one late night

      Джеймс не знал, какая неведомая сила этой ночью решила, что его грешная душа не заслуживает своего законного, полноценного десятичасового сна, особенно после той благой пьянки, спровоцированной Ульрихом вчера вечером — чёрт бы побрал этого неугомонного датчанина. Ведь действительно, если б не она, возможно голова бы не так сильно трещала по швам, и получилось бы хотя бы на секунду сомкнуть глаза, не вынуждая себя сильно зажмуривать их и невольно покачивать головой каждую секунду, пытаясь согнать гулкую боль. Хотя Хэтфилд, по правде говоря, ссылался не только на скверное самочувствие — сонливость то появлялась, то исчезала, будто бы специально дразня блондина, ведь спать хотелось безмерно сильно. И как бы он не ворочался, какую бы позу не принимал, каких бы сладких картин не воображал себе в голове для того, чтобы заставить мозг уйти в бессознательное состояние — всё было насмарку. Он почти сдался, как перед этим всё же смог заставить свой организм уйти в спящий режим. Правда, ненадолго. Его сон выглядел, как небольшие дрёмы по десять минут, после которых он снова просыпался и еле слышно матерился себе под нос. После ещё одного такого пробуждения, Джеймс на эмоциях чуть не сбил настольную лампу с тумбы, но лишь в последний момент сдержался. Не стоит будить весь дом из-за собственных неудобств, уж особенно Хэмметта, мирно сопящего напротив него в своей кровати — этот парень наверняка вымотался ещё больше, чем он, весь день с утра до позднего вечера проваландавшись непонятно где. В голове совершенно негаданно возникло давно забытое воспоминание. Когда-то Хэту рассказали о том, что отдых с подобными промежутками означает то, что кто-то наблюдает за вами во сне. Фронтмен тихо усмехнулся. Какая же чушь… хотя если этот «кто-то» сейчас и является причиной его беспокойного сна, то он с радостью готов отправить его куда подальше. Послышался скрип, доносящийся, кажется, как раз с противоположной стороны, то есть с кровати Кирка. Джеймс невольно считал секунды в голове — скрип длился не десять, не двадцать, даже не тридцать секунд… в тот момент он успел проклясть и грёбаные кровати в их доме, которым лет очевидно даже больше, чем им самим, и его кудрявого соседа. Безумно одолевало желание повернуться и посмотреть, чем этот придурок занимается или что пытается сделать, что кровать так жалобно занывает под ним, но Хэтфилд физически не был способен на это — казалось, что если он совершит лишнее движение, голова отвалится и спокойно расположится на полу, словно скульптура, украшая интерьер комнаты. Через пару минут скрип прекратился. Теперь блондина уже не мучили мысли о том, чего же пытался добиться гитарист, он просто радовался тому, что звуковая пытка была окончена. Новые шумы окончательно отбили мотивацию спать. Шаги доносились, кажется, абсолютно со всех сторон комнаты: то оттуда, где находилось лежбище Кирка, то прямо над кроватью Джеймса, то уже рядом с дверью. Если б Хэтфилд обладал сообразительностью, то точно бы понял, что такого просто быть не может, что это больше схоже со слуховыми галлюцинациями, нежели с реальными звуками, но сейчас этого точно не могло произойти. Больше по душе ему пришлась идея того, что Хэмметт законченный дебил, раз решил совершить пробежку в столь позднем часу. Чувства обуревали во всю, и когда среди ночной тишины бег стал таким, что у Джеймса потихоньку начинали вянуть уши, он не выдержал и в полный голос возмутился: — Кирк, на кой чёрт в тебе проснулась активная деятельность ночью? Странно, но Хэмметт не спешил отвечать — только завывающий ветер за окном поддерживал разговор с донельзя разозлённым Хэтом. Это было уже выше его понимания. Совершив резкий поворот головой, Джеймс тут же пожалел об этом, причём конкретно, потому что в голову отдало с ещё большей силой. Хэтфилд внимательно оглядел всё помещение глазами, несмотря на то, что зрение не привыкло к темноте и видеть он мог, по сути, только очертания предметов. Никаких признаков жизни в комнате не наблюдалось, а прежним звукам на смену пришла мёртвая тишина. Теперь даже головная боль утихла, если быть точнее, отошла на второй план, словно тоже удивляясь сложившейся ситуации. Джеймс какое-то время пребывал в ступоре, после чего руки всё-таки дошли до того, чтобы включить ту самую лампу, которую он в ближайшем будущем хотел испортить, хотя сейчас она ему ужасно пригодилась. Лампа зажглась, из-за чего блондин прикрыл глаза, прячась от слепящего света. Кирка в комнате не обнаружилось. Так она выглядит, медленная потеря рассудка? Может, это странный чудаковатый сон? Последняя теория многое бы объяснила. Хэтфилд больно ущипнул себя за предплечье. Что ж, судя по отсутствию реакции, либо во сне можно точно так же прочувствовать ощущения, либо дело совсем дурно. Как бы долго Джеймс не думал, ни одного логичного толкования он за это время не выявил. Ну, одно всё же было — Кирка могло изначально в комнате не быть. Но он же видел, как тот ложился спать. Что за чёрт разыгрывает весь этот спектакль?! Такого спектра эмоций Хэтфилд ещё никогда у себя не наблюдал. И паника, и озлобленность, и растерянность — всё смешалось в одну сплошную массу, а адреналин в крови поднялся до того уровня, что Джеймс абсолютно бесстрашно вскочил с постели, для себя точно решив, что если причиной всех этих ночных явлений является именно брюнет, он решительно пойдёт и даст ему с кулака в челюсть, не испытав при этом ни капли сожаления. Ладно, наверное, это было бы слишком, но из-за бушующего гнева внутри подобные мысли, увы, появлялись сами по себе. Хэтфилд сделал два неуверенных шага по направлению к выходу, после чего в голове пронеслась вполне разумная мысль: «А надо ли?» Может воображение разыгралось, действительно, а на деле Кирк просто вышел из комнаты для чего-нибудь и скоро придёт обратно… но нет, раз уж встал, то надо выяснить уже, что за чертовщина творится, а потом пойти выспаться, в конце всех концов. Холодный ветер с окна подул в спину, словно подстрекая к действиям, из-за чего Джеймс слабо поёжился и, собравшись с силами, уже более бодро зашагал к двери. Сейчас он надеялся, что наградой за его храбрость станет прекрасный, безмятежный сон… Ноги переступили порог двери, и его взору открылся пустой коридор второго этажа, сейчас казавшийся даже более жутким, чем в остальные дни. Тело пробрала крупная дрожь. В один из обычных дней, выйдя, скажем, в туалет или выпить стакан воды ночью, вокалист бы ни разу не вздрогнул — у него ведь никогда не было страха перед темнотой. Но сейчас было чёткое ощущение того, что всё обойдётся как в лучшем фильме ужасов: из-за спины вылезет чудовище, словно сошедшее со страниц романа Стивена Кинга, перегрызёт ему глотку, а наутро на том же пороге обнаружат его хладный труп… — Куда ты, Джеймс? Леденящий душу шёпот донёсся прямо из-за спины. Ощущения никогда не подводят — в этом фронтмен убедился. Ноги буквально прибило к месту молотком. Джеймс был уверен, что сейчас абсолютно ничто не заставит его развернуться, потому что в голове он уже вообразил примерно тот самый образ монстра, который может представиться ему, если он всё же, не дай Бог, посмотрит. Но ведь стоять в оцепенении тоже не получится: если исход и так вполне очевиден, что можно ещё потерять в данной ситуации? Нечеловеческими усилиями заставив себя повернуться, в тот же момент мозги отказали в работе до такой степени, что Хэт забыл, как нужно дышать. Возможно, это и был тот самый глупый комедийный спекталь, о котором упоминалось выше. Но разве люди в подобных представлениях выглядят так: с топорщимися, очевидно не принадлежащими человеку клыками, с ног до головы перемазанные кровью и обезображенные ужасной гримасой на лице? Предобморочное состояние всё же позволило Джеймсу разглядеть существо получше. В тёмных, уже не казавшимися такими милыми и нелепыми кудряшках и в некоторых чертах лица он смог узнать Кирка. Но это был… не тот Кирк… — Я ведь именно тебя ждал, — существо закашлялось, да так сильно, что густая кровь хлынула изо рта, стекая вниз по одежде и подбородку, обильно пачкая пол. Её было много, непомерно много — даже в состоянии полного шока Хэт смог это заметить. В следующую секунду оно рассмеялось, но как-то искренне и слишком по-детски невинно, что вообще никак не вписывалось в положение. Немая сцена продлилась несколько секунд, после чего Джеймс попробовал соскочить и рвануть с места. Явно имея больше преимуществ, тот навалился на него, впиваясь клыками в зону шеи глубоко под кожу, и оба со страшным грохотом повалились на пол.

***

      Кирк постарался как можно тише провернуть ключ в замке, совершенно точно уверенный в том, что Хэтфилд и Ульрих сейчас лежат в отрубе по комнатам, и будить их явно будет плохой идеей. Он бы с радостью составил им компанию в осушении парочки бутылок виски, но по итогу весь день пришлось убить на несколько встреч подряд с важными шишками, после чего пару часов провести с Джейсоном, с которым они промотались почти по всем известным им местам в городе. Честно, он и сам не ожидал, что вернётся настолько поздно. Кудрявый внимательно оглядел помещение. Было что-то странное в обстановке их дома сейчас: нигде не горел свет, а гробовая тишина, лишь иногда перебивающаяся какими-то приглушенными звуками, понемногу резала слух. Но это ведь вполне нормально, если Джеймс и Ларс спят… «Наверное, стоило предупредить, что уйду, — промелькнуло в голове у Хэмметта, — «Джеймс по-любому переживал…»