Double knot

1. Затылок и спину как будто бы жгло последние полчаса. Тимофею хотелось передернуть плечами и скинуть ощущение тяжести. На него не просто смотрели. Не просто оценивающе проходились глазами, но как будто выжигали затылок меткой, обозначающей принадлежность. Рабство. Он хотел обернуться и посмотреть, кто это такой наглый с замашками диктатора пялится на него, но вновь и вновь трусил. И понятия не имел почему. Он не помнил такого, чтобы хоть где-то был нарасхват. А в таком раскошном клубе, где желающих найти необременительные связи на одну ночь и без него хватало, тем более. Но вот он сидел за столиком, мелкими глотками потягивая минералку, и ловил отовсюду заинтересованные взгляды. Бог с ними, со взглядами, его нервировал конкретно один. Тот, что свербил затылок вот уже добрые полчаса. Веня бы посмеялся. Он бы не парился и, поднявшись, пошел бы выяснять, в чем причина такого любопытства. А вот парень за соседним столиком отсалютовал ему бокалом и выпил одним махом. Он подмигивал Тимофею и расплывался в пьяной улыбке. «Девятнадцать-двадцать, студент, скорее всего. Не бедный, но и не шикует», — машинально отмечал про себя Тимофей. Ему понравилась улыбка парня. Веня бы тоже оценил. Но знакомиться не тянуло. Поддерживать ничего не значащую беседу, перекидываться намеками, а потом… пойти вместе в уборную? Нет, не нужно ему сегодня такого счастья. Вообще не нужно, если быть честным. «Нет». Тимофей едва заметно покачал головой. Улыбка напротив потухла. Парень расстроенно отвернулся от него и Тимофей даже слегка его пожалел. Захотелось по привычке проржаться (от неловкости с ним бывает), но быстро одернул себя, напоминая себе, что не собирался портить себе вечер и ночь. Забывшись, он развернулся на диване и посмотрел в том направлении, откуда на него и давили неуютным пронзительным взглядом. Мгновенье — и столкнулся глазами с острым взглядом темных глаз. Мужчина, намного старше его, расслабленно откинувшийся на спинку высокого стула, сидел за стойкой вполоборота и не сводил с него глаз. Перед ним стоял полупустой бокал, который он не торопился опорожнять, а пальцы неторопливо игрались с брелоком от машины. Тимофей моргнул, сглотнул, отвернулся и снова взглянул. Мужчина не улыбался, не ухмылялся, просто сидел, чуть наклонив голову и бесконечно смотрел на него, на Тимофея, подавляя взглядом. «Черт какой-то», — подумал Тимофей, выпрямляясь на сидении, отворачиваясь и нервным движением опрокидывая в себя минералку. Нет уж, его тошнило от таких типов. Веня — да, вот он любил властных мужчин, тех, которые одним кивком ставили всех вокруг на колени. Веня бы тут обоссался. От счастья. И сделал бы все, чтобы заполучить такого. Ну, а ему, Тимофею Карпову, влом, просто влом связываться с типами, у которых рабовладельческие замашки пересекают все немыслимые границы. Раздумывая, уйти ли сейчас, забив на неизвестные пока планы Вени (в ушах хором выли инстинкты, что тикать надо и срочно) или все же дождаться друга, Тимофей замешкался. — Салют, мой хороший, — над ухом раздался задорный голос Вени и через мгновенье он плюхнулся рядом на его диван, игнорируя сиденье напротив. — Давай пить не будем? — предложил Тимофей вместо приветствия. — Я буду, — удивленно протянул Веня, прижался к нему и легко чмокнул в висок. Тимофей хотел было в ответ стиснуть его за щеку — но передумал. Оцепенение не проходило, но зато наконец спину перестали резать холодным как сталь взглядом. И слава богу. Веня, сделав заказ официанту, с подозрением уставился на друга. — Убери придурь с глаз, — сказал он. — Как мы собираемся подцепить кого-то с безлимитной картой за душой, когда ты тут сидишь и зависаешь в четвертом измерении? — Я не участвую, — буркнул Тимофей. — А надо, — вздохнули в ответ. Идея фикс Вениамина Светлова была банальна и проста: подцепить богатых лохов (на этот шикарный клуб Веня строил большие планы уже давно), присосаться пиявкой к их портмоне, ну и дальше — привет, счастливая жизнь без нужд и лишений. Веня, с его кукольной внешностью и хрупким по девчачьи телосложением, имел право строить воздушные замки, желать лучшей жизни, поэтому Тимофей не мог и не хотел обвинять друга и любимого в безнравственности или аморальности. Но вот сам участвовать в планах Вени не имел желания. — Я много не пью, знаешь же, а на трезвую голову вытворять такое я не приучен. — Тимка, не беси меня, — Веня посверлил его взглядом, не нашел на лице Тимофея ни грана воодушевления и снова вздохнул. — Дурачок. Так и сдохнем нищими. С угрюмой миной он взялся за мартини, подпер щеку кулаком и задумчиво огляделся по сторонам. Когда Тимофей вернулся из уборной, ему потребовалось пару секунд, чтобы привести в порядок свое дыхание и выражение лица заодно. За их с Веней столом сидел посторонний — тот самый мужчина, что откровенно снимал его взглядом и одновременно ставил на нем клеймо «Мой». А теперь он находился уже совсем рядом. Опасно близко. Веня говорил с ним, нарочно наклоняясь к нему, но тот смотрел не на него, а на Тимофея — все то время, что Тимофей пробирался к их столику. С трудом делая вид, что все в порядке и его не выбивает из колеи чужой хищный взгляд, Тимофей сел напротив парочки и тут же схватил бутылку минералки. — Родной, ты почему бледный? — засуетился Веня. Налил ему минералку в бокал, с руки напоил, и заботливо вытер ему рот салфеткой. — В уборной что-то произошло? — Нет-нет, — Тимофей заставил себя не ёрзать и попытался прямо встретить взгляд чужака. Лет мужчине было тридцать пять или может все сорок, очень смуглый, с короткими темными волосами и насмешливыми глазами. У него был очень чувственный рот, такие неосознанно хотелось попробовать на вкус. Желание на уровне инстинктов. Веня, скорее всего, и попробует. Этот экземпляр полностью во вкусе его друга, видно, и при деньгах, судя по повадкам сильного мира сего, шикарному костюму и дорогим часам на запястье. «Красивый. И наверное безобидный для женщин, детей и стариков. Остальным лучше его не трогать. Попробуют — и останутся без рук, без ног. Ох, Веня, что бы ты не задумал, зря это, зря…» — закусил губу Тимофей. — Знакомься, Тима, это Ярослав, вольная птица, — торопливо произнес Веня, не скрывая своего восторженного состояния, то и дело облизывая губы. — А это мой Тимофей, зацени его мечтательные глаза, ты где еще такое сокровище увидишь? Насмешливо дернувшаяся губа Ярослава на словах «мой Тимофей» разозлила Карпова. Он откинулся на спинку дивана и спрятал лицо в тени. — Я вижу, тебе скучно, — произнес Ярослав, в упор смотря на Тимофея. Низкий голос его, с непередаваемыми бархатными интонациями, задевал каждый нерв в теле. Страшно. Тимофей то вскидывал глаза, то опять прятал их. Злиться на Веню бессмысленно. Остается смириться и попытаться приспособиться — времена впереди обещали быть трудными. — Да, поэтому остается жалеть, что не пью, — сказал Тимофей. — Вот что, — Ярослав чуть наклонился корпусом вперед, ставя локти перед собой на стол: — Тимофей, ты очень красивый мальчик. Я не любитель водить хороводы, поэтому скажу прямо: ты мне нравишься. Идем со мной. Веня сидел с вытаращенными глазами, всем своим видом призывая согласиться, Тимофей буквально слышал в голове его призыв: «Иди, иди, иди!» Конечно, Вене ведь именно такие по вкусу — свихнувшиеся на своем могуществе типы. Он бы без слов побежал за таким, если бы не понял сразу, что Ярослав заинтересован именно в Тимофее, а не в нем. — А если откажусь? — подавшись вперед, без малейшего намека на кокетство спросил Тимофей. Ему было не до заигрываний. Он чувствовал, знал, что случится что-то плохое, непоправимое, если они с Веней свяжутся с таким как Ярослав. — Это будет печально, — серьёзно сказал тот. «Не сомневаюсь ни секунды», — беспокойно подумал Тимофей. — У меня много знакомых, моих ровесников, которые любят такого рода вещи. Они Вам придутся по душе. Дать номера? — Веня незаметно показывал ему кулачок, но Тимофей стойко игнорировал. — Говори мне «ты», — усмехнулся Ярослав. — Нет, если захочу, я достану их, и мне это не составит труда. Он вдруг протянул руку через стол — Тимофей вздрогнул — коснулся кончиками пальцев его шеи, дальше вниз, огладил сосок через тонкую ткань футболки, второй, надавил сильнее, а после убрал. Тимофей буквально осязал, чувствовал чужое голодное желание. Собственное тело будто взбесилось, мгновенно покрываясь потом и мурашками. Бросив взгляд на побледневшего Веню, что смотрел на них обоих чуть ли не раскрыв рот, Тимофей мысленно пожелал ему испытать такой же фейерверк. Страшно и возбуждающе. Ярослав хмыкнул и поднялся с дивана. — Идем? — повторил он.