be my guest

      Рома приходит без приглашения и под вечер, но инженер совсем не против, хоть и немного сбит с толку, в спешке отряхивая руки от муки, чтобы открыть дверь.       Лопоча о том, что ещё немного и пирог будет готов, так что глава Рукавов как никогда вовремя, потому как что это за дело — испечь пирог и даже не угостить никого? Инженер скрывается на кухне, оставляя гостя одного, окружённого предметами своего быта. Чем Железный без зазрения совести пользуется, пару минут рассматривая сервиз в застекленном серванте, а после переключая внимание на, заслуживающий уважение своим размером, книжный шкаф. Проводит пальцем в перчатке по корешкам книг, читая названия.       Он уже бывал у Кеши в гостях, но обстановка и события как-то не предполагали изучения чужой обители.       С тех пор, как инженер, мучимый виной, наведывался в «Канарейку» и предлагал всякие разные составчики, чтобы поднять Романа на ноги, утекло уже достаточно воды. В итоге ханурик своего добился — Железный уже достаточно твердо стоял на ногах, чтобы прийти самому.       От воспоминаний его отрывает тихое шипение с кухни и мужчина устремляется туда. Кеша стоит у плиты и, умилительнейшим образом нахмурив брови, дует на ладонь. — Балда ты, отец, — тут же выдает Рома, подходя ближе. — Под воду надо, а то толку не будет, если обжёгся. — Ро-Рома, да ты чего? — только и остаётся пикнуть инженеру, когда руки в перчатках осторожно берут его за запястье и крутят вентиль холодного крана. — Так мокр- ну, промокнут же! Перчатки твои. — Не страшно, — просто отвечает Железный и подставляет кешину ладонь под холодную воду.       Инженер только вздыхает — как с этим бандитником разговаривать-то, если он не слушает?       Они стоят так пару минут, совершенно молча, но это не ощущается неправильным. Кеша смотрит на темный свитер Романа, на руки в темных перчатках, бережно удерживающие его ладонь, на темнеющее небо за окном и хочет, чтобы этот миг длился как можно дольше.       Как только ладонь перестает печь, инженер слабо шевелит пальцами и Рома тут же отпускает его руку, протягивает вафельное полотенце, висящее на крючке. — Спасибо! — улыбается Кеша. Железный, словно зеркало, улыбается в ответ. — Ой, пи-пирог же готов!       Инженер тут же начинает суетиться: достает тарелки, усаживает Романа на стул, чтобы не пролить на него чего-нибудь, тянется за чашками и вазочкой с фруктами. — Ты н-не дури, — серьезно говорит он, скрещивая руки на груди. — С-снимай перчатки. Ты же н-не соб- ну, не будешь в мокрых есть?       Железный медлит несколько мгновений, но все же стаскивает черную кожу, откладывая на стол — поближе к батарее.       Кеша выглядит довольным.       За окном совсем темнеет и начинает накрапывать мелкий дождь.       Рома с удовольствием расправляется с куском пирога и инженер отрезает ему ещё один. — Кушай-кушай, мне н-не жалко!       Кеше и правда ничуть пирога не жаль. Да и чего его жалеть? Куда дороже ромина улыбка, которую он старательно прячет в чашке с чаем. Или аппетит, с которым Железный тянется к пирогу — Главарь тот ещё сладкоежка.       Часы отстукивают восьмой час вечера и инженер отвлекается от созерцания бандитника, который, словно враз посерев, медленно цедил чай. Такое резкое преображение никак не могло скрыться от кешиных глаз, но простая мысль тут же закрадывается в голову — Рома просто не хочет уходить.       Инженер фыркает и преувеличенно внимательно смотрит в окно: туда, где вот-вот разразится ливень. — З-знаешь, Рома, ос-оставайся тут, ну, у меня — местечко-то найдется. А то в такую погоду хороший хозяин с-собаку на улицу не выгонит. А ты ещё и без машины.       Железный сразу расслабляется: плечи опускаются, а чай он допивает уже без мыслей, что от входной двери его отделяет один глоток.       Кеша тоже веселеет. Все и так уже очевидно, пускай они так вслух друг другу и не признались — успеется ещё. В конце концов, весь вечер ещё впереди, а диван у инженера раскладывается.