством заметил, как блондин буквально излучает ярость. Этот гнев смешивался с его собственным, пробуждая глубокую и темную жажду крови, и Венти с нетерпением ждал, когда же близнец все-таки поддастся ей и подставится под удар.       — Ты… Ты настолько сильно хочешь выбраться отсюда?       Слова произнесены с чуть сдерживаемой яростью, блондинистая челка приподнялась, открывая вид на острый золотой взгляд. По какой-то неясной причине грудь Венти наполнилась необъяснимым страхом, ему казалось, будто сама тень блондина выросла в размерах и теперь скалясь и усмехаясь смотрит на него, обещает ему мучительную и долгую смерть.       «Эта… Эта сила, что исходит от него…»       Итэр судорожно вздохнул, одна лишь мысль о Люмин, о том, что он нужен Люмин, он не может убить его сейчас, сдерживала его жажду крови.       — Раз так, то убирайся отсюда. Ты и дня не проживешь снаружи.       Ощутив последнюю волну вибрации воздуха от еле сдерживаемой силы, Бог только и мог, что смотреть, как Принц Бездны быстро покидает комнату, оставив дверь открытой нараспашку и сняв все печати, привязывавшие Венти к постели. Только сейчас осознав, что он буквально не дышал все это время, Венти выдохнул и осторожно опустил ноги на пол, все еще не веря в то, что он мог наконец покинуть это место. Внимательно прислушиваясь даже к малейшим звукам, Бог вдруг обнаружил, что его окружает только шепот собственного ветра. Он стоял в дверях комнаты и смотрел на мрачный тронный зал. Нервные окончания пели от волнительной энергии, Венти был слишком взволновал для того, чтобы задуматься о том, как Принцу Бездны удалось совершить этот небольшой трюк с исчезновением. Ни люстра, ни свечи не освещали пол под его ногами, вокруг не было ни единого шума кроме его бешенного дыхания, что одновременно радовало и беспокоило. Он сделал шаг, два, а затем сорвался с места и побежал вперед за ветром, игнорируя ноющие легкие и палящий жар, окутывающий его ноги, ведь он свободен, свободен, наконец-то свободен!       Сумасшедшая улыбка озарила его лицо, настолько широкая, что щеки начали болеть, и чувство торжества заставило его отравленную кровь течь еще быстрее. Ему было плевать на боль, плевать на изможденность, плевать на то, что он так и не освободил Двалина, — он свободен, свободен от того странного заклинания, которое привязывало его к кровати, свободен от проклятых паразитов, которые делали его таким слабым к прикосновениям блондина.       Ему было все равно, что боль становилась тем сильнее, чем дальше Венти старался убежать, все равно, что его взор затуманивался, и его чувства притуплялись от боли, что его легкие с трудом вбирали в себя воздух, столь ему необходимый. Нет, все это не имело никакого значения. Он перенесет эту агонию в одиночестве, как и всегда, и не будет потакать семенам страха, которые молили его об обратном, просили милосердия и воссоединения с тем единственным, кто мог излечить его недуг. Это были те самые семена, что охватили своими кривыми корнями его сердце и мозг, вызывая мучительные ощущения внутри него; они были никчемны и ошибались, они ничего не знали и не понимали, ведь лучше быть одному, чем с ним, гораздо лучше! Гораздо… лучше…       Его взор обволокло туманом.       

_____________

      Дождь.       …Кап кап кап кап кап кап…       Первым, что почувствовал Венти, был дождь. Он слышал звуки ударяющихся о землю капель. Он чувствовал, как влажные, почти прозрачные одежды неприятно липли к его коже, и задрожал от этого ощущения. Он чувствовал, как земля под ним от сырости обратилась в грязь и липла к коже и волосам, к тронутым аквамарином концам косичек.       Ясность взора постепенно возвращалась к нему, и вскоре он увидел перед собой обувь с золотыми вставками, оттенки черного и темно-коричневого смешались друг с другом, когда он попытался посмотреть вверх, хоть и был слишком слаб даже для этого.       …       Сердце Венти глухо билось в полной тишине, его глаза снова закрылись, и Бог не был уверен, радоваться ли или проклинать то, что никак не утихающая боль не давала ему умереть. Странно, но его почему-то утешало то, что несмотря на терзающий его нервы яд, семена в его сердце, казалось, удовлетворённо гудели, чувствуя рядом молчаливое присутствие.       «Ты и дня не проживешь снаружи»       Эти слова звенели в его голове громко и звонко, пока вокруг была тишина, мягкие вдохи и выдохи утопали под громким постукиванием капель дождя и шумом его собственного тяжелого дыхания.       Вздох.       Обтянутые перчатками руки подхватили его под талией и под коленями, поднимая обессиленное тело Бога и прижимая его к крепкой груди. Кристалл, висящий на конце шарфа юноши, впился в бедро Венти, черноволосая голова уютно умастилась под подбородком странника, светлые волосы защекотали его лоб («В безопасности», — шептали семена внутри него, — «Наконец-то в безопасности»). Блондин начал идти вперед.       Время пролетело незаметно для Бога, висевшего на сильных руках, тепло чужого тела согревало его и прогоняло дрожь прочь. Ветер танцевал вокруг них, колыхая его косички из стороны в сторону. Боль понемногу уходила. Его когти беспомощно свисали по сторонам, пока блондин продолжал идти.       Чувствуя медленно подбирающуюся к нему сонливость, Архонт собрал все имеющиеся у него силы и поднял дрожащую руку. В тот же момент чужое тело, к которому он был прижат, вздрогнуло, хватка вокруг него усилилась, и Бог поморщился. Осторожно, почти бережно, Венти положил руку туда, где под броней мог почувствовать сердцебиение близнеца, и кротко прошептал.       — Спа…сибо… — «За то, что спас меня. За то, что не позволил мне умереть. За то, что не оставил меня. За то, что не бросил меня одного. Спасибо. Прости меня».       Он уснул.       Итэр протяжно выдохнул и подхватил его покрепче.       — …Спи спокойно, глупый Бог.       Он продолжил идти обратно в свою обитель.       

_____________

      После этого все изменилось настолько же, насколько осталось прежним.       Когда Венти пришел в себя, он нисколько не был удивлен, обнаружив сидящего рядом Принца Бездны, суетящегося над его ранами, как и всегда. Чувствуя, как теплый ком все сильнее разрастается где-то в его животе с каждым прикосновением к его оголенной коже, Бог тихо простонал и закрыл глаза. Блондин отстранился, и сонный Архонт чуть не позволил еще одному тихому стону соскочить с его губ. Впервые за столько дней он смог хорошо отдохнуть, был в тепле и чувствовал себя в безопасности. Боль, что крепко обхватила ноги и легкие во время его побега, исчезла.       Когда Принц Бездны был рядом, боль всегда… исчезала. Он сморщил нос и недовольно нахмурился.       «…Я практически привязан к нему»       «Свободен! Свободен от страха и свободен от боли!», — запели голоса в его голове, и он только сильнее нахмурился.       «От страха перед чем?», — задумался он, и семена в его сердце сжались на мгновение так сильно, что Венти засомневался, хочет ли он знать ответ.       — …Как себя чувствуешь? Проклятье все еще действует?       Открыв глаза, Бог застыл в изумлении, наблюдая как множество золотых галактик сверкают в глубине чужих глаз. Они очень… привлекательны, особенно, если смотреть с такого расстояния, и Венти вдруг вспомнил их самую первую встречу, то, как это же самое ослепительное золото спасло и выходило его.       — Венти?..       Сердито насупившись в ответ на услышанное имя и одновременно залившись румянцем, Венти быстро отвел взгляд в пол.       — …Отлично. Просто превосходно. И не называй меня так больше.       Итэр сконфуженно нахмурился, заметив нездоровый румянец, и, чуть наклонившись вперед, положил ладонь на лоб Бога. Архонт поддался навстречу прикосновению, розовые глаза закрылись, ресницы затрепетали, а уши медленно захлопали.       — Что ты имеешь ввиду? — «Может, он стал еще слабее после того, как снова потерял сознание? Он даже не сопротивляется…»       Венти уставился на него из-под полуопущенных ресниц, выражение его лица чуть смягчилось в ответ на искреннее непонимание в глазах блондина.       — Они называют меня так. Меня зовут Барбатос, и ты должен называть меня этим именем.       Златовласый близнец удивленно моргнул, пытаясь переварить странное требование Бога. Даже если он и не придавал этому большого значения, причины, почему Архонт вдруг решился на такие изменения, мягко говоря, тревожили. Он читал об Анемо Архонте, о тех его временах, когда он еще не был бардом, и знал, что у Бога были склонности убегать от своих обязанностей (а еще много спать и напиваться). Но уготованная ему в будущем роль была той, от которой он просто не мог убежать. Благодаря собственным догадкам, рожденным талантом предвидения в его мозгу, и предчувствиям в сердце, Итэр знал, что для восстановления течения истории Венти должен быть бардом Венти, а не Барбатосом. Прикусив губу и чуть скривившись, Итэр бросил на Бога извиняющийся взгляд.       — …Прости, я не могу тебя так называть.       Розовые глаза распахнулись удивленно, а после быстро наполнились возмущением. Венти оторвался от ладони на собственном лбу.       — Почему нет? — продолжал он настойчиво.       — Я… Я просто не могу. Прости. Это… неправильно.       В ответ на это Венти усмехнулся и выпрямился. Вся его усталость вдруг сошла на нет перед единственной целью — выиграть в этом глупом споре.       — Нет, ну, правда, это просто невероятно! Знаешь, что на самом деле неправильно? То, что ты все еще настаиваешь на том, что я должен защищать этих смертных несмотря на то, что ты сам даже не являешься одним из них! — заметив удивление Принца Бездны, Бог продолжил повышать голос и активно жестикулировать. — Да, я заметил, что ты — не человек. Я все думал, почему все эти создания Бездны подчиняются какому-то простому смертному, ведь они ненавидят все человечество. Но потом ты использовал силы Анемо и Гео, и это при том, что у тебя и Глаза Бога–то нет. Столько в тебе силы… столько потенциала ты прячешь, просто чтобы походить на эти низшие существа! Почему?!       Закончив свой пылкий монолог, во время которого он все ближе и ближе наклонялся к блондину, Венти вдруг обнаружил, что между ними осталось всего несколько сантиметров. Он даже схватил того за запястье, чтобы блондин не смог отстраниться. На таком близком расстоянии, его уверенность в том, что Итэр тоже вовсе не смертный, только укрепилась. Простые смертные просто не могут иметь такие роскошные волосы и сверкающие глаза, не говоря уж о точенных чертах лица, словно бы вырезанных из солнечного света и звездного блеска. А еще…       Взгляд Венти скользнул вниз, туда, где он все еще держал оголенное запястье. Волны мягкого тепла исходили от чужого тела и текло по его венам, успокаивая яд внутри него и призывая Бога расслабиться и поддаться прикосновению. Ни один человек не смог бы вызвать подобную реакцию одним лишь прикосновением, он был уверен в этом.       — Венти… — уши Архонта дико зашевелились, выказывая возмущение. Венти и Чужеземец уставились друг на друга, золотой взгляд нежен и тверд одновременно.       — Они — не «низшие существа», а твой народ. Они все так же любят тебя, как любили и раньше. Прямо сейчас Мондштадт нуждается в твоей помощи больше, чем когда-либо, потому что они напуганы.       — Тч, я просто не могу поверить в это. Они «нуждаются в моей помощи»? А как же Двалин? Как же я? Ты хоть представляешь, как долго я страдал, до того, как ты нашел меня под деревом? Я чувствовал только постоянную боль и агонию без даже секундного облегчения, и не было ни единого признака, что хоть кому-то не все равно! Я ничего им не должен!       Его голос становился громче, звучал почти безумно, и вдруг Бог пристыженно смолк, обнаружив, что в уголках его глаз скопились слезы. Эти мучительные воспоминания казались такими далекими и одновременно были очень свежими. Они напоминали ему о том, в каком жалком состоянии он был, как его предали абсолютно все, как его бросили одного. Венти и сам не был рад своим мыслям — ему вовсе не хотелось вредить людям, но как забыть то, что они сделали с ним?! Так называемый его народ бросил его умирать!       Видя, как сильно Архонт расстроен, и его наполненные слезами глаза, Итэр мягко вздохнул и своей ладонью обхватил запястье когтистой руки, крепко держащей его собственное запястье. Принц Бездны поднял соединенные ладони между ними и с довольством заметил, что это возымело определенный эффект на Бога. Он немного успокоился, пусть даже отголоски тяжких эмоций все еще были заметны в глубине его глаз.       — Не нужно их винить, они ничего не знали. Твой народ правда любит тебя. Ты… Тебя не бросили.       В горле вдруг встал ком от такой искренности в глазах блондина. Венти смотрел на него большими глазами и чувствовал, как внутри него что-то расцветает, наполняется теплом от таких слов. Взгляд скользнул по их переплетенным рукам, и падший Бог медленно, словно будучи в некоем трансе, придвинулся ближе, настолько близко, что его дыхание задевало чужое лицо.       — Да, — неохотно согласился он. — Меня не бросили.       «В конце концов, ты все еще рядом»       Итэр отодвинул в сторону смущение от такой близости и довольно улыбнулся Богу, даже не подозревая о том, какие невысказанные мысли кружили в голове Архонта.       — Именно.       Блондин немного отстранился и заметил, как мгновенно хватка на его запястье стала крепче, а Бог смотрел его очень и очень внимательно, словно бы изучая. Розовые глаза почти дурманили, манили к себе, и на мгновение Итэр заволновался о том, что каким-то образом он и сам заразился ядовитой энергией. Спустя некоторое время, Архонт быстро облизнул свои розоватые губы, и странновато мягким голосом задал вопрос, который должен был прозвучать уже давно.       — …Как тебя зовут?       Оторвавшись от розовых губ, Итэр поднял взгляд выше, встречаясь с глазами Бога, и его щеки начали немного гореть, наверняка наливаясь красными пятнами от такого напряженного и испытывающего взгляда. Ему жутко захотелось посмеяться с себя, ведь за все это время с момента еще первого спасения Бога он даже на секунду не задумался о том, чтобы представиться.       — Я — Принц Бездны.       Глаза Венти сузились на такой ответ и на неловкие жесты блондина. Архонт наклонился ближе к нему и мягко приподнял когтистой рукой подбородок Принца, чтобы снова установить с ним зрительный контакт.       — Я имел в виду настоящее имя.       Напряженно сглотнув от того, как мягко когтистые пальцы держали его подбородок, ничуть не раня его кожу, блондин поддался сомнениям. Учитывая то, какую роль Венти предстоит сыграть в помощи его сестре, раскрывать настоящее имя было бы очень рискованно, особенно теперь, когда Венти догадался о его нечеловеческих способностях.       Но…       Глубины цвета фуксии врезались в золото, яркие, словно кораллы, хоть и немного мутные, похожие на окрашенные странной кровью океаны. Капризный Бог, с которым Итэру приходилось иметь дело до этого, вдруг исчез, и вместо него теперь сидело это… терпеливое и любопытное создание. И в самом деле, с момента еще самого первого спасения Венти еще никогда не был таким спокойным. Так что может быть… Может быть это спокойствие стоит того? Взгляд Итэра пробежался по пурпурным меткам, выглядывающим из-под белых тканей на груди Бога.       «На вид ничего не изменилось, но может быть что-то начало меняться внутри него? Я должен следить за его состоянием, пока он не вернется в норму…»       — …Итэр.       Услышав тихое высказанное имя, Бог прикрыл глаза, повторяя его про себя и находя в его слогах одному ему известный ритм.       — Итэр, — повторил он шепотом, и блондин снова почувствовал, как его щеки начали гореть румянцем. Этот шепот прозвучал почему-то странно сокровенно, почти интимно.       Имя стало последним кусочком паззла, и теперь, когда картинка наконец-то собралась воедино, Бог прижался своим лбом к чужому, постаравшись не протаранить его своими рогами.       — Давай дружить, Итэр.       «Держи друзей близко, а врагов — еще ближе. Если я не могу избавиться от тебя, то смогу хотя бы разузнать о твоих планах. А потом… когда ты «очистишь» меня и снова сделаешь «нормальным», я смогу спасти Двалина»       От одной лишь мысли о том, что когда-нибудь ему придется покинуть Принца, сердце Венти неприятно заныло, и он, не зная истинной причины этого, обвинил в этом проклятье.       Словно бы прочитав его мысли, Итэр вздохнул, его дыхание опалило губы Архонта, и Венти с жадностью утонул в этом ощущении. Блондин грустно улыбнулся.       — Будь по-твоему.       

_____________

      Теперь, когда споры и драки покинули спальню, ее наполнили обычные разговоры. Они начали общаться друг с другом, и, если сначала Итэр был просто внимательным и молчаливым слушателем, то чуть позже, к радости Архонта, он тоже стал активным участников этих бесед.       Таким образом, Венти узнал, что Итэру нравятся ветряные астры, что он любит ветер и часто использует именно Анемо (это напоминает ему о тех временах, когда у него были крылья, коих у него теперь не было), а еще то, что он очень неплохо умеет готовить — несмотря на то, что он незнаком с местной кухней, он смог идеально приготовить каждое блюдо Мондштадта, которое только мог вспомнить Венти. Он узнал, что Итэр — тот еще трудоголик, постоянно занимается своими делами и относится к созданиям Бездны с такой добротой и заботой, что Венти вдруг стал считать людей Тейвата настоящими монстрами.       ~       — Я убиваю только в самом крайнем случае, если больше нет иного выхода, — признался он Архонту, его взгляд далекий, наполненный старыми воспоминаниями и печалью. Венти изумился.       — Но почему? Разве это не самый простой способ добиться своего, чего бы ты там не хотел?       Итэр помотал головой и широко улыбнулся, ярким золотым взглядом пригвоздив Архонта к месту.       — Может, это и так, но это неправильно. Это не то, чего хочу я, не то, чего хотят все, и это вовсе не нужно этому миру. Если бы я действительно захотел, я бы мог уничтожить этот мир даже с теми силами, которыми я обладаю сейчас.       Венти стих, его сердце бешено забилось в груди. Перед его глазами стоял образ черноволосого юноши с яркими голубыми глазами, который тоже был полон подобными желаниями, который хотел мира и свободы больше всего на свете до самой своей смерти.       ~       Итэр, в свою очередь, узнал о любви Бога к свободе и вину, о том, что его любимыми цветами были сесилии, и о его почти смертельной аллергии на кошек.       ~       — Кошки? — блондин засмеялся, а Бог обиженно насупился. Его сердце наполнилось теплом от звонкого смеха Принца Бездны, от того, как он задевал его внутренние струны души.       — Да, кошки!.. а… Апчхи! Ох, даже одна мысль о них заставляет меня чихать!       Итэр засмеялся еще сильнее, от мысли, что могущественный Бог боится маленького котеночка, слезы выступили на его глазах. Венти промолчал, намереваясь вернуть должок ответным ударом попозже, когда тот снова рискнет заговорить об этом.       ~       Он также многое узнал о прошлом Венти: о том, что Бог когда-то был обычным дуновением ветерка, а после стал одним из Семи и получил невероятную силу; о том, как он разрушал горы, спал столетиями и однажды освободил Мондштадт вместе с Венессой. Он узнал, что его все еще тяготит утрата друга, и что бессмертие лежит на его плечах тяжелым грузом, пусть он и скрывает это за улыбками и смехом.       ~       — Я все еще думаю о нем, хоть и прошло столько времени… Может, это и не удивительно, ведь он был моим первым другом. И поэтому я так испугался, когда исчез Двалин. Он… и правда мой единственный близкий друг, и поэтому… поэтому…       Его голос надломился, Бог смолк, и сразу же Итэр притянул его к себе, заключая в объятия. Близость немного погасила боль Архонта, но не смогла унять горе, которое он хранил в себе вот уже столько лет.       — Мне очень жаль, — прошептал блондин, его голос наполнен виной. — Я не знал, что он… Я не знал, что вы… Я бы никогда не разлучил вас, если бы знал обо всем этом.       Венти мотнул головой, отстраняясь, чтобы взглянуть в глаза Принца Бездны своими, полными слез.       — Ты бы… все равно заразил его? И меня тоже?       Блондин грустно улыбнулся.       — Да, но я бы все равно оставил вас вместе, даже под проклятьем.       ~       «Это неправильно», — думал Венти, играясь со свежими цветками сесилии, которые принес ему Итэр перед тем, как уйти по своим делам. Лепестки удивительно яркие и невинно белые на фоне его волос, куда с улыбкой вплёл их Принц Бездны.       Это неправильно, что ему все еще больно дышать, когда Итэр уходит слишком надолго. Неправильно, что сердце Венти бьется так сильно каждый раз, когда они касаются друг друга, что все его чувства утопают в бесконечном блаженстве, которое просто не может быть естественным, не может быть нормальным.       Это так, так неправильно, что рядом с ним Венти чувствует себя совершенным, полноценным. Неправильно, что его сердце наполняется страхом, когда Принц Бездны уходит, даже если он знает, что тот вернется, ведь Итэр всегда возвращается, всегда приходит обратно. Итэр никогда не бросил бы его, он никогда не бросит его. Он знает, что все это неправильно, потому что иногда или чаще, чем иногда, он уже не может отличить шепот семян внутри него от своих собственных мыслей.       «С ним мы совершенны», — эхо их шепота раздается в его голове, когда он взглядом задерживается на улыбке блондина, на его не скрытой одеждой талии, на его прямой спине. — «С ним мы свободны, с ним мы в безопасности и никогда не будем одиноки».       «Он никогда не убегал от нас, не называл нас монстром»       Венти судорожно вдохнул, он пытался сопротивляться им.       «Он заразил Двалина, проклял его, он навредил ему!»       «Он не знал», — отвечали ему семена. — «Он никогда не разлучит вас, никогда не убьет»       «Я… мне все равно придется уйти. Я все еще должен освободить Двалина»       «Чтобы снова остаться в одиночестве?» — голоса в его голове зашипели. Венти стих.       — Хей, прости за задержку. Мне нужно было переговорить с Крио кое о чем.       Вырванный из своих внутренних противоречий, Бог увидел близнеца, и его лицо посветлело. Неспособный сопротивляться спонтанному желанию, он вскочил с постели, подошел к Принцу Бездны и аккуратно положил когтистые руки на его плечи. Заметив легкий розоватый румянец на щеках блондина, Венти тихо хихикнул. Его грудь наполнилась теплом и удовлетворением от их близости. В этот раз способность ходить вернулась к нему быстрее, и Итэру теперь приходилось мириться с подобными неожиданными жестами ласки, к которым был так склонен Архонт. Близнец решил, что причина этому — отсутствие поблизости любых других живых созданий, с которыми Архонт мог бы вести себя вот так.       — Как ты вообще различаешь их с такими именами? В одном только дворце наверняка водится несколько десятков Крио магов!       Отмахнувшись от него со смешком (и заметив, как улыбка сошла с губ Венти, когда тот отстранился), Итэр начал собирать пустые тарелки, оставшиеся после завтрака Бога. В тайне он был очень доволен тем, что в нем наконец-то проснулся здоровый аппетит.       — Хмм, я не могу это объяснить. Это похоже на то, как у каждого Глаза Бога есть небольшие различия в элементальных метках, даже если они принадлежат одному и тому же элементу. Точно так же я могу различать магов бездны.       Желая коснуться Принца Бездны до зуда в пальцах, но сопротивляясь этому желанию, Венти промычал в ответ и начал поправлять свою одежду, чтобы хоть как-то отвлечься. Когда он снова посмотрел вверх, то обнаружил, что Итэр смотрит на него задумчивым и очень внимательным взглядом, и Венти залился краской, чувствуя себя так, будто тот прочитал все его мысли.       — Я тут подумал… Ты уже можешь ходить, и, даже если твои глаза и метки все еще розовые, ты уже не так сильно ненавидишь Мондштадт и его жителей.       «Это только благодаря тебе», — подумал Венти, но вслух решил протянуть короткое: «И?».       — И… — Итэр посмотрел в сторону, и почему-то он стал выглядеть необычно стеснительно. –Как ты смотришь на то, чтобы полетать вместе с Двалином?       Глаза удивленно распахнулись, Венти, казалось, забыл, как дышать.       — Ч-что? — «Он серьезно?!»       Итэр уже увереннее кивнул и продолжил.       — Ты скучаешь по нему, вы не видели друг друга уже давно, так что-!       — Итэр!       Венти накинулся на Принца Бездны с радостным криком, оборвав того на полуслове и повалив их обоих на пол. Улыбаясь ярче тысячи солнц, Венти всем телом прижался к нему и продолжал радостно повторять его имя, бессовестно довольствуясь близостью и собственной безграничной радостью.       Итэр пришел в себя из секундного замешательства и, выдав кроткий смешок, обнял клубок из тепла, оголенной кожи и радости, что сидел в его руках, и прижал его к себе на мгновение. Когда он уже собирался отпустить Венти, тот вцепился в него еще крепче.       — Я должен был предложить это раньше, хаха! Только посмотри, как ты счастлив!       Венти активно закивал и уткнулся в шею блондина, не забывая при этом про рога, которые все еще торчали из его головы. Пальцы Итэра чуть сжали его талию, и в груди у него словно бы расцвело что-то, его бедра прижались к блондину еще теснее, еще ближе. Вскоре, почувствовав, что Принц Бездны собирается встать, он все-таки отпустил его. Не заметив наполненный тоской и желанием взгляд, коим одарил его Архонт, Итэр поспешно отодвинул в сторону внезапную вспышку влечения и лишь легонько посмеялся, заливаясь румянцем.       — Осторожнее! Ты же не хочешь, чтобы Двалин заревновал тебя ко мне! А теперь идем, это недалеко.       Несмотря на очень сильное желание ухватиться за скрытую перчаткой руку Принца Бездны Венти постарался сфокусироваться на приятном волнении внутри от мысли о том, что скоро увидится со своим другом.       — Недалеко? А куда конкретно мы идем?       Губы Итэра расплылись в таинственной улыбке.       — Следуй за мной.       

_____________

      Изумленный вздох вырвался из Венти, когда из устрашающего укрытого тьмой туннеля открылся вид на руины логова Ужаса бури, наполненного свежим воздухом и свободой. Вдохнув аромат недавно прошедшего дождя, Бог облегченно вздохнул. Он почувствовал, как ветра танцуют вокруг него, свободные от стен мрачного замка. Надышавшись, Архонт повернулся к Итэру, намереваясь спросить, где же его друг, как вдруг тот громко и пронзительно свистнул. Этот свист был наполнен неизведанной, странной силой, от которой мороз пробежался по коже Бога.       На мгновение весь мир наполнился тишиной.       Венти сглотнул, его глаза забегали из стороны в сторону, когда он почувствовал, как сама земля задрожала в ожидании чего-то, что-то идет, что-то-       Раздался оглушительный рев.       — Двалин!       Его крик утонул в шуме взмахов мощных крыльев. Бог не мог оторвать удивленного взгляда от взлетевшего вверх из центра руин дракона, который вскоре полетел к ним так быстро, как только мог. Глаза дракона сверкали яркой бирюзой несмотря на ядовитый кристалл, пульсировавший в его шее. Заметив его, дракон удивился, его взгляд перескакивал с Принца Бездны на Архонта и обратно.       — …Барбатос?       Услышав знакомый, грохочущий голос друга, Венти отбросил все волнения в сторону и побежал прямо к нему, сходу обнимая его нос.       — Это я, здоровенный ты болван, — пробормотал он ласково. — Это я.       Отвлеченный воссоединением, Бог не заметил тихой беседы между драконом и Принцем Бездны.       — Он… проклят?       Почувствовав угрозу в вопросе дракона, Итэр широко улыбнулся. Его скрытая темная сторона открыто насмехалась над тем, как дракон выказывал свое жалкое возмущение, в то время как кристалл в его шее ясно говорил ему, кто тут хозяин.       — Да, проклят, и вовсе не по моей вине. Я привел его к тебе, чтобы он наконец вспомнил свою истинную цель и восстановился.       Дракон неуверенно шевельнулся, не отрывая глаз от Принца и отвечая на ласковые поглаживания Бога нежными прикосновениями его крыла. Забавно, как он одновременно будто бы пытался отгородить им Бога от Принца и тем самым защитить.       — Ты… помогаешь ему освободиться?       Взгляд Принца Бездны скользнул к жмущемуся к дракону Архонту и заметно смягчился.       — Именно. Скоро он освободится от проклятья так же, как и ты освободился от презрения и ненависти Мондштадта.       Его слова были правдивы лишь наполовину, и они оба это прекрасно понимали, но Двалин не выказал никакого протеста. И это несмотря на то, что контроль Итэра над ним заметно ослабел с того самого момента, как дракон увидел Венти. Но так даже лучше. Он все равно планировал освободить Двалина, и теперь этот процесс будет даже быстрее и проще, что компенсирует все то драгоценное время, потраченное на восстановление Венти.       Демонстративно кашлянув в кулак, чтобы привлечь к себе внимание Бога, Итэр тепло улыбнулся.       — Ну, пожалуй, я оставлю вас и пойду по своим делам. Будьте осторожны и не подлетайте близко к городу!       — Ты не полетишь с нами? — Венти звучал скорее удивленно, чем расстроенно, и Итэр хихикнул. Наверное, это и правда было странно, ведь обычно все свое свободное время он проводил вместе с ним.       — Нет, у меня куча важных дел, которые не терпят отлагательств. А теперь вперед, развлекайтесь!       Когда Бог забрался на спину дракона, Итэр в последний раз ободряюще улыбнулся ему, и вскоре они взмыли в голубизну небес. Все мысли и сомнения Венти растаяли, и на их месте осталась лишь радость от воссоединения с другом.       Итэр смотрел на них снизу, его мягкое выражение лица медленно мрачнело и становилось более хмурым, задумчивым. Его войска претерпели значительные потери из-за постоянных попыток помешать Мондштадту собрать необходимые ресурсы для подготовки к войне против Двалина, и Итэр чувствовал себя виноватым за это. Он был их лидером, он должен как-то облегчить неисчислимое горе и боль, которые вот уже долгое время преследовали проклятый народ, должен был добиваться возмездия за них.       Забота о Венти, можно сказать, была необходимостью, попыткой исправить непредвиденное, чтобы восстановить верный ход истории. Именно поэтому он не думал, что еще когда-нибудь увидит Венти. Хоть Двалин все еще находится под контролем Ордена Бездны, он обязательно попытается убедить Бога сбежать, пока есть шанс.       Он должен быть свободен, а не закован тьмой, что являлась Итэру домом.       Принц Бездны выпрямился, закрыл глаза и вернулся в туннель, который вел обратно к дворцу.       Даже если он и был немного разочарован тем, что все закончилось вот так, то все равно ничего не мог поделать с этим. Забота о других и любовь были непозволительной роскошью для Принца Бездны, которому приходилось бороться с самой судьбой.       «Прощай, Барбатос»       Горы сомкнулись за его спиной, и он вновь оказался в беспроглядной тьме.       

_____________

      Летя высоко над облаками, Венти издал радостный крик. Двалин пролетал мимо живописных лесов, нырял вниз, а потом резко взмывал вверх, туда, где Венти, казалось, мог просто протянуть руку и коснуться звезд. В объятии ветров и шуме дыхания дракона под ним, они разговаривали о том, как Двалин оказался проклят, о боли, что постоянно мучила его из-за кристалла в шее.       — Когда он рядом, боль исчезает?       Двалин издал сконфуженный ропот, он с сомнением взглянул на Бога.       — Его присутствие не приносит облегчения. Лишь неподчинение ему приносит мне боль.       Венти нахмурился, губы сжались в тонкую полоску. Он положил руку туда, где билось его сердце. Он уже чувствовал, как оно понемногу начинает ныть из-за того, что находится так далеко от Принца. Двалин чувствовал его сомнения и издал успокаивающий ропот.       — …Ты не свободен, ведь тебя удерживает проклятье… Но он все равно не смог бы управлять тобой, если бы не предложил что-то взамен, верно?       Его голос тихий, неуверенный. Он и сам задавался тем же вопросом, ведь не понимал, почему он настолько привязан к Принцу?       — …Он дал мне утешение, избавил от одиночества, когда я чувствовал себя брошенным. Страх одиночества все еще возвращается ко мне, когда я смотрю на Мондштадт. В глубине души я понимаю — они лишь действуют из страха передо мной. Но даже мысли о том, что я защищал их несколько столетий, наполняют меня гневом. Принц Бездны использует меня ради собственных целей, но он никогда не угрожал убить или предать меня. Он странный, Барбатос. Если твой разум все еще чист, не оставайся рядом с ним.       Каждое слово было подобно удару для Венти, оседало тяжким грузом в его груди. Он все вспоминал, как на пороге смерти видел тот золотой взгляд, обещающий спасение и милосердие; как Принц оставался рядом несмотря на все его протесты и гневные выходки. Он вспоминал, как… чувствовал себя совершенным рядом с ним, чувствовал себя защищенным. Он гулко сглотнул.       — Я-я честно не знаю, смогу ли, Двалин… Я не знаю, может, это проклятье так действует на меня, но все мое тело болит и горит от одной лишь мысли, что мне придется покинуть его. Эта боль невыносима, и только его прикосновения способны унять ее…       Страх встал комом в его горле, тревога и неуверенность нарастали в нем, и он уже не мог отличить свои собственные чувства от шепота яда внутри. Прямо сейчас он больше всего на свете хотел очутиться в объятьях Итэра, чтобы его разум опустел и наполнился нескончаемым блаженством, чтобы больше не чувствовать страха и неуверенности.       — Ты сильнее, чем ты думаешь. Не забывай, что ты один из семи, Барбатос. Влияние проклятья может вызывать боль, но если ты продержался так долго, то она вполне сносна. Он не нужен тебе. Тебе нужно освободить меня и вернуться в Мондштадт. Городу нужен Архонт.       Старательно игнорируя мучительные, вызывающие панику мысли, Венти судорожно вздохнул и задумался над словами друга. Двалин прав, он знает это, но его душа все еще не на месте от одной лишь мысли, что ему придется покинуть Принца, оставить все случившееся в прошлом.       Принц Бездны использовал не совсем честные методы и проклятье, чтобы достигнуть свои цели, но он никогда не убивал. Он способен оставаться добрым, что уже доказал Архонту неисчислимое количество раз, прогоняя ночные кошмары Архонта, перевязывая его раны и принося ему сесилии. Он ни разу ничего не попросил у Венти взамен с того самого момента, как нашел его под деревом.       «…Ты не умрешь здесь. Успокойся, постарайся не двигаться.»       Эта доброта… Разве могла она быть ненастоящей?       Как будто бы понимая внутренние противоречия Бога, дракон мотнул головой.       — Я не знаю, как он обращался с тобой, но ему нельзя доверять. Услышь мои слова, Барбатос. Даже сейчас я способен говорить с тобой лишь потому, что он разрешил мне. Если тебе больше не за что бороться, мой друг, борись за мою свободу. Это то, чего хотел бы твой друг.       Другая глухая боль вспыхнула от напоминания о нем. Глядя вниз на плывущие под ними облака, Бог пытался представить, что его друг подумал бы о нем нынешнем, проклятом и ни в чем неуверенном. Настоящий Венти всегда следовал зову сердца и боролся за то, во что верил, но он был человеком, в то время как Барбатос был Архонтом. Его сердце было непостоянным и легко сбивалось с пути из-за столетий молчания. Когда-то свободой он считал открытое небо и пьяные ночи в компании с одними лишь ветрами. Сейчас он видел свободу в руках златовласого ангела, безжалостно манипулирующего своими воинами и даже другом Бога ради собственных целей. В руках, которые приносили ему блаженство, питая его проклятье, которые готовили ему горячую еду и приносили его любимые цветы.       …       — …Ты действительно так считаешь?       Полагаться на мнение Двалина, когда его собственное сердце не могло прийти к одному решению, было проявлением трусости, но Барбатос ничего не мог с этим поделать. Так он хотя бы мог гарантировать то, что его единственный оставшийся друг будет в безопасности. Дракон проурчал свое согласие.       — Да.       Бог сделал глубокий вдох.       — Хорошо. Тогда отведи меня в Мондштадт.       И пусть глухая боль все еще сковывала его грудь, пурпур начал таять в его глазах до тех пор, пока не превратился в мелкие розовые проблески в аквамариновых глубинах. Могучие когти, рога и крылья исчезли, и вместо Барбатоса снова появился бард по имени Венти.       

_____________

      — Архонта заметили в Моншштадте, Вашше Выссочесство.       Итэр кивнул магу бездны, что парил перед ним, лишь на секунду оторвав взгляд от карты местности.       — Что насчет Двалина?       — Он вернулсся в логово Ужасса Бездны.       — Отлично, спасибо за доклад, Крио. Пожалуйста, продолжай следить за ними и собирать наши войска, как я и просил.       Склонившись перед ним в глубоком поклоне, маг бездны полетел куда-то к выходу из тронной залы с красным ковром, чтобы исполнить приказы Принца. Быстро оглядев пустующую залу вокруг него, Принц Бездны вздохнул и встал с трона. Без Бога в этом дворце все стало возвращаться в норму.       И это было странно (это казалось неправильным).       — Войсска прибыли, Вашше Выссочесство.       Схватив карту, которую он нарисовал совсем недавно, Итэр тихо кивнул. Он полностью сфокусировался на своей роли, и неприятное чувство внутри него отступило. Принцу Бездны, решительному и непоколебимому, обязанному выполнить свое обещание, недопустимо думать о таких вещах.       

_____________

      Возвращение в Мондштадт было… не таким ужасным, как изначально думал Венти. Он по привычке пришел в таверну Дилюка и оказался втянутым в разговор, в котором участвовали действующий магистр Джинн, сам красноволосый владелец и… она.       Светлые волосы, золотые глаза и странные одежды, каких он никогда не видел. Сходство было очевидным, и он догадался обо всем еще до того, как она спросила его о своем пропавшем брате. Бог не мог понять, почему он ничего не сказал ей. Единственное, что он осознавал, так это то, как его кожа покрывалась мурашками каждый раз, когда она подходила слишком близко. В то время, как каждое прикосновение Итэра успокаивало его и приносило удовольствие, Люмин стала источником тревоги для него. По правде говоря, Венти хотел уйти из таверны уже после первого взгляда на нее, но слова Двалина все еще эхом раздавались в его голове, и потому он остался и даже начал убеждать троицу не убивать его друга.       К счастью, Джинн и Дилюк восприняли его очень хорошо. Они не спрашивали, почему он не появлялся так долго, потому как знали историю своего Архонта, и чутко внимали его словам. К приятному удивлению Венти, они желали разрешить проблему мирно, избегая насилия и жестокости.       Люмин? Ну, Люмин была… нормальной. Она согласилась помочь ему выкрасть небесную лиру (уговорить ее было… просто, слишком просто, как будто там был подвох, хоть он и не понял, какой), была легка на подъем и обладала чистым и бесконечно добрым сердцем, если верить рассказам Джинн и Дилюка о ее помощи Мондштадту. Ее летающая подруга, которую зовут Паймон, тоже забавляла, хоть и, кажется, немного опасалась его. Венти не мог ее винить в этом. Даже сейчас он чувствовал, что яд все еще ютится в глубине его сердца.       — Что дальше, Венти?       Чужая рука опустилась на его плечо, и Бог вздрогнул, немедленно вырываясь из чужой хватки и отшатываясь от златовласой путешественницы, чем притянул к себе озадаченные взгляды остальных. Он зашипел от боли, что расцвела в его плече.       «Не приближайся ко мне», — хотел он сказать, когда она снова протянула руку, намереваясь помочь, а он снова отшатнулся. — «Ты — не он, ты приносишь только боль».       — Ты ранен? — спросил Дилюк, который не без малого удивления наблюдал за всем этим действом. Только тогда, когда между ним и блондинкой было достаточно большое расстояние, Венти смог немного расслабиться.       — Не стоит волноваться, со мной все хорошо… Нет ран таких, каких нельзя вылечить вином и сном.       — Тогда тебе нужно пойти к Барбаре и отдохнуть! Если бы не ты, то мы ни за что не узнали, где искать слезы для лиры.       Ему очень хотелось ответить колкостью на нежеланное беспокойство Люмин, но он сдержался. Он узнал о местах, где есть слезы Двалина, подслушав разговоры магов бездны, а значит попытка найти их обязательно приведет к тому, что они наткнуться на слуг Итэра, и им придется… убить… их…       «Я убиваю только в самом крайнем случае, если больше нет иного выхода»       Венти гулко сглотнул. Джинн уже начала объяснять Люмин, что обычные способы лечения будут неэффективны для него, но он перебил ее.       — Да… Пока вы собираете слезы, я, пожалуй, отдохну. Обычный бард все равно не смог бы вам с этим помочь, хехе.!       Не обращая внимания на сконфуженный взгляд Джинн и подозрительный — Дилюка, он неловко помахал им рукой на прощание и быстро ретировался из таверны.       — Ух, Паймон никогда бы не подумала, что Бродяжка может быть таким ленивым! Пойдем, Люмин, давай поскорее найдем эти слезы и спасем Мондштадт! Эмбер обещала угостить Паймон медовым мясом с морковкой, когда все это закончится…       

_____________

      В то время, как остальные отправились на поиски слез Двалина, Венти погрузился в свою привычную рутину: ответить на несколько молитв там, выслушать желания детей здесь, выпить вина, спеть несколько воодушевляющих песен, радуя народ, и пить, пить, пить как можно больше…       Венти тяжко вздохнул, легкий розоватый румянец покрыл его лицо от выпитого ядовитого алкоголя, купленного на мору, вырученную за спетые посетителям таверны песни. Горожане пытались отвлечь себя от мрачной тяжелой атмосферы, повисшей над Мондштадтом, и потому в таверне в последнее время было особенно много людей. Многие все еще были уверены, что единственный способ вернуть былой покой и мир — это убить Ужас бури, и Бог уже устал считать молитвы и просьбы о помощи в грядущей битве, которой никогда не случится. Даже большинство рыцарей считали, что они могут победить Двалина, и это было просто смешно. (Он решил слушать их молитвы снисходительно, смеясь, чтобы ярость, все еще горевшая внутри него, не разгорелась еще ярче и не заставила его разрывать жалкие тела этих смертных на части).       Аквамариновые глаза пробежались по коричневой барной стойке. Он почему-то чувствовал себя до невозможности одиноким, пусть даже вокруг была дикая какофония голосов подвыпивших посетителей. Забавно, что выпивкой он старался стереть свои воспоминания, а они лишь становились все отчетливее и ярче.       ~       — Венти, у меня для тебя подарок!       Бог взглянул на него, лениво играясь с ветром и гоняя его в своих ладонях, и привстал, заметив наполненные нетерпением золотые глаза и красные пятна румянца на щеках Принца Бездны. Розоватый оттенок красиво сочетался со светлой кожей, и, заглядевшись немного, Архонт решил воздержаться от упреков насчет своего имени.       — Полагаю, ты не собираешься разрешить мне вставать с постели в качестве подарка?       Улыбку на розоватых губах потускнела, и блондин отрицательно помотал головой.       — Нет, прости. У тебя еще недостаточно сил, чтобы ходить.       Венти понимающе промычал, не скрывая своего разочарования, но подозвал его к себе. Он довольно прикрыл глаза, когда Принц Бездны подошел ближе и взял его за руку.       — Так значит ты решил подарить мне немного своего време-!       Время будто бы замерло. Блондин наклонился к нему непозволительно близко, его дыхание коснулось кончиков рогов. Глаза Венти удивленно распахнулись, щеки залились краской, когда его груди коснулась кожа оголенного живота Итэра.       — …Готово!       Прежде чем он успел сказать что-либо, близнец уже отодвинулся от него. Его лицо буквально сияло. Шокировано протянув руку к своим волосам, Венти вдруг обнаружил в них нежные лепестки. Он осторожно снял с себя цветок и поднес его к своим глазам.       — Это… сесилия?       — Сегодня я был на Утесе Звездолова и вдруг вспомнил, как ты говорил, что любишь сесилии. Я знаю, что ты хочешь как можно скорее покинуть это место, и поэтому…решил, что это будет неплохим напоминанием о внешнем мире.       Поглаживая пальцами нежные лепестки, Архонт кротко улыбнулся.       — Она красивая.       Его кровь бурлила в венах, а сердце билось в бешенном темпе.       ~       Воспоминания наполнили его теплом, и Венти вздохнул, играясь пальцем с одной из косичек. Несмотря на весь выпитый им алкоголь, почти иссохшие остатки семян внутри него все еще кричали в агонии. Это немного сбивало с толку, так как Венти уже успел привыкнуть к их шепоткам в его голове, умолявшим его вернуться к Итэру, вернуться домой, а теперь они только печально пульсировали, слабо извиваясь в его сердце, и являлись ему видениями блондина каждый раз, когда он закрывал глаза.       «Одиноко… мне так одиноко»       Окруженный людьми, которые топили свои печали в вине и молили Архонта убить своего собственного друга и покончить с их страданиями, он продолжал пить столько, сколько позволяли ему чужие деньги.       «И это правда то, чего я хотел?»       Он не знал. Венти закрыл глаза, и перед ним встало видение знакомого лица, смотрящего на него золотыми глазами, коса с выбивающимися из нее локонами перекинута через плечо. Видение село на стул рядом с ним.       «Глупый Бог», — пробормотало оно, наклонив голову. — «Ты должен был помогать Мондштадту, а вместо этого сидишь здесь и топишь свои печали в алкоголе».       Венти тихо рассмеялся, его смех, сорвавшийся с потрескавшихся губ, глух и сух.       — Я скучаю по тебе, — прошептал он, и видение засмеялось, запрокидывая голову назад. Бог затаил дыхание. Он понимал, что это все лишь жалкие попытки увядающих семян яда выжить в его сердце.       «Говорил же, что ты и дня не проживешь снаружи», — ответило видение, его губы расплылись в красивой и снисходительной улыбке. — «Но ты не послушал. И теперь я уже не смогу тебя спасти»       — Сэр? Извините, но таверна закрывается.       Аквамариновые глаза медленно открылись. Он безмолвно встал с места и направился к выходу. Все, что осталось от видения, — это отголоски смеха Принца Бездны в его мозгу.       

_____________

      Когда Люмин, Дилюк и Джинн вернулись с собранными слезами, Венти был опустошен своей тоской до самого дна. Пусть розоватая искра в его глазах все еще оставалась, семена яда в нем стали настолько слабы, что даже видения прекратили являться к нему. Бард поприветствовал вернувшихся с улыбкой, которая никак не отражалась в его глазах, и голосом, полным пустой и ненастоящей радости. Он не мог вспомнить события между их возвращением со сбора слез и моментом, когда он стоял вместе с ними перед барьером логова Ужаса бури с Небесной лирой в руках. Он помнил только несколько ключей света и то, как остальные его спутники бурей проносились по лагерям хиличурлов, чтобы найти недостающие части для церемонии света. (Он вздрагивал каждый раз, когда меч Люмин вонзался через маску в голову очередного хиличурла, превращая того в пыль. Семена в сердце оставались пугающе тихими. Ему хотелось плакать.)       Только во время схватки с Двалином, когда он ломал щит, окружавший его друга, и целился в ядовитый кристалл в его шее, его силы вернулись к нему, наполнили его вены, и глаза его засветились прежней энергией.       «Наблюдаешь ли ты?», — думал Венти, выпуская стрелу за стрелой, уклоняясь от атак.       «Думаешь ли обо мне?»       Ядовитый кристалл раскололся на части, и точно также начали обрушиваться платформы под его ногами, когда Двалин рухнул на них, и они начали падать вниз, все ниже и ниже. Семена все еще молчали.       Он закрыл глаза.       

_____________

      После всех этих событий, единственным утешением Венти стало то, что Двалин теперь свободен, и бури, сковавшие Мондштадт, исчезли. Джинн начала наводить порядок в городе, в котором воцарился покой. Люмин же не понимала, почему Венти не был рад их победе, почему он пытался отгородиться ото всех и продолжал пить без остановки, пока остальные праздновали. Богу было все равно, и он даже не пытался хоть как-то оправдать себя.       — Ты должен пойти с ней в Собор завтра.       Развалившийся на барной стойке Венти вяло и без всякого интереса посмотрел на Дилюка.       — Ты перестанешь наливать мне, если я откажусь?       Красные глаза раздраженно уставились на него. Бог сделал вид, что не заметил искры беспокойства в них.       — Это ты уговорил Люмин украсть Небесную лиру. Возьми на себя хоть немного ответственности и верни ее обратно.       При упоминании о светловолосой путешественнице, Венти скривился, словно он только что выпил что-то невероятно кислое. Когда она была рядом, семена внутри него умирали быстрее. Он ненавидел это.       — Не делай такое лицо. Я не знаю, почему ты недолюбливаешь ее, но она помогла спасти Двалина. Ты должен быть благодарен.       — Хм… возможно~       Бог встал до того, как красноволосый высказал свой очередной аргумент, натянул на лицо слишком уж радостную улыбочку и, заметив в углу таверны путешественницу и Паймон, направился прямо к ним.       — Ох, Люмииин~! — воскликнул он слишком уж сладким голоском. — Наш хмурый друг сказал мне, что ты собираешься завтра вернуть Небесную лиру. Не против, если я присоединюсь? ~       

_____________

      Все прошло именно так, как он это себе и представлял: Барбара кричала, чуть ли не разрывая ушные перепонки окружающих, он быстро соорудил простую иллюзию, чтобы утешить ее маленькое сердечко, а затем поспешил покинуть церковь, не давая Люмин и секунду чтобы понять, что во имя Тейвата вообще происходит. Ее неуверенные шаги раздавались позади него, в то время как Паймон кричала что-то неразборчивое.       Он почти обрадовался, когда Фатуи окружили их, когда он почувствовал что-то кроме охватившей его с самого момента возвращения в город опустошенности. Лед сковал его ноги, и Синьора зашагала в его сторону. Она смотрела на него безжалостно и насмехалась над ним, даже когда он отвечал ей остроумными рифмами. Если бы он был сильнее, он наверняка расправился бы с ней в ту же самую секунду единым взмахом когтей.       Но сейчас он был слаб, и вскоре весь мир вокруг него погрузился во тьму под неистовые крики Люмин.       «Наконец-то, хоть немного покоя»       Семена пульсировали внутри него, соглашаясь.       

_____________

      — Фатуи украли его Сердце Бога?       — Именно, Вашше Выссочесство. Затем они ссбежали в неизвесстном направлении.       Золотые глаза нахмурились.       — Люмин цела?       Маг бездны кивнул.       — Она в порядке и находится в церкви, Вышше Выссочесство.       Итэр немного расслабился и расслабленно выдохнул. Он закрыл лицо руками, чтобы спрятать свою радость от мага бездны.       — Но Архонт…       Блондин снова посмотрел на мага бездны, не понимая, почему тон создания перед ним стал несколько беспокойным.       — Хм? Что-то случилось с ним?       

_____________

      Уже во второй раз за всю его жизнь Венти лежал под корнями Древа Истоков, ветер нежно ласкал сквозь одежду его скорченное в спазмах тело.       «Бесполезно», — горько думал он, ни капли не удивляясь. Конечно, оно не работает. Конечно, он должен лежать и страдать в муках во второй раз, но теперь уже без героя, собирающегося спасти его, и даже без малейшей помощи Сердца Бога. Быть может Селестия все же прислушалась к его мольбам и решила избавить его от мучений.       — Барбатос?       Его глаза резко распахнулись.       «Итэр»       Кровь мгновенно закипела в его жилах, ядовитые семена в груди оживились, обвиваясь вокруг сердца и заставляя его биться сильнее, заставляя дышать.       «Он вернулся!», — шептали они, ликуя, и это приносило облегчение, заполняло пустоту в его голове. — «Он вернулся, чтобы снова сделать нас совершенными! Чтобы спасти нас!»       — Барбатос, ты слышишь меня?       «Он не бросил нас! Он никогда не бросит нас! Он никогда не бросит меня!»       Золото предстало перед его глазами, почти ослепляя. Черные сапоги придавили опавшую листву перед ним, когда Принц Бездны подошел ближе и склонился над ним, беспокойство отразилось на его красивом лице.       Венти жадно пожирал глазами золотую косу и светлое лицо. Блондин наклонился к нему, его оголенное предплечье задело ладонь Бога, вызывая искры электричества, которые возвращали к жизни почти омертвевшие нервы Бога, возвращали к жизни его самого.       Архонт оставался неподвижным, и Итэр уже хотел встать, когда вдруг вокруг его запястья крепко, почти болезненно сомкнулись чужие пальцы, его рот раскрылся от удивления, когда сильная дрожь сотрясла тело падшего Бога.       «Итэр»       Розовые глаза смотрели на него с обожанием, губы Архонта растянулись в обескураживающе широкой улыбке.       «Ты вернулся ко мне»       

_____________

      Все мысли Итэра просто испарились, когда Архонт медленно поднялся, опираясь на локти и не отрываясь смотря на в его удивленные золотые глаза своими тлеющими пурпурными. Венти подполз к нему и обнял крепко-крепко.       «Почему? Как? Он наверняка должен был очиститься от яда, Древо должно было вылечить его-!»       — Итэр~, — Архонт практически урчал, вдыхая неуловимый запах златовласого близнеца, утопая в блаженстве и прижимаясь к нему, утыкаясь носом в его шею. — Я так сильно скучал по тебе. Ох, без тебя я чувствовал себя так плохо. Я не должен был уходить от тебя, я даже не знаю, о чем я вообще думал! Но ты вернулся ко мне, конечно, ты вернулся ко мне! Я никогда больше не покину тебя, не волнуйся, я никогда не брошу тебя. Мой милый, дорогой принц~. Мой прекрасный ветерок~.       Пытаться вырваться из объятий Бога было бесполезно, поэтому Итэр просто положил свои руки на спину Архонта и старался переварить его безудержный поток слов.       — В-венти, что случи-? — Бог оборвал его, прижав палец к его губам, и, чуть отстранившись, насупился.       — А-а-а, что я тебе говорил про это имя, птичка моя?       Итэр открыл и закрыл рот, удивленный таким… ласковым прозвищем. Он смотрел с тихим ужасом на то, как Венти нахмурился и положил свою ладонь на щеку Принца. Затем, заметив на своей руке обитый кружевом рукав, он хихикнул.       — Ох, какой же глупый я, не удивительно, что ты так удивлен! Я совсем забыл, что все еще нахожусь в этих дурацких одеждах. Секундочку, дорогой.       В то же мгновение энергия Анемо бирюзовыми и зелеными перьями окружила Архонта, сидящего у него на коленях, и вот перед ним уже сидел Бог в своей проклятой божественной форме: белые одежды скрывали его грудь и бедра, темно-синие рога появились на голове, крылья выросли из его спины, и уши снова стали такими, какими их уже видел Итэр. Метки на его коже блестели ярко-розовым.       «Это… невозможно! Они… они же украли его Сердце Бога — он должен быть слаб… как? Как?!»       Черные ресницы затрепетали, и Архонт снова с обожанием улыбнулся ему, а потом задумался. Он щелкнул пальцами, и рога с крыльями исчезли. Бог радостно промычал и снова нежно уткнулся носом в шею принца.       — Готово! Вот так гораздо лучше, согласен? Теперь ты можешь спокойно звать меня по настоящему имени~       Итэр сглотнул и положил руки на плечи Архонта, на что тот счастливо вздохнул. Придя в себя от шока, блондин решил поддаться Богу, чтобы хоть как-то вытянуть из него объяснение происходящего.       — Барбатос?       Бог еще раз счастливо вздохнул, его сердце, казалось, воспарило ввысь в ответ на мягко и немного неуверенно произнесенное имя. Он обнял лицо близнеца ладонями, любуясь румянцем, залившим его щеки.       «Красивый»       — Именно, ветерок. Это я.       Стараясь избегать обожающего взгляда Барбатоса, Итэр кашлянул в кулак, чтобы хоть немного отвлечься от смущения, заставляющего его сердце биться быстрее.       — Барбатос, — повторил он снова, его сердце на секунду замерло, когда Бог нежно повернул его лицо в свою сторону. Пурпурные глаза любяще смотрели на него. — Ч-что случилось с тобой? Это из-за Фатуи? Они ранили тебя?       На секунду глаза Архонта распахнулись в удивлении, а потом наполнились такой любовью и обожанием, каких, Итэр думал, просто не может существовать.       — Так значит ты и правда наблюдал! Я знал, что мне не стоило волноваться все это время. Ты никогда не оставил бы меня одного! Ты беспокоился обо мне, Итэр? Не бойся, они мне никак не навредили. Пусть Сердца Бога у меня теперь и нет, но рядом с тобой я чувствую себя сильнее чем когда-либо!       Итэр нахмурился, услышав странные слова Бога, и сделал еще одну безуспешную попытку отстраниться от него. Через мгновение далекое воспоминание встало перед его глазами. Итэр застыл изумленно, внутри у него все похолодело от осознания.       «Но ведь он — Архонт, это просто невозможно, такого просто не может-»       — Вен- Барбатос. Эта… сила, про которую ты только что сказал. Ты чувствуешь ее только, когда находишься рядом со мной?       Венти неуверенно кивнул, заметив тревогу блондина. Он начал поглаживать его щеки большими пальцами, надеясь, что это хоть как-то поможет прогнать неприятные мысли из чужой головы.       — Мхм. Я чувствую себя сильнее, лучше, когда касаюсь тебя вот так, и мне ужасно больно, когда ты далеко. Когда Люмин рядом, мне было еще хуже — каждое ее прикосновение убивало семена яда внутри и воспоминания о тебе тоже… И от этого было еще больнее. Мне было так одиноко, особенно после того, как твои видения прекратили являться ко мне. Я… я был так напуган, так опустошен, я снова чувствовал себя брошенным. Только сейчас я понимаю, что все это было наказанием за то, что я оставил тебя одного. Прости меня, Итэр. Это больше не повторится.       Итэр смотрел на свои руки с ужасом, его разум становился все более далеким с каждым словом, подтверждающим его догадки. Он знал, что его душа осквернена, отравлена ядом из-за долгого времени, проведенного в Бездне. Проклятье в нем набирало силу из-за его постоянного общения с созданиями Бездны, но оно никак не проявляло себя и лишь подкрепляло его решимость дойти до конца и добиться своего. Драконий хребет только разбавил его знание новыми фактами. Существа, созданные из проклятой энергии, подчинялись ему, в то время, как остальные создания из чистой энергии могли быть задеты проклятьем лишь временно и только верно подобранными заклинаниями.       Но Венти… Венти был Архонтом. Он не понимал, почему осколки яда все еще живы в нем, несмотря на исцеляющую силу Древа Истоков и, тем более, силу Люмин, которая была способна очищать слезы Двалина мимолетным прикосновением. То, что Древо не могло излечить Бога из-за сильного проклятья в самом начале, еще было понятно, но почему оно не действовало сейчас, когда ядовитые семена были практически мертвы?       Бог смотрел на него с тихим беспокойством и нежностью, и мысли Итэра от этого становились лишь печальнее.       «Это проклятье… оно завладело тобой и отдало под мой контроль, чего и боялся Двалин. Неужели ты настолько сильно боялся одиночества, что оно преследовало тебя даже после того, как ты ушел от меня? Если так, то… я виноват в том, что ты смотришь на меня так отчаянно. Каждым прикосновением, каждой секундой, проведенной с тобой, я привязывал тебя к себе. Это я усилил твое проклятье, а ты… Жмешься ко мне и зовешь меня спасителем, даже если я — причина твоего такого состояния…»       — Итэр?       Пальцы нежно вытерли слезы с лица блондина.       — Почему ты плачешь, ветерок?       Его взор затуманился, и Итэр, закрыв глаза, навалился на Бога, его тело дрожало подобно листьям на ветру. Он ухватился за Барбатоса для поддержки, и тот обнял его покрепче в ответ и попытался успокоить, бормоча сладкие утешения ему в ухо. Он не понимал, почему Принц начал плакать еще сильнее и попытался отстраниться.       — Х-хватит! Неужели ты не видишь, что я причина всех этих изменений в тебе?! Тебе нужно держаться от меня как можно дальше!       От тревоги в голосе его созвездия сердце Бога неприятно заныло, и он начал быстро мотать головой, пытаясь снова обнять Принца и прижаться к его груди.       — Ты не сделал ничего плохого, моя милая птичка, прошу, успокойся. Не знаю, что так расстроило тебя, но я обещаю, все будет хорошо. Я не оставлю тебя одного.       Итэр замотал головой и уставился на него раздраженными и полными слез глазами.       — Т-ты не понимаешь! Это проклятье заставляет тебя делать все это!       Венти вплел пальцы в светлые волосы, выражение его лица мягкое, нежное.       — Даже когда проклятье ослабло, я мог думать только о тебе. Ты… Тебе, наверное, было так же одиноко, как и мне. Ты всегда был так рад, когда мог заботиться обо мне. Всегда откладывал свои дела, чтобы сделать что-то, что обрадовало бы меня. Ты не сделал ничего плохого, Итэр. Ты не сделал ничего плохого, полюбив меня.       Его сердце билось сильно, почти сбиваясь с ритма, от таких слов, а после, будто бы посчитав это недостаточным, Барбатос поцеловал его. Поцелуй вышел неловким, но все равно душераздирающе сладким, и жар опалил все тело Итэра, заставляя его закрыть глаза. Весь мир вокруг них сошелся в точку там, где соприкасались их тела. Сердце чуть заныло, когда Барбатос прижался к нему снова и вцепился пальцами в его волосы, подергивая светлые локоны.       «Почему ты все еще сопротивляешься? Просто возьми его»       Итэр начал терять контроль над своей темной, проклятой частью, и от этого слезы только сильнее потекли из его глаз. Он оборвал поцелуй, судорожно вдыхая и отчетливо чувствуя сладость губ Божества, смешанную с солоноватым привкусом слез. Золотые глаза скользнули по залитому красным лицу Венти. Архонт тяжело дышал, его глаза затуманены любовью и страстью.       — Прости.       Прошептал Принц и исчез до того, как тот мог ответить хоть что-то.       

_____________

      Небольшой трюк с исчезновением немного остудил его. Итэр быстро вскочил на ноги, игнорируя неприятную ноющую боль в легких, и заставил себя бежать, бежать, бежать как можно быстрее, потому что он не мог сказать, насколько далеко заклинание перенесло его от Архонта. Он не мог терять ни секунды, даже если это значило слепо бежать через лес, не разбирая дороги. Через пару мгновений ветер вокруг заметно усилился.       

~Ветерок?~

      Зов громкий, беспокойный и бесконечно печальный донесся до него вместе с ветром. Итэр побежал так быстро, как только возможно, закрыв рукой нос и рот, чтобы приглушить свое дыхание, как будто это помогло бы ему скрыться от Бога.       

~Где ты?~

      Пробормотал ветер грустно, и блондин старательно игнорировал разгорающуюся ноющую боль в сердце и слезы, туманящие его взор.       «Я причиняю ему только боль. Это не может так продолжаться»       Ноги горели, словно объятые огнем, но Итэр продолжал бежать вперед, не замечая, как ветки царапали его и цеплялись за одежду. Боль от этих царапин не могла сравниться с болью, которую он причинил Богу, с болью, которая поселилась в его сердце рядышком с ненавистью к себе.       Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем он наткнулся на скрытую от чужих глаз пещеру. Он ворвался в нее, словно сумасшедший, подгоняемый громко ревущими ветрами позади него, и, быстро наложив иллюзию на вход, стал заваливать его гео-конструкциями до тех пор, пока руки его не заболели от заклинаний. Весь покрытый потом и обессиленный, Принц Бездны пошел вглубь укрытой тьмой пещеры. Дикие попрыгуньи просыпались, чувствуя его шаги, и выпрыгивали к нему из-под дрожащей земли, слабо освещая его путь. Итэр благодарно погладил их лепестки, проходя мимо. Их присутствие успокаивало, ведь здесь водились самые разные опасные существа, и любой, кто отважился бы пройти так далеко, быстро сгинул бы в небытие. Единственными, кто мог обитать так глубоко и быть при этом в безопасности, были маги бездны, но и тех Итэру иногда приходилось спасать из лап опасной и разумной фауны.       Держа одну руку на стене пещеры, чтобы не потеряться в этой темноте, Принц Бездны облегченно выдохнул, когда один из камней поддался, и его рука прошла насквозь. Итэр шагнул в сторону иллюзорного куска стены и быстро заморгал, привыкая к люминесцентному свечению кристаллов вокруг него, окрасившему все вокруг в самые разные голубые оттенки. Он нашел это место случайно, когда искал выживших и заодно подбирал место для своей базы, но делать что-то здесь он тогда не решился. Слишком уж красивым было оно, и ему очень не хотелось портить эту красоту. Такие места он предпочитал скрывать, чтобы ни смертные, ни божества не могли разрушить их.       Устало рухнув на землю и облокотившись спиной на стену, Итэр закрыл глаза и потянулся за особенно большую группу кристаллов, позади которых были спрятаны спальный мешок и немного припасов. Он всегда представлял, как в один прекрасный день покажет это место Люмин, но сейчас оно могло послужить ему убежищем.       «Хороший же из меня лидер, прячусь от своих собственных чувств как ребенок какой-то. Что подумали бы обо мне в Ордене Бездны, если бы узнали об этом?»       Подобные мысли тяготили его, и Итэр старался прогонять их из своей головы. Его воины были вполне способны постоять за себя, если это необходимо, да и Венти не станет убивать их, чтобы прорваться к дворцу, если не почувствует его присутствие в нем. И тем более он вовсе не оставил своих слуг на произвол судьбы, он просто вынужден был спрятаться ради безопасности на случай, если Венти все-таки найдет путь ко дворцу. Чувство вины все еще сидело тяжелым камнем у него на груди, и Итэр решил просто лечь спать. Его изможденное тело рухнуло на спальный мешок, и он тут же провалился в сон.       

_____________

      Он не мог сказать точно, сколько же времени он проспал. Итэр встал, быстро съел часть той еды, которую хранил здесь на всякий случай, после спрятав остатки обратно, и направился к выходу из пещеры. К счастью, его путь обратно прошел достаточно спокойно. Ветра уже не выли так сильно, пробираясь во тьму пещеры сквозь расщелины. Созданные им гео-конструкции выглядели абсолютно нетронутыми, а значит Архонт исчерпал все свои силы в попытках найти его и быть может даже сдался. Ну, и хорошо.       Теперь ему следовало вернуться во дворец, но это было рискованно. Ко дворцу ведет великое множество подземных ходов, и все они охранялись стражами Итэра. Конечно, если хоть на одном из них случилось бы что-то из ряда вон выходящее, его тут же оповестили бы об этом. Уверенный в своих стражах, блондин нашел наиболее близкий к нему вход и пошел по извивающимся зигзагами тоннелям, которые он и его воины прорыли на случай необходимости.       

_____________

      Молча приветствуя магов бездны, стоявших на страже у одного из четырех входов во дворец, Итэр легким движением руки снял печати со стен его комнаты и вступил внутрь нее, опасливо осматривая окружение и вдыхая немного затхлый воздух. Комната выглядела так же, какой он ее и оставил. Облегчения это не принесло, и его плечи все еще были напряжены.       Чужие руки обхватили его талию, неожиданное тепло обожгло его спину, прижавшись к ней.       — Ветерок!~— пропел рядом с ухом знакомый голос. Принц Бездны поперхнулся воздухом от неожиданности и попытался отступить в сторону, но хватка вокруг него лишь стала крепче. Почти ничем неприкрытые бедра прижались к его собственным, на его плечо легла голова со знакомыми черными с бирюзовым отливом волосами.       — Как ты-?       Архонт легонько рассмеялся на его вопрос, он светился радостью.       — Ты правда думаешь, что я вот так легко оставлю тебя, Итэр? Нет, ну, правда, о чем ты только думал, сбегая от меня вот так… — его голос стал тише, пропитанный такой большой печалью Бога от такого короткого расставания, и сердце Итэра неприятно заныло из-за чувства вины. — …Ты напугал меня. Не делай так больше, пожалуйста. Я так скучал по тебе.       Итэр гулко сглотнул. Он закрыл глаза и постарался успокоиться. Ему нужно хоть как-то переубедить Архонта, хоть это и было очевидно бесполезной затеей.       — Барбатос… Тебе нельзя находиться рядом со мной. Я проклят. Тебе будет только хуже, если останешься со мной.       Бог замотал головой, его косички задевали ключицы блондина, когда он пытался сильнее вжаться в успокаивающее тепло его шеи.       — Мне лучше, когда я рядом с тобой. Без тебя мне так одиноко… Ты не заставишь меня уйти, моя птичка. Ты бы никогда не бросил меня, поэтому, пожалуйста, не заставляй меня бросить тебя.       Дыхание Итэра перехватило от таких чувственных слов, жар чужих губ опалил его затылок в невинном поцелуе.       «Давай, возьми его. Он просит тебя об этом, почти умоляет»       Итэр мотнул головой, прогоняя неуместные мысли. Он облизнул ставшие сухими губы, игнорируя прижатые к нему бедра и почти раздетое тело Архонта, оставляющее очень мало пространства для воображения. Пальцы Архонта прошлись по его скрытой тканью груди, вырывая из него тяжелый вздох.       — Венти… — на выдохе произнес он. — Тебе нужно… Нужно…       Еще один поцелуй обжег его шею, сладко, маняще, умоляюще.       — Барбатос, — поправил его Бог и посмотрел ему в глаза. Руки Архонта собственнически обнимали его талию. – И единственное, что мне правда нужно — это ты.       Его самоконтроль быстро растворялся в сладком голосе Архонта.       «Возьми меня, Итэр»       «Сделай меня своим»       …       Он больше не мог сопротивляться.       Его губы расплылись в широкой опасной улыбке, его голова на мгновение склонилась к груди Бога, а затем резко выпрямилась. Глаза засветились раскаленным жидким золотом, и на секунду Венти забыл, как дышать. Итэр был напряжен, словно бы готовился наброситься на него, прижать его к себе, и Архонт чувствовал каждое даже малейшее его прикосновение к себе.       — Ты мой, Барбатос, — прошипел он, и это прозвучало так развратно, так многообещающе и восхитительно собственнически, что ноги Бога подкосились, похотливый стон сорвался с его губ.       — Твой, — обещал он в ответ, и только затем Итэр набросился на него.       

_____________

      Итэр повел Архонта спиной в сторону кровати, крепко держа его бока, сминая в это же время его такие манящие, полноватые, розовые и сладкие, словно спелый фрукт, губы, которые буквально молили, чтобы их целовали. Яд внутри него тек вместе с кровью через сердце, заставляя его биться чаще, и блондин начал терять себя в мягких стонах и приглушенных вздохах Венти, тонкие пальцы Бога впутывались в его волосы на затылке.       — Мой, — проурчал Итэр, отстранившись на мгновение, чтобы вдохнуть необходимый воздух, и Венти заскулил, пытаясь притянуть его обратно для следующего поцелуя, без слов обещая твой, твой, твой.       Быстро скинув перчатки, Итэр начал жадно гладить мягкую и безупречную кожу Бога мозолистыми пальцами. Нервы Архонта оживали и пели под прикосновениями Принца Бездны. Каждое нежное, просчитанное касание к его ключицам и груди вырывало из Бога похотливый вздох, и его и так скудные одеяния начинали мешать все больше и больше. Когда одних только прикосновений стало мало, Итэр вжался своими бедрами в чужие, сцеловывая изумленный стон Венти с его губ.       Тяжело дыша от почти болезненных, оставляющих красные и сиреневые отметины, пальцев, Венти с нетерпением помог ему сорвать с себя лишнюю одежду, являя миру свои розовые божественные метки и соски, напряженные от горячего дыхания Принца Бездны на них. Итэр горячим языком прошелся от его груди до живота, а после влажными поцелуями вернулся обратно вверх. Бог нетерпеливо закопошился на месте, а затем громко застонал, когда Итэр сомкнул свои дьявольские губы вокруг одного из сосков.       Принц впивался ногтями в его мягкую плоть, наслаждаясь тем, как красные отметины расцветали на безупречной коже, бережно обводил пальцами проклятые метки на теле Бога, мучил его сосок, то нежно полизывая, то грубо посасывая его. Каждый отчаянный стон раззадоривал зверя внутри него, неловкие попытки Венти прижаться к его животу своим возбужденным членом в поисках хоть какого-то удовольствия лишь усиливали жар меж его собственных ног.       — Так красив, словно ангел, — бормотал Итэр, оторвавшись от покрасневшего соска с пошлым причмокиванием. Венти заскулил, его покрасневшая грудь тяжело вздымалась, наполненные страстью глаза отчаянно умоляли его прикасаться к нему еще больше, проявить милосердие к нему и подарить желанное чувство совершенства. Принц Бездны лукаво улыбнулся и наклонился к нему, запечатлевая еще один поцелуй на губах Бога, одновременно лаская обделенную вниманием горошину соска пальцами, сжимая и оттягивая ее в стороны. — Мой…ангел! — выдохнул Итэр, вжимаясь своей скрытой тканью эрекцией в Архонта, создавая столь необходимое им обоим трение.       Кивая в смутном согласии, Венти сильнее дернул золотистые локоны, распуская неряшливую косу. Золотистые волосы рассыпались по плечам Принца, словно плащ, такой же сверкающий и красивый, как и глаза его любовника. Чувствуя, как его губы расплываются в вялой, почти сонной улыбке от всех этих ласк, Венти нежно вздохнул, его пальцы пробежались вниз по волосам, коснулись пера серьги близнеца и перешли на его точенный подбородок.       — Я скучал по тебе~       Эти слова прозвучали неожиданно для обоих, пурпурные глаза с проблесками аквамарина смотрели на Итэра с благоговением. Пусть его голос сейчас звучал точно так же, как и расстроенный музыкальный инструмент, время, проведенное без постоянного присутствия блондина рядом, опустошило его настолько сильно, что Венти уже было все равно. Когда его ветерок плакал, роняя красивые хрустальные слезы и обвиняя себя во всех страданиях Бога, сердце Архонта рыдало вместе с ним так, так сильно. Сейчас же, когда он лежал под Принцем, ласкавшим и боготворившим его тело, Венти казалось, что он видит сладкий сон, и боялся проснуться. Сейчас все было идеальным, совершенным.       Растаяв от всей той любви, что отражалась в глазах Архонта, Итэр смилостивился, перестал дразнить его и снова наклонился, чтобы поцеловать Бога, медленно исследуя его сладкий ротик и лаская его язык. Их ладони нашли друг друга, пальцы переплелись, и Венти промычал от удовольствия. Тепло их тел сливалось вместе, образовывая вокруг них пузырь, в котором весь остальной мир уже не имел никакого значения. Даже разорвав поцелуй лишь тогда, когда легкие немного заныли от нехватки воздуха, они все равно не сводили взглядов друг с друга.       «Я мог бы делать это вечно»       И, если бы Архонт не прижимался к нему так сильно и не кривил губы, жадно смотря туда, где их тела все еще были скрыты одеждами, Итэр бы продолжал целовать его и дальше. Усмехнувшись, блондин провел руками по бокам Бога, почти задевая пальцами влажное пятно на почти прозрачной одежде между ног. Венти громко заскулил от нахлынувшего удовлетворения, и Итэр начал старательно покрывать бледные бедра поцелуями, одновременно обхватив пальцами член Архонта и лаская его в ровном и жестком ритме, прерывающемся лишь от очаровательных стонов Венти. Это поистине забавно, как падший Архонт так легко разваливался на части от его прикосновений, несмотря на то, насколько дерзким он был за пределами спальни.       — И-итэр, ммм!-       Глаза закатывались назад от беспощадного темпа и переполняющего его удовольствия, и Венти слабо заскулил, когда мозолистые пальцы потянули жалкое подобие шорт вниз к коленям. Принц Бездны в последний раз провел пальцами по его члену, раздвинул ноги Бога в стороны и коснулся того местечка, от которого Венти захлестнуло незнакомое чувство и окатило мелкой дрожью.       — Ч-что ты-?       — Чшшш~ — Итэр начал успокаивать его, оставляя поцелуи на внутренней стороне бедра Архонта, и тот похотливо захныкал. Оставляя темные засосы все ближе и ближе к истекающему смазкой члену Венти и тем самым отвлекая его, Принц Бездны осторожно ввел внутрь тела Бога покрытые смазкой пальцы, восхищенно подмечая жар, охвативший их. Венти придушенно застонал от чувства собственной холодной смазки на пальцах, которыми блондин медленно растягивал его изнутри, добавляя еще только тогда, когда Бог начинал дрожать от чувства наполненности.       С неприкрытым нетерпением смотря на то, как Принц Бездны сбрасывает с себя одежду (и восхищаясь красивым, словно вырезанным из мрамора телом блондина), Венти гулко сглотнул, когда увидел член Итэра, красный и истекающий смазкой. Размер его был очень… значительным, и даже мысль о том, как блондин наполнит его им, перехватила его дыхание, а ноги сами разъехались в стороны еще сильнее в тихой мольбе поскорее войти в него.       Итэр чуть покачал головой, заметив нетерпение Архонта, а затем зашипел, почувствовав, как дразнящий ветерок прошелся по его члену в отместку.       — Это было… нечестно…       — Это ты тут только и делаешь, что дразнишь! — заныл Венти, красный румянец на лице стал еще ярче, когда он заметил, как из-за этого Принц Бездны вздрогнул. — Давай уже быстрее…       «Как по-ребячески», — с нежностью подумал блондин и потянулся к прикроватному столику за склянкой с мазью из волчьего крюка. Не самая идеальная смазка, но вполне сойдет, плюс из-за своих целебных свойств она должна будет уменьшить любые болезненные ощущения. Взяв из склянки щедрую порцию мази и простонав, когда она коснулась его члена, Итэр позволил себе насладиться тем, как жадно Венти пожирал его глазами, как его бедра дрожали в предвкушении. На секунду Принц Бездны представил, как он будет выглядеть с этим очаровательным ротиком вокруг его члена, с каплями смазки и слюны, стекающими с его губ… но это идеи на потом. Сегодня он будет угождать Барбатосу, и только он.       Умастившись поудобнее над Архонтом и улыбнувшись на то, как нетерпеливые пальцы впились в его бока, Итэр начал осыпать лицо Бога поцелуями и медленно входить в него. Он хотел насладиться каждым сантиметром, хотел войти в него настолько глубоко, чтобы Барбатос рыдал от удовольствия. Он наслаждался тем, как Венти чуть морщился, когда тот входил все глубже, наслаждался каждым болезненным охом и красивейшими глазами-изумрудами, наполненными похотью.       — Мммх… Ааах… И-итэр~ Хаа~!       Отчаянно стараясь заглушить постыдные звуки, которые сами по себе срывались с его губ, Венти только и мог что извиваться под Итэром от невероятного чувства наполненности, ощущения горячего члена на своих нежных стенках. Он уже не мог сказать, где заканчивается он, и где начинается Итэр. Когда он немного попривык к ощущениям, Итэр почти вышел из него. В его глазах проступил садистских проблеск, и он начал резко вбиваться в Архонта, выбивая из него крики под пошлые шлепки бедер о ягодицы. Удовольствие и боль смешались воедино, а яд только усилил все эти ощущения, его крылья и рога выросли снова против его воли, когда он сдался блаженству и полностью отдался Принцу Бездны.       «Итэр, Итэр, Итэр»       Имя эхом раздавалось в его голове и постоянно слетало с языка, а когда Итэр немного сменил угол и приподнял его бедра, Бог начал кричать так громко, что наверняка весь Орден Бездны слышал то, как их лидер брал его, делал его своим, и, ох, мысли об этом не должны возбуждать его еще сильнее, делать таким до боли твердым, ведь это так больно, так больно, так больно, но так хорошо- Его мысли оборвались, связь с миром давно затерялась в развратных шлепках, наполнивших спальню вместе с их стонами и отчаянным, неистовым биением его собственного сердца.       — Итэр, ах! П-пожалуйста, я-! — все слова резко выбило из головы, когда Итэр в очередной раз вошел в него. Венти не успел ничего сказать, перед глазами все поплыло белыми пятнами, капли спермы брызнули на его живот, в то время как Принц Бездны продолжал вбиваться в него в безжалостном темпе, гонясь за собственным оргазмом. Бог издал слабый стон, почувствовав, как горячие белесые полосы окрасили его стенки и потекли по бедрам. Какое-то время они просто пытались прийти в себя в тишине, их тела покрыты потом, и лишь шум их тяжелого дыхания наполнял спальню.       — Барбатос…       Барбатос открыл глаза и с трепетом взглянул на своего возлюбленного, чьи золотые пряди и глаза, полные звезд на фоне мягких, нежных медовых глубин, смотрелись нереальными, эфемерными на покрасневшем лице.       — Итэр, — выдохнул он. Красноватые губы снова коснулись его собственных в поцелуе, мозолистые пальцы впутались в его косички, и Принц Бездны зашептал тихие слова преданности и приторно-сладкие бессмыслицы ему на ухо. Барбатос уже даже и не помнит, когда он в последний раз чувствовал себя таким защищенным, таким любимым.       «Дом».       Аквамариновые глаза сверкали ярко, пурпур в них обратился в еле заметные проблески. Итэр чуть отстранился от него и нежно погладил его щеку, в то же время оставляя легкие, еле заметные, словно снежинки, поцелуи на лице Барбатоса. Тот устало хихикнул от щекочущих ощущений. Покой укутал его полностью.       «Рядом с тобой мой дом»       — Ты — мой, — финальное заверение.       — Твой, — подтвердил Венти, вцепившись в руки блондина, чувствуя, как доказательство их любви все еще капало с его бедер и покрывало живот Итэра. Крыльями он собственнически укрыл их голые тела, прижимая Принца поближе к себе.       «Итэр… Я больше никогда не покину тебя»       И Барбатос уснул, убаюканный этой мыслью и теплом, укутавшим его тело.       

_____________

      Какое-то время Итэр просто смотрел на спящего Бога, ритмично вздымающаяся покрытая темными пятнами грудь отвлекала его от невеселых мыслей, которые плотно оккупировали голову близнеца, пришедшего в себя после вспышки собственничества. Он лишь надеялся на то, что эти отметины сдержат его стражей от всяких… слишком личных вопросов насчет его импульсивно принятых решений.       — И что мне теперь с тобой делать? — пробормотал он и оставил нежный поцелуй на лбу Архонта, когда крылья, укрывающие его спину, напряглись, прижимая его еще ближе. Сверкающий аквамарин, который он заметил ранее еще до того, как Бог поддался усталости и уснул, наполнил его странным чувством надежды (может быть, Барбатоса все еще можно спасти, может быть, он все еще сможет снова стать Венти и вернуться к безопасной жизни вдали от него). В конце концов, все это было… в новинку. Принцу Бездны не суждено любить, не суждено заботиться о других или поддаваться эгоистичным желаниям. Его жизнь может окончиться только трагедией, судьбой злодея, которого обязательно победит всемогущий герой.       «Но тебе-то плевать на все это, верно?» — думал он, заправляя прядку за ухо Бога. — «И как я мог отказать тебе, когда ты умолял меня так мило, и твои глаза наполнялись слезами от мысли, что я отвергну тебя во второй раз? Ты… ты скорее инкуб, чем Архонт»       Итэр вздохнул.       «А я… безнадежно влюблен в кого-то, кто изначально не должен был быть рядом со мной. Прости, что я был слишком слаб, чтобы исправить это, Барбатос»       «Но…»       Золотые глаза открылись снова, решимость ярко горела в их глубинах. Та же самая решимость, которая сопровождала каждое его действие, каждую мысль.       «…Я спасу тебя. Не важно, как, но я спасу тебя. Надеюсь, ты простишь меня за то, что я не смогу оставаться рядом с тобой вечно».       Так зародился их порочный союз (и только время могло сказать, как долго он продлится).