Бесконечно влюблены

кирштейн незаметно проскальзывает между высокими даже для его роста стеллажами, и осторожно шагает по вымощенному древесиной полу. признаться честно, кладка оставляла желать лучшего, так что парень шел не быстро, дабы не сообщить о своем приходе в виде режущих слух скрипов половиц раньше времени. в библиотеке как всегда пусто и тихо почти до звука пульсации собственной крови в ушах, которая так и давила бы на мозг, не будь открытыми нараспашку окна. сюда долетает приятное щебетание птиц, и порывы теплого раннего весеннего ветра, пахнет старыми книгами, на полках пыль. зачем он снова здесь? в очередной раз слоняется между заставленными всякой старой литературой стеллажами, а ведь жан даже не читает. к книгам его не тянуло, зато до чертиков тянуло к мальчишке по имени армин арлерт. кирштейн и глазом не успел повести, как целиком и полностью оказался в плену бездонного лазурного взгляда и милых черт лица, его слегка смазливого голоса, его поведения. стараясь не нарушить тишину, он проходит почти в конец, периодически осматриваясь из стороны в сторону, в попытках уловить очертания знакомой фигуры. библиотека всегда была первым местом, куда ноги несли жана, если тот не находил мальчишку в комнате, и не удивительно, что эта чуйка никогда не подводила. парень тормозит, наконец наткнувшись на причину своего пребывания здесь. кирштейн окидывает взглядом арлерта, который стоя на носочках отчаянно пытается достать своё бумажное сокровище с последней полки. рост армина определенно был довольно внушительной преградой, так что даже прыжки не могли помочь дотянутся до желаемого предмета. жан подавляет невольную усмешку, и, позволив себе насладиться столь милым зрелищем с полминуты, молниеносно срывает нужную книгу со стеллажа. – это достаешь? – он геройствует. дождавшись пока его обожаемый мальчик развернется, кирштейн заботливо протягивает книжку в изысканно отделанной обложке. – а, это ты, жан. спасибо. – арлерт вежливо благодарит и сразу же забирает ее, обвивая твердый переплет обеими руками и прижимает к груди. но что-то не так. что–то было не так, и жану требуется это понять. вроде бы, ничего. все та же библиотека, снова книги, сложенные в идеальную стопку на столике, недопитый, наверняка уже остывший, зеленый чай с ромашкой, и все тот же армин в светло-голубой рубашке, который забавно мечется из стороны в сторону, не зная куда себя деть и опускает глаза. как всегда. все тот же привлекательно смущенный белокурый мальчишка, с лазурным взглядом но. что-то не так. – армин, ты... – осознание приходит словно на кирштейна выливают ведро ледяной воды. – черт возьми, ты обрезал волосы? – вопрос был максимально риторический. – как видишь, – тяжело было не заметить как золотые волосы до плеч сменились короткой, не менее подходящей арлерту, стрижкой. спереди непослушные прядки все еще спадали на лоб, а сзади были обрезаны короче. – они мешают тренироваться. к тому же на упм мне с ними не очень удобно, – объяснительно бормочет мальчишка под нос, таращась на свои начищенные до блеска ботинки и тут же пытается проскользнуть сквозь воображаемый коридор «стеллаж – жан», что заканчивается полнейшей неудачей. кирштейн загораживает проход собой, и продолжает говорить. – но раньше ведь не мешали, – он чувствует в этом что-то неладное. – мешали. некрасиво получилось? – не знаю. да чтоб тебя. жану было не по зубам говорить комплименты или выражать симпатию, но сейчас ему хочется удариться головой об стенку. идиот. какой же ты идиот, жан кирштейн. он всегда ревновал арлерта. ко всем подряд. особенно разрывало, когда йегер заплетал длинные волосы мальчишки, трогал светлые соломенно-желтые пряди своими грязными лапами, или еще раздражительнее – делал ему глупые хвостики, и они вместе смеялись с этого. жан всем сердцем желал вывернуть ему эти обе руки, а на десерт получить усладу для ушей в виде хруста ломающихся костей рук этого ублюдка. а еще хотелось разбить ему лицо. за то, что трогает армина. его армина. кирштейн не умел контролировать себя и эта ярость всегда боком выплескивалась на мальчишке. блондин казался слишком невинным, таким, что не сможет дать отпор, а жан не в силах был уследить за языком когда внутри было столько злости, так что в сторону арлерта нередко прилетали обидные выражения. он снова и снова срывался не на том человеке. вместо того, чтобы расправиться с йегером рушил весь свой ураган эмоций на мальчишку, а потом сгорал от угрызений собственной совести. так было всегда. потом вроде попускало, кирштейн убеждал себя, что это всего лишь ничего не значащие слова, и наверняка армин, уже хорошо знакомый со вспыльчивостью жана, даже не берет их во внимание. кареглазый всегда боялся, что это может аукнуться, и сегодня его опасения стали правдой. армин не просто так постригся. становится мерзко от самого себя. нечего сказать, заслужил. арлерт поднимает глаза, полные разочарования. бросив мимолетный взор на жана, он снова пытается сбежать, но в этот раз рука кирштейна облокачивается об стеллаж прямо перед его лицом. план побега от разговора второй раз провален. – теперь я хотя бы не похож на девчонку, – в его голосе откровенная обида. – я не говорил такого, – рубит в оправдание жан, и они встречаются взглядами. оба знают – говорил. безысходность зажимает в тиски. и надо было ляпнуть такое. получай теперь, придурок. других слов не подобрать. при-ду-рок. кирштейна до ужаса задевает собственное поведение, невыносимо мучают угрызения совести, тошно от самого себя. армин словно бьет по больному и парень на секунду выпадает из мира, теряясь в собственных мыслях. голубоглазому удается словить жана на долгожданной секундной слабости и уйти, ведь тот не успевает среагировать на движения. – из-за меня, да? – говорит в спину уходящего парня, который больше даже не слушает, и пускается вслед за ним. кирштейн просто не может дать ему уйти, оставив эту рану кровоточить. в конце стеллажей парню удается поймать арлерта за худое предплечье, и развернуть лицом к себе. армин не хрупкий и не слабый, но жан все равно боится сделать ему больно, так что сводит силу почти на нет и ослабляет хватку. арлерт перестает сопротивляться, и жан принимает долгожданное удобное расположение, чтобы рассмотреть мальчишку. с новой прической армин выглядит старше и серьезнее, а его глаза все то же поблескивающее в солнечных лучах бескрайнее озеро. только сейчас в них слезы, так что жан утонул дважды. – прости меня, – тембр голоса меняется и становится тише, почти переходя на шепот. кирштейн бережно проводит второй рукой по коротким волосам, перебирает пальцами прядки, и тут же делает несколько резких движений из стороны в сторону, взъерошивая пшеничную копну. лохматый армин выглядит донельзя мило и слегка неуклюже, так что жан с трудом сдерживает улыбку. – т-тебе идет, – и несмело добавляет, – очень идет. ну... да. красиво получилось. правда. – жан справляется с задачей а-ля попробуй сгладить ситуацию на отлично, но второй видимо не в восторге, хоть и оставил попытки отмахнуться от разговора. его глаза сталкиваются с беспокойным взглядом кирштейна и еще больше наполняются слезами, веки начинают дрожать, а брови слегка приподнимаются, создавая на лбу еле заметную морщинку. жан растеряно наклоняет голову и выдыхает. провал? это не про него. никогда. он не сдастся или его зовут не жан кирштейн. внезапно его ладони невесомо и легко ложатся на теплые щеки арлерта, большими пальцами аккуратно поглаживая шелковистую кожу. дыхание перехватывает, и арлерт замирает, боясь спугнуть момент. его лицо покрывает легкий румянец и он словно дает жану зеленый сигнал, так что тот приближается к слегка испуганному такими действиями лицу мальчишки, и тихо шепчет: – но и с длинными ты мне нравишься не меньше, армин. а потом на раздумья не было времени, иначе все было бы испорчено, даже не начавшись. жан целует его. несмело, в какой-то степени даже по детски, еле-еле касается мягких губ мальчишки своими. сначала он не настаивает, как бы ненавязчиво пробуя арлерта, словно спрашивает разрешения на дальнейшие действия. тогда золотоволосый мальчишка приподнимается на цыпочки, давая согласие и нелепо отвечает на поцелуй, а его тонкие пальцы осторожно обхватывают запястья жана. прохладный ветер, гуляющий в помещении из-за распахнутых окон заставляет кожу покрываться мурашками, или же... это было не из-за ветра? в любом случае сквозняк пробирает до косточек и жан крепче прижимает мальчишку к себе. он не желает его отпускать, наоборот – хочется спрятать от всех, согреть и укрыть от всех неприятностей. кирштейн немного попятился, бросив взгляд на раскрасневшиеся губы арлерта, но тут же снова прильнул к нему. он целует его, как будто его губы – воздух, а он задыхается, словно это был последний раз, и он не может насладиться им, и эта жадность в перемешку с диким трепетом сводит с ума. сознание мутнеет, но кирштейн не спешит останавливаться, он наклоняет голову набок и покрывает поцелуями скулу мальчишки, потом щеку, возвращается обратно и ощущает как армин улыбается прямо ему в губы. жан снова целует и чувствует ладонями, каким горячим становится лицо арлерта и как он сжимает его запястья своими руками. голова начинает предательски кружится, и парень едва отстраняется, тут же прижимает арлерта к своей груди, спуская руки тому на поясницу, не давая ни малейшего шанса посмотреть друг на друга. это играет на руку обоим, ведь они крайне смущены произошедшим, чтобы обменяться взглядами. светловолосый упирается руками в грудь кирштейна, и закрывает глаза, прислоняется и слышит как колотится его сердце, чувствует как тяжело вздымается его грудная клетка. это становится последним подтверждением и заставляет отбросить любые сомнения насчет правдивости его слов. жан переводит дух и несколько раз подряд целует арлерта в макушку, пока вторая рука гладит выстриженный затылок и играет с короткими прядками. армин в свою очередь мурлычет и тихо сопит, от чего становится невыносимо хорошо. кирштейн наклоняется к его шее и вдыхает. армин всегда пахнул чистотой и уютом, чем-то не приторно сладким и приятным, и жан, касаясь его кончиком своего носа, довольно прикрывает глаза. мальчишка прижимается сильнее и теряется. неужели это не воображаемая сцена, одна из того множества, которые он каждую ночь прокручивает в своей голове прежде чем уснуть? а если это видение? сон? тогда он не хочет просыпаться. арлерт открывает глаза. нет. все реально. библиотека, жан, объятия, их чувства. все было настоящим. наконец-то. мальчишка отодвигается, поднимая свой ангельский взгляд. – знаешь что? – в полголоса произносит жан, засмотревшись на прическу голубоглазого. все же, ему понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть. – когда твои волосы заново отрастут, только я буду тебе их заплетать. армин смеется. до чего же кирштейн был милым. – конечно, – соглашается арлерт, одаривая того искренней улыбкой и снова утыкается в парня, словно боясь что все в один момент может просто исчезнуть. тот ложится подбородком на плечо арлерта и крепко смыкает руки, поглаживая спину мальчишки. они бесконечно влюблены.