Confiance

За окном темнеет — солнце, наверное, уже приближается к горизонту. На самом деле ничего не видно из-за тёмных и плотных грозовых туч. Слышен вой ветра, из-за которого деревья своими ветками скребут по окну. В квартире витает цитрусовый запах, перебиваемый жаримой в духовке пиццей, что разносит свои пары аж до шестого этажа дома. Сокджин пялится на своего парня, который ответственен за сегодняшний ужин. Для него видеть кого-то в своей квартире — чуждо. Пусть они и встречаются не первый месяц, однако сложно привыкнуть к тому, что в его уютном, но одиноком доме ходит самый дорогой сердцу человек. К себе мужчина и вправду не водил никого, даже друзей. Этому могли поспособствовать установки, что появились из-за отца и деда. Помешанные на бизнесе, который берёт корни из далёких пятидесятых, они вечно пытались впихнуть своего младшего сына в брак с девицей из богатой семьи, а когда узнали о голубой стороне Кима, то не отступили, и со словами «тут и выбор побольше будет» продолжили поиски с наиболее выгодным партнёрством. Пришлось отказаться от всего и начать с нуля, лишь бы не видеть лиц двух стариканов, пытающихся даже из воздуха найти выгоду, и бабушки с мамой, которые не могли вразумить собственных мужей и рыдали над своей несчастливой судьбой. Где-то в то время он решил, что отношения — ужас, и раньше двадцати пяти он в цепи чувств себя самовольно не закроет. — Останешься сегодня на ночёвку, — предлагает Сокджин. — На улицу я тебя не выпущу — там становится опасно. — За меня решаешь, да? — щурится Тэхён, выключая духовку. — Посплю на диване в гостиной. Или на полу. Можно и в ванной постелить, а то она у тебя шикарней кровати в спальне. — Оскорбляешь наше любовное гнёздышко? Это удар ниже пояса, знаешь ли, — отвечает старший, получая в лицо полотенцем, что до этого висело на плече парня. — Дерёшься? Иди-ка сюда, — манит пальцем, поднимаясь со стула. Тэ не успевает ничего понять, как его обнимают со спины, на что он лишь вздрагивает от непривычки. Только недели две назад перестал вырываться, так что это можно назвать личным достижением. — А я серьёзно собираюсь спать в ванной, ага? Всегда хотел попробовать экзотику, — тянет довольно, поворачивая голову и смотря на своего возлюбленного. Небольшой страх предательства всё ещё не отпускает, но Ким старается, каждый день проходя внутреннюю борьбу с самим собой и выходя из неё победителем. — Утром я любезно разбужу тебя водой из душа, — подыгрывает Джин, оставляя лёгкий поцелуй на кудрявой макушке. За окном неожиданно яркой вспышкой сверкает молния, а в квартире выключается весь свет. В домах за окном тоже темно. За молнией следует громкий раскат грома, а это становится последней каплей перед тем, как пальцы младшего впиваются в руки, что всё ещё обвивают его поперёк живота. — Ты чего? — Знаешь, я всё же оставлю экзотику до следующего раза, а сегодня обязательно согрею тебя своими объятиями, — говорит Тэхён, не выпуская руки мужчины из стальной хватки. — Тэ, солнце, я никуда не ухожу; хочу лишь взять и зажечь свечи, — вновь прижимаясь губами к загривку парня, говорит Сокджин. — Нет! То есть, да. Конечно. Но не вздумай отпускать мою руку, — хмыкает Тэ, высвобождаясь из объятий и сжимая чужую ладонь в своей. Джин легко ориентируется в темноте, ведя за собой своё пугливое чудо, которое всё равно старается выглядеть непоколебимо. — У меня с детства этот глупый страх, — решает открыться младший. — Мне было лет пять, когда родителей задержали на работе. Тогда во всём доме выбило пробки, а так как за окном зима вступала в свои законные права, то в семь вечера уже было как в два ночи. Я испугался, ведь до этого ничего такого не происходило, забился в угол своей комнаты и, — не вздумай смеяться, — заплакал. — С чего бы я смеялся? Все мы чего-то боимся, и это нормально, — спокойно отвечает мужчина, открывая шкаф и беря оттуда комплект новых ароматических свечей. Ставит на журнальный столик перед диваном, зажигая. — Пойду принесу ужин, который я, слава богу, успел приготовить, — уже более уверенно произносит Тэхён, выпуская чужую руку из захвата. Старший на это лишь согластно мычит и достаёт телефон, раскидываясь на диване лужицей. Думает, что один звонок вернёт свет, но понимает, что не хочет пользоваться положением в этой ситуации из-за двух вещей: во-первых, электрики могут попасть в аварию, а без света никто не помрёт до окончания буйствования природы, во-вторых, внеплановый романтик в домашних условиях кажется заманчивой идеей. Они и так видятся только на работе, где нужно быть осторожным в словах и действиях, а тут такая хорошая возможность. — О чём думаешь? — интересуется Ким, вернувшись и поставив поднос с едой на тот же столик. Он уже собирался сесть рядом, как руки его мужчины сжимают бока и тянут назад, усаживая между колен. — О том, что это прекрасное двадцатое свидание, — отвечает Сокджин, кладя голову на тэхёново плечо. — Покормишь? — Взрослый ребёнок, — цокает младший, но кусочек пиццы всё равно подносит к пухлым губам. — Считаешь свидания? — Будто ты не считаешь, — по-доброму усмехается Джин, пережевав вкусную стряпню, на что парень перед ним передёргивает плечом. — Не надо мне тут, я прекрасно видел тот календарик у тебя на рабочем столе. — Вторгаешься в моё личное пространство? — А ты позволяешь. — И то верно. Дальше они кушают, прерываясь на истории из прошлого; вспоминают самые глупые и смешные ситуации, представляя, как бы поступили в них сейчас. Мужчина всё также обнимает Тэхёна, под шумок целуя в скулу или шею, когда тот слишком увлечён рассказом. Где-то через час, окончательно наевшись, парень ложится спиной на крепкую грудь Сокджина, которому приходится облокотиться на спинку дивана. — Я после зарплаты уволюсь, — начинает младший, чувствуя, как напрягается тело под ним, а руки перестают выводить странные узоры на животе. — Так. Хорошо. Спасибо, что сказал заранее, а не поставил перед фактом заявлением через две недели. Могу узнать причину? — Джин зарывается носом в чёрные кудри, возобновляя поглаживания. — Хочу открыть своё кафе, — говорит Тэ, чувствуя, как сердце старшего начинает учащёно биться. — Родители с начала наших отношений промывают мне мозг каждый день, говоря, что стоит заняться тем, что я хочу, и подумать над своим счастьем, а не опекать их своей заботой. Не ну ты представляешь? Я же просто помогал деньгами, чтобы они ни в чём не нуждались. Ещё сказали, чтобы я прекратил ограничивать себя и откладывать на квартиру, потому-то я и решил исполнить свою давнюю мечту. — Ким Тэхён, когда я перестану удивляться? Ты копил на квартиру, — выдыхает мужчина, понимая, что отношениям ничего не угрожает. — Зачем? — Не хотел родителей стеснять, — отвечает Ким, прикрывая глаза. — У тебя есть парень, который живёт один в собственной трёхкомнатной квартире, — хмыкает Сокджин, кусая своего партнёра за плечо и слыша грозное «я тоже могу куснуть». — Думаю, что твоя мама согласится мне помочь... — Эй! Мистер, Вы, часом, не охренели? — возмущается Тэхён, начиная брыкаться в объятиях. — Это не честно. Надо было себе студию покупать значит, а не чёртовы хоромы. — Да-да, обязательно, — довольно ухмыляется старший. — Если хочешь, то можем и родителей твоих здесь поселить. Тогда всё будет честно. — О Господи, ну точно взрослый ребёнок, — хорорится Ким и, выпутавшись из хватки на своих боках, легонько клюёт своего горе-парня в уголок пухлых губ. В его жизни снова покой и уют; его любят, а он любит в ответ, доверяя мужчине с каждым днём всё больше и больше.